ночь перед хэллоуином

      Драко аппарировал. Увидела бы это его тетка Беллатриса, сказала бы, что он трус и предатель. Но, Слава Мерлину, она сейчас нежится в кабинете с Темным Лордом, отправившим ее племянничка на неравный бой с жителями Шотладской деревушки. Они весело обсуждают планы по захвату мира, попивая огневиски, пока слизеринцы сражаются с деревенскими полукровками, а Драко лежит на заднем дворе Хогвартса, истекая кровью.       «Пожиратель, подающий надежды» с трудом открывает глаза. Небо, трава, деревья, здание — вроде бы все видит. Ветер шелестит оставшейся на деревьях листвой, а уже голые ветки под его напором бьют по окнам первого этажа школы — вроде бы все слышит. Пальцами шевелить может, голову повернуть может. Все, рано грустите, Драко живой!       Воодушевившись первыми удачами, слизеринец попытался сесть, но это была плохая идея. Всё тело заныло, прокатилась волна мурашек, а затем и болезненных ощущений. Если бы Драко мог, он бы кричал от боли. Но он не может, его найдут в таком состоянии, пока будут осматривать, найдут метку, и все, считай жизнь закончилась. Если не убьет Дамблдор, то прикончит Тёмный Лорд. Единственное, что он себе позволяет, — это схватиться за траву и жалобно пискнуть, сдерживая ругательства.       «Какой же ты бестолковый, Драко. Даже не смог нормально определить, где тебе появиться надо! Ну ничего, сейчас ты соберёшь волю в кулак и встанешь, дойдёшь до коридора, а там сядешь на лавочку, с лавочки аппарируешь в слизеринскую гостиную. План намного проще, чем пятнадцати слизеринцам и трем взрослым псам захватить густозаселенную деревушку грязнокровок. Но со вторым мы справляемся, значит, и с первым особых проблем быть не должно. Ну давай же, вставай!» — Драко пытался себя подбодрить, но не сказать, чтобы это получалось.       Но встать пришлось. Засунув палочку под мантию, чтобы ненароком не потерять ее, уменьшив «почетную» маску пса и сунов и ее в карман, Драко начал медленно передвигать конечности. Сначала перевернулся на живот, ведь, пораскинув мозгами, понял, что так удобнее подниматься, и начал подтягивать под живот ноги. Оказавшись на четвереньках, он медленно и осторожно начал вставать с колен.       Обычный человек поднимается за 3 секунда, а покалеченный маг за 3 минуты. Проклиная всех, кого только вспоминал, Драко смог встать и сделать несколько уверенных шагов. Но это продлилось недолго: на третьем шаге у него затряслись ноги, на четвёртом он начал проседать, на пятом послышались чьи-то шаги, на шестом казалось, что они приближаются, на седьмом закружилась голова, а восьмой даже не получилось сделать, Драко упал, содрагаясь от боли во всем теле. Сильнее всего терзало грудь. Слизеринцу было больно дышать и, казалось, что сердцу тоже больно, и от этого оно пропускает порой удары.       Галлюцинации в виде шагов усилились и казались уже совсем не галлюцинациями. Через секунду Драко услышал, что «шаги» были прямо возле него.       — Драко? Мерлинова борода, ты жив ли?! — знакомый голос мисс Грейнджер, мисс Всезнайки и мисс Последний-Человек-Которого-Драко-хотел-сейчас-видеть-здесь. Хотя нет, Поттер был бы хуже, но думать об этом не было времени ни у кого.       Гермиона дотронулась до шеи, ища пульс, Малфою пришлось подать голос.       — Гр… Грейнджер? Ты ли это?       — Слава Мерлину, живой! Я, Гермиона. Ты как, дотянешь до больничного крыла, или мне попробовать здесь наложить обезболивающее?       — Мне нельзя в больничное крыло! — оживился Драко, понимая в каком он положении. — Они… Я потом тебе все объясню, только прошу отведи меня в то место, где я смогу немного передохнуть.       — Единорогова пыльца! Да что ж мне тогда делать с тобой? Драко, дай мне руку. Я аппарирую тебя в комнату. Это единственное, что мне приходит в голову, но… Надеюсь, ты выдержишь это.       Драко посмотрел в глаза гриффиндорки. Такие глубокие, но такие испуганные. Чтобы человек, по сути враг ее кровный, не умер, она готова подвергнуть себя риску, но спасти его. Драко захотелось подумать о бренности жизни, но решил отложить это на здоровую голову. Придвинув сумку Гермионы к себе, чтобы не забыть переместить и ее, он послушно протянул девушке руку:       — Да ты не бойся, и не такое выживал, — вполне серьезно сказал Малфой, хотя сам решил помолиться.       — Мерлин, помоги нам! — тихо прошептала Грейнджер.       После этих слов на заднем дворике стало тихо и безлюдно. Никаких следов двух нарушителей порядка не осталось. Даже, на удивление, кровь с травы исчезла.

***

      — Я чувствую, что с каждым днем, я становлюсь все сильнее, ведь ряды пожирателей смерти пополняются с неистовой скоростью! Ещё немного и все чистокровные волшебники примут мою сторону! И тогда магический мир очиститься от этого смрада полукровок и слабых, нисколько недееспособных волшебников! Мы создадим новую жизнь, где не будем принижать себя, прячась от маглов или спариваясь с ними!       — Да, наш Лорд! — послышалось со всех старон комнаты.       Сейчас просторная гостиная была наполнена тусклым светом камина и парочки факелов. В ней было настолько темно и жутко, что казалось, будто огоньки отбрасывали серый, холодный оттенок. Плющ винограда, пущенный расти по фасадам окна, больше не казался красивым и оригинальным дизайнерским решением, а наводил ужас, царапая засохшими пожелтевшими листьми стекло. На самом деле, не только освещение и растения навеивали страх и пустоту. Весь Малфой-мэнор превратился из уютного особняка в стиле минимализм в комнату пыток, притон и убежище Волан-де-Морта.       — Мы подходим все ближе к исполнению нашего плана! Но сейчас, главная наша задача — это убить мальчишку Поттера! Где же сейчас находится этот… экземпляр всеобщего страдания? А, Драко?       — Он в Хогвартсе, Мой Лорд. Но он постоянно таскается с Дамблдором, его не так легко достать, — стараясь не выдавать свою панику, говорил Малфой, почти не дыша, не позволяя себе даже двинуть рукой лишний раз.       — Ах, Дамблдор всегда мне мешал, но с ним мы разберемся позже.       — Но, Мой Лорд, если не убить Дамблодра, то до мальчишки нам не добраться. Может, поручить кому-нибудь из слизиринцев убить его? — счастливо сказала Беллатриса, представляя, как ее племянник с гордостью выполнит такое указание.       Тем временем сам Драко, понимая на кого намекает тетка, панически сглотнул. Нарцисса и Люциус переглянулись. Их взгляды были пусты, не отображая никаких эмоций, но им было достаточно и этого, чтобы понять отношение к данной идеи.       «Ох, да простит меня Мерлин. Была бы моя воля, убила бы уже…» — Нарцисса хотела хотя бы мысленно выразить недовольство, но осеклась, понимая, что кто-то мог воспользоваться легилименцией. Пришлось лишь томно выдохнуть и надеяться на хороший конец.       — Ты правильно понимаешь, Белла, но если мы убьем его, то в скором времени нужно будет убить и Гарри. А он в Хогвартсе, куда нам доступ пока не открыт. И я четко сказал, Поттер будет убит мной!       — Значит Дамболдор уходит на второй план.       — Ты правильно понимаешь, Белла. Ты будто мысли мои читаешь. Приятно осознавать, что среди всех пожирателей я могу найти настолько близких по духу людей. Так вот, сейчас, чтобы Драко мог работать над порталом, который доставит нас в Хогвартс, мы должны отвлечь всех от него. Да и давненько что-то ничего не писали про нападения Пожирателей Смерти. Слизеринцы, дети пожирателей, докажите мне свою верность! Недалеко от вашей школки есть деревушка. В ней живут полукровки, сквибы, маглорожденные. Ваша задача — истребить.       — Мой Лорд, детей всего семнадцать, двое еще не могут выступить, ведь восстанавливаются от ранений. Итого пятнадцать подростков против целой деревни? — Люциус сделал глупость — стал перечить Волан-де-Морту — за такое могли бы и авадой, но страх исчезает, когда ты понимаешь, что сына отправляют на верную смерть.       — Лорд, Люциус прав, дити хоть и чистокровные, но их мало. Давайте мы отправим с ними несколько взрослых пожирателей?       — Хорошо, Белатриса. Ты права, они еще дети. Три, три взрослых пожирателя. Гойл отправиться вместе с отцом. Родольфус, ты пойдешь вместе с ними, чтобы присмотреть за Драко. Нет, Белла, ты останешься здесь, мне нужна помощь. И…       — Темный Лорд, позвольте мне?       — Ты слишком много говоришь, Малфой! А вот твоя женушка и глаза не поднимает. Что это такое?       — Я… считаю, что это большая честь для нас и нашего сына, что вы отправляете его на это задание. Но я, как мать, очень беспокоюсь за Драко. Поэтому боюсь, что если вы увидете в моих глазах страх, неправильно поймете, — Нарцисса сосредоточилась на мыслях, если тот-чье-имя-нельзя-называть залезет ей в голову, то все может закончится плачавно прямо сейчас. — Мой Лорд, простите, если я заставила вас, неправильно думать.       — О, не льсти себе, Нарцисса. Ты, безусловно, первая красавица в наших рядах и у тебя и сейчас много поклонников, но ты не в моем вкусе. Люциус, учти мое предыдущее предложение.       Никому не было приятно смеяться над хозяевами дома, но шутку пришлось подхватить. Кто знает, что зайдет в голову Лорду? За что и кого он захочет казнить? Поэтому даже Люциус улыбнулся и согласно гивнул «предводителю».       — Я не назвал, кто будет третьим сопровождать юнцов. Пусть будет… Уолден Макнейр. У тебя же есть опыт обращения с животными? Как раз для тебя работка. Все, вопрос закрыт. Место деревушки вам покажет Лестрейндж, выступаете вы 31 октября, в Хэллоуин. Это все, что я хотел сказать вам, можете идти и готовиться к школе. Вы же не можете быть ниже по показателям, чем грязнокровки?       — Конечно, Мой Лорд. Слава нашему Лорду! Процветания его империи! Ура! — послышалось со всех углов гостиной, и слизеринцы начали удаляться из комнаты, перед этим низко кланяясь «вождю».

***

      — Малфой! Малфой! Ты меня слышишь? Пожалуйста, скажи что-нибудь. Хоть пошевелись немного! Драко, я не хочу брать ответственность за твою смерть! — Гермиона пыталась растормашить лежащего на кровати в выручай-комнате слизеринца.       Драко слышал ее голос, чувствовал, как ее руки блуждали по его телу в поисках пульса и дыхания. Открыть глаза он не мог, как бы не пытался, язык отказывался ворочаться, а конечности двигаться.       «Давай же, придурок, соберись!»       И Драко резко передернуло. Он открыл глаза и тяжело выдохнул. Гермиона случайно поцарапала старый шрам, которые еще не зажил. Сильная, ноющая боль, раздирающая грудь, была постоянной, и Драко «привык» к ней, сильно не реагируя на глубокие кровоточащие порезы. А легкая, но инородная боль, прокатившаяся по его руке, вывела из этого состояния предобморочного транса. Пришлось очнуться.       — Гермиона… Мы… где я?       — Ох, слава Мерлину, ты жив! Малфой, постарайся жить, прошу. Я… я не хочу, чтобы в твоей смерти винили меня. И я не хочу, чтобы ты умер прямо на моих глазах. И… Так, обещай, что выслушаешь меня потом, если мне удастся тебя спасти!       — Клянусь словом аристократа! Гермиона, успокойся, тебе сейчас понадобиться много сил для заклятья.       — Заклятье? У меня есть немного настойки растопырника*, я планировала им тебя обработать.       — Хотела посмотреть на меня голенького? Ха, какие у вас непристойные мысли, мисс Грейнджер, — ухмыльнуся Драко. Обстановку нужно было разрядить, уж больно все трагично.       — Я смотрю, тебе уже легче стало, Малфой. Так может не будешь меня задерживать? Или обратишься за помощью к медсестре? — Гермиона покраснела и от ярости, и от смущения. А ведь и вправду, сцена эротичная: полуголый Драко лежит на кровати перед Гермионой в тайной комнате — почему-то жудко напоминавшей башню старост и комнату самой гриффиндорки — в глубоко заполночное время.       «Старайся не думать об этом, Гермиона! Сейчас на кону жизнь этого хорька!»       — Герми, тебе нужно будет использовать «Вультера санентур»*, — уже серьезным голосом ответил Драко.       — Вультера санентур? Я не знаю что это такое. Я не буду использовать его!       — Это сильное заклятье, заживляющие раны. Меня ему научил Снейп. Гермиона, я могу и сам его применить, но не уверен, что у меня получится в таком состоянии… — голос его перестал дрожать, но стал намного тише.       «Может, я не умираю вовсе? Это временная слабость, которая показалась мне смертельным ранением? Нет, я истекаю кровью, значит я ранен. А голос стал затихать, руками почти не могу шевелить… Мерлин, помоги мне продержаться еще пару минут!»       — Драко, прошу, не пугай меня, говори четче! Я не стану использовать это заклятье, вдруг я убью тебя! Я обработаю настойкой…       — Гермиона, настойка твоя меня здесь уже не спасет! Прошу, помоги мне! Иначе я и вправду умру прямо у тебя на глазах!       — О боги! Лучше бы я не слушала тебя и пошла в больничное крыло! Ладно… Хорошо, Малфой! Но если что-то пойдет не так, это на твоей совести! — гриффиндорке пришлось смириться, она потянулась за палочкой.       — Ты самая сильная из всех маглорожденных волшебниц и самая умная на всем курсе, а то и во всем Хогвартсе. Что у тебя может пойти не так?       — Не подлизывайся, Малфой! Это не добавляет мне уверенности.       — Спокойно, Герми. Просто произнеси заклинание и проведи палочкой над кровоточащими участками.       — Тебе то легко говорить, потом я же и виновата буду в твоей смерти! И что со мной сделают потом? Буду в Азкабане сидеть за убийство слизеринца… Еще и родители твои срок мне пожизненный повесят! — бубнила Гермиона снимая мантию с Малфоя и расстегивая его рубашку. — Оборотня тебе в будильник, Малфой, тут же и живого места нет!       — Гермиона, прошу, поторопись. А то мне придется прислуживать у тебя домовым эльфом и отстировать простыни от крови! — жалобно простонал Драко, состояние которого резко ухудшилось.       — Мерлин, помоги нам! — после этих слов в комнате стало совсем тихо.       Гермиона еле дышала, проводя палочкой над ранами Драко, замечая, как они начинали затягиваться, а кровь исчезать. Малфой же пытался не дергаться, не издавать лишнего писка, чтобы она не поняла, что вся эта процедура не из самых приятных.       — Все заростает, невероятно…       — Учись, Гермиона, пока я жив!       — Не смешно, Драко! — Малфой прыснул, а Гермиона немного успокоилась. Раз он даже шутит, значит с ним все хорошо.

***

      Быстрым шагом Драко направляется к Запретному лесу, постоянно оглядываясь и проклиная ужасно ветреную погоду. Возле деревьев толпилась небольная группа людей в черных мантиях — легко догадаться к кому Малфой направлялся на вечернее рандеву.       — Все здесь? — сходу командует он, стараясь пересчитать черные макушки.       — Все, Драко. Вот только Блэйз пошел проверить, нет ли Хагрида в лесу, — четко отвечает Пэнси, зная, что обязанность «переклички» висит на ней.       — Я, конечно, рад, что он решил перестраховаться, но у нас и так нет времени ждать! Если он не вернется через 3 минуты, то мы уходим без него.       — Я схожу за ним, — предложил Крэбб.       — Не рыпайся. Не хватало еще тебя потерять где-нибудь! — Драко явно напрягала вся эта ситуация.       Почему он не мог, как все, сидеть в общей гостиной, обмениваясь шуточками и страшными историями? Почему он должен бродить по темному лесу, телепортироваться за территорию школы, убивать людей? Чем провинился он и все эти дети? Почему они откупают грехи своих непредусмотрительных отцов?       — В мир иной? — резко выкрикнула Пэнси, направляя палочку на приближающуюся мантию.       — Идем толпой! — послышался знакомый голос Блэйза.       — Мы полным составом. Достаем артефакты и делимся на три группы по пять человек. В первой группе главный я, во второй — Блэйз, а в третьей — Тео. И запомните, мы — главные — отвечаем за свою группу головой, магией и честью. Если вдруг вы сильно ранены, потеряли много бойцов, то принимайте решение быстро! Определитесь сразу, кто сможет вас заменить в случай непредвиденных обстоятельств. Крэбб, ты идешь со мной. Живее-живее, распределяемся и отправляемся. Пожиратели то нас подождут, а вот Лорд ждать не станет!

***

      — Малфой, на удивление, все прошло успешно, — Гермиона облегченно выдохнула, медленно скатываясь с кровати на ковер.       — Я же тебе говорил, не волнуйся. А ты что? Сейчас бы потащила меня в свое больничное крыло, а там бы опыты ставили: чем лечить, как лечить, это вколим, это выпьем, это намажем, — Драко первый раз попал в такую ситуацию, когда не знал, что ему делать до такой степени, что в голове не было ни одного, даже самого плохого, варианта.       — Ты не согласился пойти к медсестре из-за метки? — гриффиндорка поднялась с пола и села в кресло напротив кровати, чтобы не терять зрительный контакт с парнем.       «Все, Драко, вы приехали. Конечная — вас разоблачила гриффиндорка, ПОДРУГА СВЯТОГО ПОТТЕРА! Считайте, вы уже мертвы.»       — Зря ты меня спасала, лучше бы и вправду помер, — прошептал слизеринец, закрывая лицо руками.       — Малфой! Ты обещал меня выслушать!       — Я и слушаю, — устало выдохнул Драко, все еще прячась в своем воображаемом «домике» из рук.       — Так вот отвечай, если слышал вопрос! — в голове у Грейнджер происходило цирковое выступление: здравый смысл и мозг прыгали с канатной дорожки. Как спросить, что делать, как реагировать?       — Нет, ты что? Она же переводная наклейка. Подай мне воды, я сейчас ее смою! — Малфой окрыл глаза и перевел свой взгляд на девушку, что сидела с задумчивым лицом и смотрела сквозь него. Она резко поднялась с кресла и прошла к столику у камина, где стоял кувшин и мисочка. Отлив в посуду воды, гриффиндорка вернулась к кровати и поставила на тумбу сосуд.       — Так, Герми, — Малфой попытался встать, но боль еще никуда не ушла, поэтому разкое движение привело к морю мурашек и болезненных ощущений. Ухватившись за изголовье, он медленно подтянул и свое тело к нему, чтобы было удобнее сидеть. — Я думал, ты поняла, что твой вопрос риторический, а я просто издеваюсь.       — Да, я это поняла. Я принесла воду тебе попить, голос очень хриплый, как после ангины, — все еще летая в прострации, Гермиона вновь вернулась в кресло, но на сей раз отвернулась к камину.       — Спасибо… — слизеринец удивленно осмотрелся, а затем взял деревянную мисочку с водой.       — Другой посуды нет, ведь я разбила стакан, — все еще монотонно и холодно отвечала Грейнджер.       По телу вновь пробежали мурашки, на сей раз от испуга: так в последнее время говорила его мать, когда была недовольна, а сейчас ее не радовало ничего. Драко медленно поднес мисочку к губам и сделал пару глотков. Отложив посуду, он стал смотреть на Гермиону, ожидая новых вопросов. Но последовала лишь тишина.       Малфой стал осматриваться, комната и впрямь как у старост. Да еще и все убрано, расставленно по местам, нигде нет даже пылинки — Гермиона Грейнджер, что сказать. Он вернул свой взгляд к девушке:       — Ты аппарировала меня к себе в комнату? — вопрос и вправду интересный, и как раз подходящий под обстановку.       — Малфой, ты придурок… — послышалось лишь тихое шипение.       — Да что я не так спросил?       — Да не слушала я, что ты спросил. Я в принципе про ситуацию! Это как так можно было, чтобы несовершеннолетний… ребенок еще по сути, принял метку! Дай угадаю, ранения — это от задания. Да? Да! Чего это я опять задаю риторические вопросы? — девушка резко вспылила, ее спокойствию пришел конец. Хотя это она поняла еще тогда, когда только нашла раненного Драко, но сейчас пришло ясное осознание.       — Гермиона, не кричи, — что делать с агрессивными женщинами? Вот и слизеринец не знал, но пытался хоть что-то предпринять.       — Не кричать! Да что же еще делать то тут?! Говори честно, Малфой, ты убивал гряз. грязнокровок? — на последнем слове она запнулась. По ее ногам прошел холод, хотя от камина по традиции должен идти жар.       — Гермиона… — он не смог ничего ответить. Врать бессмысленно, она и так все поняла, а говорить правду — смысла нет. Она и так все поняла… Держаться сильным тоже уже не хотелось, Драко опять прильнул руками к лицу, безжалостно растирая свои глаза.       Напряжение прошло, начался сеанс психотерапии и мыслей. По щеке девушки медленно скатилась слеза, которую она решила стойко игнорировать — ему можно, а ей — нет? Тишина продолжалась минут 10, никто уже не выдерживал напора мыслей, но первым сдался Малфой:       — Грейнджер, я прошу тебя, говори со мной. Кричи, ругай, рассуждать, рассказывай. Можешь даже бить! Но не молчи, прошу… Не молчи… — он посмотрел на нее красными запуганными глазами, а она — карими, отражавшими во влажной пелене огоньки свечей.       — Расскажи, что сегодня было, — Гермиона достала из-под спины подушку и крепко обняла ее. Драко расценил этот жест, как желание сдерживать себя и не влепить ему что-нибудь наподобие «круцио».       — Понимаешь… хотя нет, с этого нельзя начать. Этого никто не поймет и не примет… Не плачь, а слушай, — вздернув нос и в пятный раз за сегодня собрав все свои силы в кулак, он начал.

***

      — Драко! — справа послышался крик Пэнси. Если бы Малфой повернул голову, то он увидел бы, что девушка несется к нему сквозь проливной дождь заклинаний. Но сейчас он не мог это сделать, он лежал весь окровавленный на земле, содрогаясь от жуткой боли во всем теле. — Драко, миленьки, дыши! Дыши, я сейчас достану настойку!       Паркинсон старалась не думать о собственной ноющей боли, ведь панически считала, что друг уже присмерти, и ему намного важнее. Хотя, другое мнение было, лишь то, что он уже умер. Трясущимися руками она бороздила просторы сумки, стараясь наконец поймать нужный флакончик. Со всех сторон звучали крики и детский плачь. Операция шла успешно, но с такими потерями… Наконец, девушка достала стекляшку и зубами откупорила крышку.       — Пэнси! Пэнси, у меня раненый Гойл! Пенс, нужно срочно зелье! — со стороны старой полуразваленной хижены подал голос Блэйз.       Глаза слизеринки изображали неподдельный испуг. Медлить нельзя ни там, ни тут.       — Сильно ранен?       — Пеенс! Паркинсон, он умирает! Пенни, прошу, поторопись! — голос Забини задрожал. А вместе с ним и половина пожирателей, которые слышали эти жалостливые крики.       — Сейчас-сейчас, я…       — Пенс, не трать на меня это зелье, оно мне не поможет, мне нужно закленание, — Драко старался не шевелиться вообще, как-то проговаривая эти слова с приоткрытым ртом. Его взгляд устремился к подруге, пытаясь хоть как успокоить.       — Пэнси! — возле окровавленной лужи с Малфоем оказался Тео. — Пэнси, давай зелье, я обработаю все что нужно, беги с Гойлу и Блэйзу. Скорее, Пенни!       — Малфой, никто не сделает тебе сейчас заклинание, ни у кого нет сил на него! Тебе придется как-то дотянуть до школы, пока возьми это. Ах, точнее, Нотт возьми это, разберешься как действовать, а потом не забудь забрать артефакт и отправь его обратно, — девушка уже подхватилась на ноги, поднимая сумку и оценивая состояние друга. Состояние, мягко говоря, не очень.       — Пенс, но я… — Драко прижал руку к груди, сильнее сжимая амулет.       — Все понятно, Пенни, беги. Будьте аккуратнее! — Теодор кивнул слизеринке на прощание, ведь в данной ситуации это и вправду могло быть прощание, последнее прощание. Паркинсон кивнула в ответ и, достав палочку, аппарировала к двум безутешно раненным.       — Я встану, мне нужно немного отдохнуть… — Малфой не отпускал артефакт, все сильнее пропитывая руки кровью с рубашки.       — Где ты встанешь? В могиле? Мертвые не встают, Драко, а ты почти мертв! Этот бадьян явно тебе только «зуд» снимет, но это максимум, что мы сейчас можем, — осторожно наклонившись к другу, Тео обхватил его руку и осторожно убрал ее с раны.       — Я не уйду! Значит все погибают, а я что, лежать с младшими курсами буду?! Нет, Тео, НЕТ! — протестовал Малфой, стараясь избавится от назойливых рук, расстегивающих рубашку.       — В тебе много дури, — сказал Нотт, когда освободив кусочек раненной кожи от одежды, стал лить на него настойку. Драко издал сдавленный стон и захватил пальцами кусок мокрой земли. Тео, понимая состояние друга, попробовал достать палочку, но такое сильное заклинание его силам неподвластно. Прошептав что-то, Нотт посмотрел в глаза Малфоя, что изображали страх, беспомощность и смирение. — Но ты вовремя умеешь ее остановить, — подняв над его головой амулет, он быстро продолжил. — Не волнуйся, я за всем посмотрю, а тебе нужно в школу. Давай, брат, сосредоточься.       Малфой ничего не ответил, лишь тихо выдохнул и сжал палочку.       — Если я не выживу в транспортировке, успокой Пенни тем, что я сам не хотел перемещаться и ушел в лес. А то она обвинит себя во всех проблемах мира. Бывайте, — последнее, что было услышенно из уст парня, перед тем, как он поднял палочку и исчез.

***

      В комнате воцарилась тишина: никто больше не плакал, не жаловался и не ругался. Гермиона сидела на полу, разглядывая бумажку, на которой помечала пару моментов своими слезинками. А Драко в панике и каком-то куматозе смотрел на нее, надеясь на Мерлина, ее выдержку и на все что угодно, лишь бы это закончилось удачно. Через какое-то время девушка подняла глаза:       — Тебя интересует лишь одно — расскажу ли я все или оставлю в тайне, верно? Верно. Так вот послушай, я предлагаю тебе стать двойным агентом, чтобы…       — И даже не проси меня! Гермиона Грейнджер, ты самая умная девочка на курсе, так что же сейчас тебя так клинит?! Я… нет! — Драко, уже почти оживший от ранений, подхватился с кровати и отпрыгнул к окну, будто подальше от гриффиндорки.       Томно выдохнув, девушка встала и подошла поближе к слизеринцу, поравнявшись с кроватью.       — Я все понимаю. Я не скажу, честно! Только про тебя… Но все остальное я расскажу, хорошо? С утра уже во всех газетах будет написано о вашем нападении, а я лишь только дополню пару фактов Гарри и Рону.       — А как ты им объяснить планируешь? Откуда у тебя информация?       — Скажу, что догадалась. Я не все расскажу, а по мере того, сколько будут знать остальные. Я правда, клянусь тебе!       — Чем? Своими честными глазами? — Драко не знает зачем сморозил этот комплимент, но Гермиона предпочла его либо вовсе не понять, либо проигнорировать.       — Ты там словом аристократа клянешься, но я не аристократ. Словом Гермионы Джин Грейнджер клянусь, что не расскажу ничего лишеного из нашего диалога! — и протянула слизиринцу руку.       — Словом аристократа Драко Люциуса Малфоя клянусь, то буду делать все возможное, чтобы никто не узнал о нашей с тобой связи, — Малфой счел эту клятву уместной к этим обстаятельствам, и потому после слов последовало рукопожатие.       — И еще, — Гермиона только сильнее сжала его руку, — Драко, обещай…

***

      Зайдя в гостиную, слизеринец почувствовал холод и запах сливочного пива.       «Для кого-то и Хэллоуин прошел хорошо.»       Пройдя в маленький коридорчик к туалетам, он заметил «мини госпиталь» под предводительством Блейза и Пэнси. Метавшись между банками с зельями и огневиски, они сразу и не заметили друга.       — Значит пьете и без меня?! — представив из себя актера трагического жанра, Малфой обиженно вскинул шевелюрой и презрительно посмотрел на замеревший муравейник.       — Драко! Божечки, ты жив! Я так боялась. Особенно, когда мы вернулись, а тебя нет! Где ты был? — миллион слов в секунду или Паркенснон переполняли эмоции: она не знала радоваться или ругать, смеяться или плакать, обнять и лучше пока не трогать раны.       — Мне уже отойти нельзя? В выручай-комнате был, я туда телепортировался, а она представилась мне мед. кабинетом: куча зелий, лекарств — все что нужно. Я малек в чувства себя привел и заклинание использовал. Все нормально. А где Нотт с моим амулетом?       — Он в спальне, будешь сливочное пиво? — предложил Блэйз, уже пожимая руку товарищу-пострадавшему.       — Мне чего-нибудь покрепче, а я пока к Тое, — бесцеремонно развернувшись, Драко отправился в спальню мальчиков, чтобы вернуть родовой раритет. Уже на лестницу ему вновь вспомнилась сегодняшняя ночь: нападение, ранение и Грейнджер. Вспомнилась и ее забота, ее слезы и ее слова. Он крепко сжал маленький флакончик с воспоминаниями, что лежал у него в кармане.

***

      — Обещаю, Герми. Обещаю…