Часть 1

Волки шли за ним по Стиклю. Волки любили Стиклю: здесь столько арок, столько возможностей спрятаться и царапать взглядом из-за угла... Или преследовать — медленно, неслышно, наблюдая исподтишка за каждым шагом. Волки пугали, почему-то сегодня — как никогда раньше. Заставляли нервно оборачиваться и идти быстрее — не бежать, нет, ведь от хищников бегать нельзя; просто притворяться, что спешит по делам. Быть может, он всё-таки спит? И вот явились к нему во сне потомки железного волка, приходившего к князю Гедиминасу... Что, конечно, полная глупость: его с князем ничего не связывало. Он щипнул себя за запястье — но не проснулся. Волки ещё ни разу не напали — но это, казалось, только вопрос времени: сидят в арках, облизываются, выжидают удобный момент... Как жаль, что больше никто в целом мире их не видел! *** Волки были рядом с рождения. Подсматривали между прутьев кроватки, сопровождали по дороге в детский сад и обратно, следили из-за деревьев, как он на площадке играет. Он показывал пальцем: — Мама! Там волки! А мама смеялась: — Какая богатая у тебя фантазия! Потом он вырос — до того ужасного момента, когда богатая фантазия не столько радует, сколько раздражает. И волки выросли вместе с ним, из теней стали почти осязаемыми: казалось, дотронься — и ощутишь под пальцами жёсткую шерсть. И на глаза показывались всё чаще, облизываясь широкими языками. — Мама, там волки! Они за мной следят! — Ну какие волки, что ты придумываешь? Уроки ты сделал?.. Ах, если бы волки исчезли, как только мама назвала их выдумкой! Нет, они продолжали преследовать. Встречали у подъезда, заглядывали в окна классов на первом этаже, и даже в квартире не было от них спасения: из-под кровати скалились морды, и приходилось в страхе сжиматься под одеялом, не смея не то что в туалет выйти — наружу высунуться. — Мама, там... — Что? Снова твои волки? — Н-нет, ничего... Мне показалось. Куда бы он ни шёл — за ним шагали серые тени; и цепочки звериных следов на снегу неизменно перепутывались с его собственными следами. И сколько он ни кричал: «Волки, волки!» — никто не верил, что из каждого угла за ним следит не меньше десятка ярких хищных глаз. «Ну и фантазии у тебя!» «Хватит выдумывать, какие ещё волки!» «Да откуда в Вильнюсе взяться волкам? Единственный волк, который здесь есть, — железный!» Он дрожал под одеялом. Он мысленно съёживался, выходя из дома. Он затыкал уши наушниками и набрасывал капюшон, лишь бы не ловить краем глаза мохнатые силуэты и не слышать, как шуршат листья под чужими лапами. Он старался не верить в волков — но волков не волновало, верит ли он. Волки ходили следом, волки едва не ловили зубами за кончики пальцев, стоило нечаянно спустить руку с кровати, волки тенями поджидали за каждым углом. Волки были — только в его воображении; и он знал, что это называется сумасшествием, он знал, что давно пора сдаваться психиатрам... Но впереди сверкало яркими огнями обещание большого будущего — поступление в университет; надо было стиснуть зубы и не замечать волков так долго, как только получится. Вот поступит — и, может, тогда... Волки провожали на экзамены и верно ждали у кабинета. Волки радовались вместе с ним, когда фамилия оказалась в списке поступивших: он слышал их тихий-тихий вой. Волки сидели в дальнем углу аудитории на первой в жизни лекции. Значит, они не желали зла?.. Но... всё-таки зачем он волкам? Почему его не съели в детстве? Неужели они питаются только взрослыми образованными мальчиками?.. Он бы подошёл, он бы спросил — но до чего остры были волчьи зубы, и блеск их глаз продирал до мурашек. Волки — хищники, волки могут преследовать с одной только целью — однажды сожрать. И потому лучше держаться от них подальше. *** Волки шли за ним по Стиклю — а он по Стиклю почти бежал, хоть и помнил, что бежать нельзя. Волки подобрались как никогда близко, он почти задел уши одного из них, когда потянулся поправить рюкзак. Это не случившееся прикосновение обожгло холодом — и он, отдёрнув руку, чуть не завыл в голос, хотя сам никогда волком не был. И до того ускорил шаг, что едва успевал перебирать ногами, не ударяясь в бегство. Ратушная площадь, Савичяус, Бокшто, привычная остановка на Майронё... Но он зачем-то перебежал дорогу и прыгнул в подошедшую десятку, совсем не в ту сторону, куда было нужно. Сердце колотилось — точно пережил настоящую погоню; и расплатиться удалось не сразу, до того тряслись руки. Он вышел у моста Короля Миндаугаса, пересел на четвёрку, доехал до Кражю. Сам не мог понять, что делает; словно пытался сбежать, запутать следы. Но волки не отставали: гнались и за автобусом, и за троллейбусом; и вот теперь, затаившись за остановкой, ждали, что он сделает дальше. Он оглянулся, усмехнулся и нырнул во дворы. Кажется, он понимал, зачем его привели сюда дрожащие ноги и сплетения автобусно-троллейбусных маршрутов. Настало время посмотреть в глаза невидимым волкам — и где ещё это делать, как не рядом с мостом Железного волка?.. В одном из дворов, почти уткнувшись лбом в стену чужого дома, он развернулся. Волки стояли перед ним. Волки смотрели ему в глаза. Волки не спешили нападать, но он понимал: если они кинутся — ему никто не поможет. Сколько ни кричи: «Волки, волки!» — никто не поверит. Разве верят мальчикам с богатой фантазией, которые с детства придумывали себе каких-то волков?.. Он поправил рюкзак и нервно сглотнул. Как начать разговор, когда пересохло в горле? И о чём вообще говорить с волками? А вдруг они всё-таки хотят его съесть — и больше ничего им не надо?.. Но раз уж привёл их сюда да развернулся лицом — решайся. — Эй, вы, потомки железного волка. Зачем ходите за мной с детства? Чего... — сиплый голос дрогнул — и совсем пропал. Волки зарычали, вздыбив шерсть, и от их негромкого, но грозного рычания заложило уши. Затих весь мир, и до этого лишь наблюдавший, не способный помочь; и он, прижимаясь спиной к стене, зная, что рассчитывать не на кого, — он шагнул вперёд. И бесстрашно протянул волкам руку — прямо к их оскаленным пастям. Волк, стоявший ближе всех, вожак всей стаи, — этот волк замолчал (и вмиг стихли остальные), повёл ушами... и уткнулся в ладонь влажным носом. И мир вновь зазвучал, но теперь — голосом волков, которые прячутся среди улиц и переулков; волков, которых сложно разглядеть, но уж если однажды увидел — никогда не разучишься; волков, которых можно сколько угодно звать, но лишь они сами выбирают, к кому прийти. Он моргнул, огляделся — и наконец понял.