Глава первая:бьющееся стекло

      Тёплая апрельская ночь. На небе мириады ярких, но одиноких звёзд. Их красота манит, завораживает, привлекает взор.       Укутываясь в тёплый махровый плед, девушка протяжно зевнула и снова отхлебнула чуть остывший чай. В груди приятно разливалось тепло, а на мониторе ноутбука продолжал играть очередной дешёвый сериал. Встав с старого затёртого, но любимого, дивана, Ольга сладко потянулась , разминая затекшее тело.       Метнув быстрый взгляд на открытое окно, блондинка всего на секунду подняла глаза с поверхности экрана на мириады блестящих небесный камней. Жаль, что эти звезды никогда не заставляли её чёрствое сердце млеть от их красоты.       Романова взглянула на часы.       03:45 a.m.       Невольная, но все таки, слабая улыбка украсила бледное от недосыпа лицо. Уже на широком кухонном подоконнике девушка, потупив взгляд, сделала первую затяжку. Кожа покрылась мелкими мурашками, заставляя Олю поежиться от соприкосновения кожи и холодной поверхности пластика.       Едкий дым заполнил никотином лёгкие, а он - растворился в крови. Сердце бьётся словно умирающая птица - медленно, но отчаянно. Страха перед чёртовой бумажкой нет - это просто принесённое утром письмо содержание которого не имеет ничего сверхъестественного. На первый взгляд. Суть этого клочка бумаги в стандартной почтовой обвертке заставил разум вспомнить про те самые недра обугленного прошлого, что так не хочется вспоминать. Не хочется рвать старые шрамы.       - Что ж, не думала что ещё встречу тебя,- голос хриплый, словно тихое рычание дикого зверя. Глубокая затяжка. - Ёбаный Волков.       Сигарета слишком быстро дотлела, и Оля взяла следующую. Дым наполняет всю комнату, словно туман, и уносит мысли блондинки в далёкое тёплое прошлое, с ароматом маминой выпечки и приторно-сладкого вина.       "Ничего уже не будет как раньше". ***      Серёжа жил не очень далеко - в паре домов от маленькой , но уютной квартирки Романовой. Поэтому сейчас, спустя 15 минут, девушка почти невесомо касалась новых кнопок с номерами этажей в кабине лифта. Издав тихий приятный звук, на панели синим цветом загорелась цифра "7". Так как сам дом соотносительно новый , то "импровизированый транспорт" двигался наверх тихо и быстро.       Третья дверь слева. Лёгкий стук, и , через десяток несильных ударов по двери, за ней слышится какофония тихой возни и брани.       Чёрную, стальную и, наверняка дорогую, "преграду" открыл заспаный и недовольный Сергей в одних трусах.       - Романова, время видела? 10 минут пятого, ты что тут забыла? - хозяин квартиры сделал шаг назад , дабы гостья могла зайти внутрь апартаментов.       - И тебе привет, Серый. Просто так я не завалилась бы к тебе так рано. Я по делу. Останов поморщился, явно понимая, что в ближайшее время не вернётся в тёплую постель. Девушка, предварительно оставив обувь в коридоре, увалилась на мягкий диван. Блаженно прикрыв глаза, блондинка негромко произнесла:       - Я хотела с тобой поговорить. Посоветоваться.       Она никогда не просила совета.       - Что, прости? - русая голова появилась в дверной проёме. Перед подругой стоял уже одетый Серёжа.- Ты точно моя подруга?       Глубоко вздохнув, девушка села поудобнее.       - Не смешно, Останов. Пришло письмо на моё имя. Проблема в цели заказа. Это Волков.- Ольга на секунду остановилась, достав из кармана джинс пачку Rothmans, и направилась к окну.- Сумма крупная, но я не хочу за него браться.       Серёжа устало потёр виски. Имя старого друга связано с большей частью совместного прошлого этого трио.       - Так возьмись за этот заказ. Покончи с прошлым.       - Я бы с радостью, но, боюсь, рука дрогнет. Эмоциям могу поддаться, а с моей работой этого делать нельзя. Заказ нельзя передать другому?       - Если письмо пришло прямо в "руки" тебе и оно бумажное, то, думаю, нет.       Согласно некоторым правилам компании, в которой работают эти двое, заказ приходит в электронном формате в общем доступе для всех свободных исполнителей фирмы, но если он приходит в бумажном формате и именной, то, в 9 из 10 случаев, исполнитель не меняется. Ибо заказчик хочет, чтобы его дело выполнил определённый специалист.       За окном уже вставало солнце, прогоняя последние звезды.       Карие глаза устало прикрылись. Блондинка, видя невыспавшегося из-за неё друга, решила отправиться домой, дабы Серёжа мог поспать.       - Ты куда?       - Домой. Ложись спать, Серый. Сегодня суббота, так что выспись хорошенько.       - Оставайся. А утром в офис съездим, узнаю про это дело больше.       Несколько ночей давали о себе знать, и Оля решила не спорить с другом. Останов отправился в спальню, а девушка тем временем "откопала" в шкафу его футболку, которая отлично справится с ролью ночнушки. Выудив из-под дивана одеяло с подушками, она поудобнее расположилась. Ей не впервой было спать на этой "постели", так как квартиру кареглазого Оля знала хорошо: сама жила тут пару недель после переезда во Львов. ***      Утро наступило слишком быстро. Или ей так показалось. Привычки нежиться в постели после пробуждения Ольга не имела, поэтому уже через пару минут стояла в ванной и чистила зубы. Шкварчащие звуки, что доносились из кухни, говорили о том, что Серёжа уже не спал и во всю готовил завтрак.       После недолгой трапезы, ребята договорились встретиться в офисе через час. Девушке нужно забрать кое-какие важные документы перед тем, как она прибудет на работу. Русоволосый согласился и на этой ноте блондинка удалилась из квартиры. Уже возле дверей лифта Романова почувствовала неладное: это дело посеяло некоторые сомнения в её голове. В кабине она была одна: все таки ранее утро выходного дня.       На пятом этаже к ней присоединился незнакомец, которого она обвела быстрым равнодушным взглядом - он её не заинтересовал. Но кое-что ей не нравилось, немного напрягало, заставляя тело принять более удобную позу для побега или дачи отпора.       Он слишком внимательно за ней смотрел.       Наблюдал.       Пристально наблюдал.       Холодная выдержка не позволила проявить в голосе Ольги лёгкую нервозность:       - Прекратите так глазеть.       - Извини, Оль, не хотел тебя смутить.       До боли знакомый голос отозвался глухой болью в её тёмной душе.       - Что ты тут делаешь, Денис?       - Хотел посмотреть на тебя. Можно?- ехидная улыбка красовалась на лице брюнета. Серые глаза с нескрываемым интересом изучали личико блондинки.       11 лет назад это показалось бы Романовой чем-то приятным, но сейчас это вызывало неприятный зуд под кожей. Он пронизывал кости, обнажая мерзкую правду под соусом лжи. Его лжи.       Лифт наконец остановился и Оля, выйдя из него, небрежно бросила:       - Насмотрелся?       - Несомненно, дорогая.       Её чуть не вывернуло наружу.       "Как мерзко, дорогой".       На улице было тепло. Апрельская духота смешалась с запахом городской жизни. Вынув из кармана пачку Rothmans, девушка глубоко вздохнула. Сердце, что давно мертво, бешено бьётся, грозясь пробить ребра и выпасть из груди.       Первая затяжка отрезвляет. Орган, качающий кровь, замедляет свою работу, приводя сердцебиение в норму. Ей уже не 15, чтобы ноги подкашивались от одного лишь взгляда на бывшего. Ей 26. Она уже выросла. Уже не та сопля-размазня, а человек с оружием под кофтой. Человек, что примет заказ на этого мужчину и получит за свою работу приличную сумму денег.       И её рука не дрогнет.       Ибо теперь он не сможет лгать ей. Не отвертиться от пули.       "Ты уже мёртв, Волков".