Оракул. Печаль знания и слезы счастья

“В час, когда надежды нет, - услышь голос Девы. В час, когда небеса молчат, - услышь голос Девы. В час, когда остаётся только вера, - это вера Девы”. Оракул склонилась перед Владимиром и смиренно ждала его ответа. Среди его окружения, среди верных воинов прошел шепот и шепот тот был враждебным. Рокот надвигающейся бури, которая сломит деревья. А эту хрупкую Деву сомнет как былинку. - Пришла предупредить? - спросил Владимир. Она смотрела в пол и кивнула. - Так говори и гляди мне в глаза. Очень худая, очень бледная, очень печальная… Слишком юная, чтобы присоединиться к Костям Оракулов, блуждающим в лесах… Слишком юная, но отрешенная, забывшая мирское. Слишком сильно отличающаяся от других женщин. Её даже нельзя было называть Женщиной. Но он хотел. Так сильно хотел. - Беда тебя ждет, если… - Молчи! Богами тебя заклинаю, молчи! - закричал старый богатырь, близкий друг почившего воеводы. - Пусть говорит! - приказал Владимир. Он уже знал о другой славе Оракула, покровительствующего войску его отца. “Тот, кому она предсказывает несчастье, не сможет избежать горькой участи!” “Ни одно её пророчество не помогло нам в битве!” “Лучше бы молчала! Виновна она!” - Я слушаю, - почти мягко сказал Владимир. - В бою ты столкнешься с хитростью и предательством. Остерегайся, сын воеводы, ибо в час триумфа падешь ты от яда смертельного. Владимир нахмурился. Да, он все еще не был воеводой. Он должен был доказать, что силен и достоин, и выйти на честный бой. Он поверил Деве. И вновь слова её подтвердились. Отмечена она была Духами, и лишь гостила в этом мире… День прошел. Другой. Но не познал воевода радость торжества. Не все были в его власти… Отправился Владимир на охоту, и вскружило ему голову опьяняющее чувство преследования добычи, затмившее похоть. Настигнув израненного, но свирепого и страшного в своей агонии, вепря, выхватил воевода кинжал и набросился на зверя. Испытал он истинное удовлетворение от своей силы и славы! И почувствовал сильную боль и холод, словно отрубили ему левую руку. Под сухими листьями притаилась гадюка и как только не затоптали её копытами кони, как не растерзал зверь… Она осталась жива и сама избрала кого умертвить. Мало что видел Владимир. Мало что мог ощущать. Лишь слышал… - Он не доживет до утра! Нужен нам новый воевода! Как же малодушно оказалось войско. Владимир хотел подняться. Он доказал бы! Не силой, которой не осталось в руках, но голосом своим и речами своими, что силен… Но… “В час, когда надежды нет, - услышь голос Девы”. - Как смеете вы вести над ним, живым, изменнические речи?! Он жив! И он будет жить! Это я говорю! Владимир слышал звонкий голос и жаждал видеть её. Как могло ему казаться, что почти бесплотна она? Так может говорить лишь сама Жизнь. Но в привидевшемся ему кошмаре схватили руки тело его и швырнули в сырую землю. Окоченевший, скрючился он от холода, не позволяя самому себе даже вздохнуть, и почувствовал прикосновение ледяной руки. И услышал шепот: - Жар у тебя. Позволь мне помочь. И тогда пришел жар, испепеляющий его. И пришли враги его, которые хотели отнять эти благодатно прохладные руки. - Виновна она во всем! На костер! “В час, когда небеса молчат, - услышь голос Девы”. - Не коснетесь вы меня! А воевода придет в себя через день. И сам решит мою судьбу! Наступила тишина. Осталась с Владимиром лишь его защитница. Анна. Прекраснейшая из женщин. “В час, когда остаётся только вера, - это вера Девы”. И сказала ему Анна, словно ветерок принес свежесть леса в затхлую темную комнату: - Я напророчила тебе гибель от яда смертельного, но спасу… Ибо не знаю, но верю! Владимир почувствовал прилив сил, словно припал к источнику самой Жизни. И увидел отчетливо светлицу… отблески огня… И Анну. Белую как луна. И глаза её были темными как омуты. А волосы седыми. И глубокие морщины избороздили её лицо. - Вот ты и жив, Владимир, - сказала она. - А мне следует присоединиться в Костям Оракулов. Она покинула его. Уходила в лес, срывая с себя одежду и распуская косы. И плоть соскользнула с её костей, превращая в духа леса. Одного из тех, кто прячется в чаще, оберегая от дурных человеческих умыслов зверей и птиц, и лишь с приходом холодов становится различим, прижимаясь к голым деревьям. В ужасе закричал Владимир, проклиная её за Жизнь, которую она ему отдала. Мечтая обернуть время вспять и не позволить… И проснулся! Очень ярко светило солнце. И сияла улыбка Девы. Такой же юной как и была, уставшей больше прежнего, но счастливой. Владимир был жив и потребовал вынести его к людям. Они пали ниц и даже Анна склонилась. Она не должна была. - Знала ли ты о змее? Об опасности леса? - Только о яде. - Как так? - Злые помыслы рождаются в умах дурных людей и приходят ко мне во снах, - пояснила она. - Я знаю и могу предотвратить… Могла бы… старалась… Но зверь не ведает о дурных мыслях. Он справедлив в своей боли, своем страхе и своем голоде. Анна вздохнула и промолвила: - Я не смогу служить тебе как Оракул. Как не смогла предотвратить убийство твоего отца. Отпусти меня в Лес… Спаси меня от дурных снов… Ибо больше не в силах я вынести их! - Так я спасу тебя! - воскликнул Владимир. - И позволю спокойно и сладко спать моей жене. Со мной! В моих руках! Она опешила. А потом залилась краской как спелое яблочко. Была полна Жизнью! - Не покидай меня! Позволь обрести счастье человеческое! Анна заплакала и прижалась к его груди. Конец!