КССО

      По коридору шли два офицера, два лейтенанта. Лавриненко и Рихтер. Виктор начал: — Знаешь, я о тебе кое-что знаю. — Правда? — удивился Рихтер. — Правда. Ну по крайней мере то, что не закрашено чёрным в твоём личном деле. — А, ну да.       Выйдя из помещения штаба, они направились в здание по соседству. — Ну так, как доехал сюда? — неловко задал вопрос Лавриненко, — Ничего по пути не произошло? — Эм… Нет, вроде как. Грузовик, в котором я ехал остановили и у меня стали проверять документы, но всё обошлось. В общем, без происшествий, но и приятной поездку нельзя было назвать, трясло постоянно. Даже поспать нормально не получилось. Благо здесь отоспался. — Ясно… — ответил тот. «Тормознули, проверили документы, отпустили… Нет, тут что-то не так, кто же ты такой» — думал про себя танкист. Они уже подошли к входу в здание. — Куда это ты меня привёл? — спросил Рихтер у входа. — На допрос, — сухо ответил Виктор. После этого лейтенант встал на месте с глазами по пять копеек. — Шучу я, это наш отдел разведки. Не боись и заходи, — сказал Виктор, открывая входную дверь.       Внутри почему-то пахло свежей бумагой и гарью. На входе дежурил парень в форме. На левой руке у него была нашивка в виде щита с мечом, а внутри красовались крупные буквы «К», «С», «С» и «О». — Наше подразделение. Знаешь, чем мы занимаемся? — Да, полковник рассказывал. Шпионаж, диверсии и т.д. — спросил Рихтер. — Вижу, теорию ты изучил. А сейчас увидишь результаты нашей практики, так сказать.       Они вышли на задний двор здания. Тут парень обомлел — перед ними стоял танк «Тигр» в своей привычной жёлто-коричневой окраске. Напротив него стоял экипаж. Их форма была точно такой, что и носили ученики Шварцвальда. Красные рубашки, чёрная форма, пилотки. Даже сами парни походили на бойцов Шварцвальда. — Ничего себе! Вылитый Шварцвальд! Ну, за исключением того, что там все танкисты — девушки. — Спасибо, Рихтер, — похвалил Виктор. — Да. Мы являемся особым подразделением, которое совершает диверсии на территории противника, маскируясь под его солдат и офицеров, а иногда и в открытую наводя шухер. Нам удалось захватить некоторые боевые машины Шварцвальда, которые оказались выведены из строя и брошены экипажем. Сейчас в нашем парке насчитывается 6 машин Шварцвальда. И все разного вида. От среднего танка до тяжёлой самоходки.       Рихтер внимательно изучил «экипаж» Тигра. Вся форма на них полностью соответствовала принятым статьям устава. — Основная проблема заключается в том, что у нас не хватает запчастей для машин. Диверсии мы проводим исключительно в целях пополнения запасов частей и механизмов. — А что об этом думает «Метелица»? — спросил парень без особого интереса. — Она знает о существовании подразделения, но не посвящена в то, какими способами мы ведём борьбу с противником. Она убежденно считает, что верные солдаты должны ездить только на своей технике. Ношение формы солдат противника для неё равноценно преступлению.       Рихтер был в курсе о повадках командира Правды: её фанатичное рвение к победе, поддержка культа собственной личности, особая жестокость по отношению к «врагам народа», к которым относились не только внешний противник, но и враг внутренний — инакомыслящие, изменники, пораженцы, пацифисты… Даже по отношению к, казалось бы, своим же командующая не побрезгует ничем.       Они прошли мимо боксов, где стояли другие трофейные машины. Тут были грузовики Опель Блиц, трофейные пулемёты и прочее оружие немецкого производства. Большое внимание привлекали танки Panzer III, Ягдпантера, Фердинанд, Пантера и… Королевский Тигр. — Этого красавца мы только недавно отжали. Смогли вытянуть с поля боя. Тяжёлая зараза. Пришлось аж 4 тягача задействовать, — припомнил Виктор. — А что с экипажем? — Жив. Танк застрял в грязи, а утащить его девушки не могли. Башню у танка от попадания переклинило. Мы решили попробовать убедить экипаж сдаться, но они открыли огонь из пулемётов. Пехота тогда подобралась к машине и сломала их. Тогда люк на башне открылся и показалась рука с белым платком. — Экипаж сдался? — не поверил ушам Рихтер. — А что им оставалось делать? Даже мы сперва удивились. Они могли конечно подорвать себя вместе с танком, чего мы и ожидали, но они предпочли плен. Весь экипаж танка вылез с поднятыми руками и соованными петлицами. Они были очень напуганы, когда увидели, сколько людей окружило их танк. — Боялись расправы, — понял Рихтер.       Ни для кого не секрет, что многие танкистки из Шварцвальда, страшась мести, срывали с себя знаки различия, которые могли послужить поводом для расстрела на месте. Рихтер это хорошо знал из отчётов матчей. — Мы едва удержали бойцов. У них были счёты с ними, но стрелять в безоружных мы не позволили.       Двое бойцов из числа охраны, выполнили приветствие, вытянувшись во фут. Виктор и Рихтер ответили им, приложив рукук головному убору. — В отличие от бойцов Катюши, некоторые правила по отношению к военнопленным мы все-таки соблюдаем. В отчёте я написал, что экипаж бросил машину в связи с невозможностью её эвакуации. Самих девушек мы отправили на грузовике в штаб. Разумеется, мы заставили их снять форму, чтобы не привлекать внимание особистов. Держать мы их не стали и сразу без после матча отпустили. — Куда? — Надо все четыре стороны.       Рядом с машинами топтались бойцы. Возле Пантеры стоял паренёк и что-то оживленно рассказывал ребятам. При этом он улыбался и жестикулировал. По его погонам Рихтер сразу узнал его звание старшины. — Эй, Витька, — громко он позвал того. — Ты это куда новенького ведёшь? — Не сейчас, Вася, — отмахнулся тот. — У нас дела… — Хорошо, вот только, пожалуйста, не дай его обидеть! Особисты сегодня не очень-то добрые…       Вскоре два лейтенанта зашли внутрь здания — отдел разведки и операций. Как стало понятно, в одном отделе были совмещены функции обработки и дешифровки разведданных, а также работа с оперативными группами, выполняющими боевые функции на вражеской территории. Работа отдела кипела: шелест бумаг, стуки и щёлканье печатных машинок, писки телеграфов азбуки Морзе… ну и куда без громкой ругани начальника отдела. — Вашу ж мать, живее! Свежие данные нужны были ещё вчера! Работайте усерднее! — кричал он, чуть ли не надрывая глотку. К нему подошли Лавриненко и Рихтер. — Привет, Егор. Тебе горло своё не жалко? Орёшь, как недорезанный. — Мне сейчас не до твоих шуток, Лавриненко. От одной из полевых групп пришла шифровка о свежей партии оружия. А агент в ставке противника пытается нарыть данные на возможные местоположения секретных концлагерей. — Неплохо. — Неплохо?! Неплохо было бы, если всё информация к нам поступила раньше! Мои люди сейчас в такой глубокой заднице, что солнца не видать! — Не психуй. Что, думаешь, что одни твои шпионы — пуп земли? — Витя, шпионаж — не прихоть, а военная необходимость, — и тут начальник отдела Егор Романов обратил внимание на новичка, — А это кто тут рядом с тобой?       Лавриненко глубоко вздохнув начал: — Егор, знакомься. Это лейтенант Александр Рихтер, наш новый офицер и новый инструктор по боевой и строевой подготовке пехоты Корпуса. — Можно просто Рихтер, — сказал лейтенант.       Начальник отдела разведки и операций оценивающе взглянул на лейтенанта. — Какой прекрасный кадр. Ну, вылитый немец. Капитан Егор Романов, — сказал он с улыбкой, и они обменялись рукопожатиями, — Может, ты всё-таки к нам, в оперативную группу? Такие как ты нам нужны. — Я учту, товарищ капитан. Спасибо за предложение. Разрешите мне тут пройтись, осмотреться. — Да пожалуйста. Чувствуй себя как дома. — Рихтер, давай только недолго, нам ещё в казарму идти, — сказал Лавриненко.       Рихтер поспешил удалиться, так как почувствовал, что не особо вписывается в их разборки, и не захотел в них пока что участвовать. Если не учитывать жаркий спор между двумя офицерами, трески, щёлканье и прочие звуки печатных, телеграфных и шифровальных машин и радиостанций, то в отделе было достаточно тихо. Лейтенант порой мог «отключаться» так, что он не замечал какого-либо шума. Осматривая помещение, он обратил внимание на большую пробковую доску с картой определённой территории, приколотыми фотографиями, бумажками с заметками, координатами и другой информацией. Блондин внимательно смотрел на карту. — Интересно, да? — внезапно раздался незнакомый мужской голос.       Рихтер от неожиданности даже вздрогнул. — А?! — лейтенант оглянулся и посмотрел на своего нового собеседника, — Д-да… Да, очень интересно. Вы тут столько всего насобирали, отметили. — Спасибо нашим разведывательным опергруппам, это плоды их трудов. То, что ты видишь, все эти цифры и буквы, как бы это ни звучало, кровью прописаны. — Да… точно. А здесь, как я понял, команда Лавриненко взяла склада с оружием? — Рихтер ткнул пальцем в место с крестиком, где стояла пометка «4 часа, автоматы, возможно наличие техники, средний уровень угрозы». — Верно. Корпус как раз начал изучать новые штурмовые винтовки, которые могли поставить на вооружение войск Шварцвальда. — Да, я что-то про переоснащение их войск слышал краем уха. Чертовски хорошая работа, хвалю. — Да ладно, мы просто делаем свою работу, — скромно ответил офицер-собеседник Рихтеру, — Ну, это самое, меня зовут Ким Максим Александрович. Старший лейтенант. Работаю в отделе разведки и операций КССО. — Очень приятно. Рихтер. Александр. Лейтенант. Новоиспечённый офицер Корпуса. — Рихтер? Тот самый Рихтер?! Герой Северной Кампании?! — Максим от удивления воскликнул чуть ли не полушёпотом, чтобы не привлекать лишнего внимания. — Ну… Да какой я герой? Просто, как ты говоришь, делал своё дело, — скромно ответил лейтенант. — Я читал сводки. Минимальные потери, разгром групп Сандерс и диверсантов из Шестого отдела Св. Глорианы. Невероятно. — Ну, да, было дело. — Так ты теперь… всё… с нами? — Так точно. Целиком и полностью. Слушай, а ты, это, воевал? — Да, воевал. В составе танковой группы, был радистом. Во время одного из боёв в танк угодил снаряд, а я был сильно ранен. После лечения, мне в штабе предложили пойти сюда, в этот отдел, я согласился.       К Максиму и Рихтеру подошёл Лавриненко. — Ну что, Рихтер, насмотрелся? — обратился к Рихтеру Виктор, — Давай собирайся, нам идти пора. О, привет, Макс. Как твоё ничего? — Привет. Всё путём, спасибо. Кстати, отлично вы поработали с тем оружием, — сказал Максим. — Да… Отлично… — грустно ответил Виктор, вспоминая тех двух погибших, — Ладно, попозже ещё поговорим, нам с лейтенантом в казарму идти. — Угу, береги себя. — И ты, Макс. Бывай. Всё, идём, лейтенант.       Рихтер махнул рукой Максу на прощание, и офицеры устремились прочь.

***

      Двое парней вошли в казарму, держа в руках небольшие сумки для вещей. Парень, стоявший на посту у входа, крикнул: — Дежурный по роте, на выход!       К ним тут же подошёл высокий крепкий молодой парень с лычками сержанта. Он оглядел двоих и спросил: — Вы зачем здесь? — Извините, но нам сказали, чтобы прошли в эту казарму. Понимаете, мы. — Новенькие? — вскинул брови сержант. — А, вспомнил, мне говорили, что вы сегодня явитесь.       Он махнул рукой, давая парням пройти. — Идите пока и садитесь. Командир подойдёт скоро. — Спасибо.       Казарма оказалась практически пустой. Ещё один парень в форме мыл полы, стоя на центральном проходе. В кубарях, где стояли в ряд двуярусные койки и табуреты, никого не было. — Куда нас определят? — спросил первый, усевшись на табурет. — Не знаю. Эх, хотелось бы верить, что не в какую нибудь квашчасть. Не очень хотелось бы работать в яме с мусором. — второй уселся напротив, поставив рюкзак рядом на пол. — Я слышал, им необходимы люди для экипажей танков. Думаю, нас отправят туда. — Очень надеюсь…       В казарму вошёл боец в звании сержанта. Дежурный что-то ему коротко доложил и указал на парней, сидевших в кубарях. — Вы двое! Новенькие? — Да, — ответил первый. — Я за вами, поднимайтесь и идите за мной. Вас хотят видеть.       Парни перглянулись и поднялись со стульев. — И часа не прошло. Быстро!

***

      Рихтер внимательно изучил трофейный Тигр 2. На броне танка были видны многочисленные следы от попаданий и рикошетов. Пулемёты отсутствовали, а люк радиста был сорван. — Нравится? — спросил Виктор. — Когда он встанет в строй? — Не знаю — это дело механиков. По крайней мере, повреждёния не критичные.       Рихтер подошёл к ящикам с оружием и откинул крышку. Его взору предстал автомат MP-40. Парень взял его в руки и осмотрел. — А, мой первый трофей, — хмыкнул Лавриненко. — Не такой массивный, заряжается легко. Точность хорошая и удобен в обслуживании. Мой любимый. — А патроны где? — Рихтер обратил внимание на отсутствие магазина. — В ящиках за решёткой. Конечно, пару таких держу в танке. На всякий случай. — А что говорят другие? — Им нет дела. Главное, чтобы боец был вооружён и готов к действиям в любой обстановке.       Рихтер положил оружие на место и обратил внимание на бутылки в ящике рядом. — Наши традиционные «Коктейли Молотова». Помогают пехоте в борьбе с танками. — А гранаты? — Их держат на складе и выдают только перед заданием. Под особую роспись, естественно.       Рихтер обернулся и увидел Т-34-85. На башне танка была эмблема Корпуса. На дуле красовались 9 звёзд. — Не густо, — заметил Рихтер. — А что? Чисто те, которые подбил я, — развёл руками Виктор. — Раньше я ездил на других танках. БТ-7, который сгорел в первом бою. К счастью мы успели уйти — снаряд попал в двигатель. Потом Т-34-76. Подорвался на мине. Меня контузило, и вытащили свои же. Водитель тоже уцелел, а вот остальным повезло меньше. Потом дали этого красавца. Сперва я был наводчиком, пока танк не подбили. Из снова уцелели я и мехвод. Потом, когда его реанимировали, я стал командиром. Прошел месяц и вот теперь мне пришлось искать новых членов экипажа. — Мне жаль, — ответил Рихтер.       Т-34 несмотря на свою маневренность и броню, в боях против Тигров безнадёжно проигрывали. Если Т-34-85 и мог как то тягаться в лоб с ними, то Т-34-76 нет. Один снаряд мог взорвать машину вместе с экипажем. У бедолаг не было шансов уцелеть. — Хей, а не хочешь перекусить? — Но мы недавно обедали. — Ха, я бы не отказался от хорошей выпечки с газировкой. К тому же у нас ещё час. Заодно и познакомишься с Эйди. — Кто это? — насторожился Рихтер. — Роза нашего кафе, -усмехнулся Виктор. — Пойдём. Здесь нам делать нечего.       Он и вышли из боксов и направились на выход с территории парка. Несмотря на военную обстановку, на базе царила вполне себе мирная суета. Несколько парней играли в футбол на поле, на краю которого стоял Т-35. На броне гиганта сидело зрители, подбадривая криками игроков. — Это экипаж «Горыныча» тренируется, — ответил Виктор.       Ещё несколько парней упражнялись на перекладинах. Один крутил солнце на турнике. — Эй, Виктор, не хочешь с нами? — позвал кто-то. — Нет, спасибо, Данила. Сегодня я занят. — Ладно, тогда увидимся позже.       На одной площадке двое парней, сидя на скамейке, играли в шахматы. Игрок, который был на стороне белых фигур, уже набрал 5 чёрных. Его противник напротив только недовольно бурчал что-то себе под нос. — У вас нет девушек? — вдруг спросил Рихтер, заметив то, на что раньше внимания не обращал. — Нет. Из всех представителей женского пола только наша Эйди. О, почти пришли!       Сам буфет располагался в небольшом здании, напоминающее небольшую столовую. Возле негодование стоял грузовик Зис-5, из которого двое дюжих парней вытаскивали ящики. Из открытых окон тянул приятный свежих булочек. Они вошли, попутно придержав дверь одному из грузчиков, чтобы тот вошёл с ящиком. Внутри было несколько душно, несмотря на то, что народу было не так много. Они уселись за столик у окна.       Полная дама в фартуке, с круглым лицом стояла за стойкой и о чем-то оживленно беседовала с одним мужчиной. У неё были длинные волосы каштанового цвета, убранные под ободок. С виду ей было хорошо за 40. Рихтер невольно сравнил её с толстой жабой, обнимающую розу. Виктор вскинул руку в знак приветствия. — О, Витя! — радостно воскликнула женщина. — Ты бы почаще заглядывал ко мне! — Да, я в последнее время совсем заработался, — попытался вежливо ответить Лавриненко. — А это кто с тобой? Новенький? — Александр Рихтер, — ответил тот, чуть кивнув. — Вы та самая Эйди?       Женщина, услышав свое имя, расцвела: — Да, я Эйди — единственная роза в этой части! Но зови меня просто Роза! — с этими словами она подмигнула ему. Рихтер поджал губы. — Принеси нам как обычно, — решил её прервать Лавриненко.       Как только она скрылась за стойкой, Виктор осторожно наклонился к Рихтеру: — Такую её нам и прислали, — шепнул он. — Более приличных у нас в части нет. — Н-да, тяжело вам, — кивнул Рихтер.       Очень скоро женщина принесла им заказ. Две большие сосиски в тесте пополам с вишневым компотом. — Наслаждайтесь, мальчики, если захотите ещё, только свистните… — Извините… — О, это Толик! — вскочила она. — Уже иду!       Она снова упархнула за стойку. Виктор тяжело вздохнул. — Как представлю, что у такой квашни наверняка есть муж, сразу же хочется уйти в монахи…       Рихтер молча принялся за еду. Ели они молча, думая о своём. За окном мелькнула чья-то фигура и в следующий миг дверь открылась. В кафе вбежала девушка, одетая в военную форму. На её левой руке была повязка с красным крестом. Такой же крест был на её сумке. Её волосы цвета соломы из-под пилотки спллетались в две длинные косы за её спиной. Она осмотрелась, будто искала кого-то. Её голубые глаза остановились на Викторе. — Товарищ Лавриненко! — А, Славя, — протянул Виктор, слегка удивлённый её появлению. — Ты тут какими судьбами? — Простите, что побеспокоила вас, но меня просили передать вам это, — с этими словами она вытащила из-за нагрудного кармана (на что следовало бы обратить внимание) сложенный лист бумаги.       Виктор молча принял у неё его. — С каких это пор ты стала почтовой голубкой?       Девушка сдвинула брови. — Других людей не было, — коротко ответила она.       Она перевела взгляд на Рихтера. Парень старался не смотреть ей в глаза, переведя взгляд на её форму. Форма санитара на ней сидела очень хорошо, подчеркивая её фигуру и формы. Дополняла картину и юбка с подолом чуть выше колена. Рихтер внезапно поймал себя на том, что внимательно смотрит её ноги, на которые были надеты сапоги. Девушка перевела взгляд на Виктора, который внимательно читал лист. — И что им всем не сидится на месте, — он сложил его и убрал в карман. — Разрешите идти. — Иди, — ответил Виктор, стараясь не смотреть на неё.       Девушка в последний раз взглянула на Рихтера и вышла из кафе. Когда она уже показалась за окном, Виктор позволил себе взглянуть на неё. — Вот ведь бестыжая, — недовольно сказала Эйди. — Как можно позволять гулять в такой юбке?! Явно водит за нос не одного парня! — На себя бы посмотрела, корова жирная, — прошептал себе Виктор. — В отличие от тебя она не просиживается в кафе, болтая с каждым встречным.       Рихтер усмехнулся, глядя на Виктора. — Чего? — не понял он, поймав его взгляд. — А ты говорил, что более приличных у вас нет, — хмыкнул Рихтер и поставил пустой стакан на стол.