Глава 16. Я вижу призрака, часть 2

      Круэлла:       Я добралась до Риджентс-парка к середине утра, несчастная и растрепанная. События прошедших часов вместе с отсутствием сна сделали мой вид поистине ужасным; никто не захотел бы поверить, что я — Круэлла де Виль, королева моды.       По чистой случайности мне удалось вернуться в город автостопом, время от времени одаривая водителя грузовика злобным взглядом, чтобы он не думал воспользоваться мной. Ко всем несчастьям я еще и споткнулась, выходя из машины. Расплатившись с водителем толстой пачкой наличности, я неспешно побрела в направлении фонтана.       Как это было похоже на то утро, давным-давно, когда я впервые пришла сюда. В обществе одного только Бадди я доехала до Лондона на проезжавшем мимо грузовике, и никто, кроме этого каменного монумента, меня не поприветствовал.       Я вновь все испортила. В первый раз я «убила» свою мать Кэтрин, отказавшись остаться в машине. Мое непослушание позволило баронессе использовать своих далматинцев для убийства единственной женщины, которую я когда-либо любила.       На этот раз в моих бедах снова виноваты далматинцы. Снова ужасные создания отняли у меня семью. Но зачем Джаспер и Хорас так со мной поступили? Для меня оставалось загадкой, как они могли провалиться, следуя моим предельно простым инструкциям? Неужели так трудно было удержать мелких тварей и содрать с них шкурки до того, как я вернусь?       Я стояла перед фонтаном, впервые не зная, что сказать. Это было странно, потому что обычно слова находились сами собой.       Каково же было мое удивление, когда она вышла из-за фонтана! Этой леди оказалась сама Кэтрин Миллер — милейшая женщина из всех, что когда-либо жила. Подобно моему безмолвию, которого тоже никогда не случалось прежде.       Моя мать была одета в ту же одежду, что и в ночь, когда ее убили. Даже прическа и макияж не изменились; она была именно такой, какой я ее запомнила.       Вначале она не сказала ни слова, только стояла, смотря на меня оценивающим взглядом. Внезапно я почувствовала себя необыкновенно пристыженной, словно маленькая девочка, которую привели к матери для ответа за свои проступки.       Моя мать тихо стояла там несколько мгновений, а затем нарушила тишину двумя словами, которые я никогда не ожидала услышать снова:       — Привет, Эстелла.       — Мама? — я задыхалась, не в силах поверить в то, что видела.       — Ты звала меня, — просто объяснила она, — и вот я здесь.       «Нет, — сказала я себе, — на самом деле этого не происходит. Недостаток сна и жуткая неумелость братьев в совокупности создали мощную галлюцинацию».       — Ты, — в оцепенении ответила я привидению, пытаясь дотянуться до него рукой. — Ты всего лишь плод моего воображения.       — Может быть, — пожала она плечами. — Но, впрочем, Круэлла ведь тоже.       — Я не… — начала я возражать.       — Тише, моя дорогая, — сказала она твердо. — Я всегда была здесь, хотя ты и не могла меня видеть. Ну а теперь, может, по чашечке чая?

***

      Несколько мгновений спустя я сидела у фонтана с моей призрачной матерью, готовая насладиться с ней иллюзорным чаем. К этому моменту я так устала, что мне было все равно.       — Итак, Эсти, — наконец сказала мать, — в чем дело?       В очередной раз я потеряла дар речи. Внутри у меня скопилось так много вещей, что я не знала, с чего начать.       — Я оступилась, мама, — в конце концов ответила я. — И не раз.       — Действительно? — спросила она с неподдельным интересом. — Как же так?       Через мгновение моя защита окончательно сломалась, и я впервые за много лет разрыдалась.       — Я сделала так много плохих вещей, мама! — воскликнула я. — Столько отвратительных дел, что я даже не знаю, с чего начать!       — Мы можем просто начать с того, что произошло сегодня, — услужливо предложила она.       К этому времени мои рыдания утихли, и я смогла вытереть слезы меховым рукавом.       — Они оставили меня, мама, — призналась я.       — Кто? — спросила она.       Я и забыла, что никогда не знакомила ее с двумя моими «братьями».       — Хорас и Джаспер, — всхлипнула я. — Моя семья.       — О, — сказала она, задумчиво принимая новую информацию. — Ну, это прискорбно. Они объяснили, почему?       В тот момент Бадди забрался ко мне на колени и смотрел на меня щенячьими глазами. Вероятно, он недоумевал, почему я сижу и разговариваю с воздухом. Глядя на него, весь масштаб «работы», которую я приказала выполнить братьям, потряс мою пробуждающуюся совесть.       — Я пыталась убить щенков, мама! — воскликнула я, впервые называя вещи своими именами. — Я украла около сотни собак и собиралась содрать с них шкуры для своего мехового пальто!       — О, милая! — воскликнула моя мать, убитая горем. — Зачем тебе это? Та Эстелла, которую я знала, приютила бродячую собаку, найденную в мусоре!       — Я изменилась, мама, — ответила я с болью. — Я уже не та Эстелла, которую ты знала. Я выросла. Я… стала хуже.       Признание ошеломило меня, и я склонила свою голову к груди от стыда.       — Это была Круэлла? — наконец спросила меня Кэтрин.       Я только повернулась и посмотрела на нее. Не было нужды отвечать на этот вопрос.

***

      Я все еще была у фонтана в Риджентс-парке, перечисляя матери список своих преступлений.       — Три года назад я пришла сюда в похожий на этот день, — начала я.       — Да, я думаю, что помню это, — кивнула она.       — Тогда я сказала тебе, что Эстелла мертва, и единственное, что имело значение — это Круэлла, — продолжала я. — И я верила в это, мама, я действительно верила. Я думала, что наконец-то освободилась ото всех ограничений и могу делать все, что хочу. И посмотри, куда это меня привело.       — Куда это тебя привело? — мягко спросила она.       — К самому началу, — признала я. — К одинокому существованию без друзей в этом мире, только с той разницей, что теперь у меня есть куча одежды и память о своих ошибках.       — Ну, — заметила она, — если ты вернулась к началу, то всегда можешь перевернуть страницу и начать все с чистого листа, не так ли?       Я только смотрела на нее, ошеломленная. «Да, конечно», — сказала я себе. Теперь это было так очевидно, что это именно то, что мне нужно было делать. Но разве я заслуживаю это?       Мать снова говорила со мной:       — Знаешь, я никогда не учила тебя водить машину.       — Конечно нет, мама, — безрадостно рассмеялась я.       — Верно, — согласилась она. — Из-за этого я никогда не показывала тебе, что делать, когда заезжаешь в тупик: ты делаешь разворот. Если у Круэллы не получается, тогда, возможно, пора изменить взгляд на вещи?       — Я не могу вернуться, мама, — мной овладело отчаяние. — Я уже говорила тебе, что Эстелла мертва. Если я не Круэлла, тогда кто я?       — Вот здесь ты ошибаешься, моя дорогая, — ответила она. — Моя Эстелла никогда не умирала, она только спала. Пришло время тебе разбудить ее и позволить ей привести все в порядок.       Я встала со своего места и отошла на некоторое расстояние от фонтана. Мне нужно было примириться с тем, кто я была и кем я стала.       — Полагаю, ты права, — сказала я наконец. — Если бы она… если бы я действительно ушла, зачем мне было возвращаться сюда? Круэлла никогда не искала отпущения грехов; это что-то, чего хотела бы только Эстелла.       — Да, дорогая, — сказала мать, улыбаясь. — И теперь это «что-то» у нее есть.       Эта фраза сделала все. Этой последней капли хватило, чтобы Круэлла де Виль превратилась в рыдающую хнычущую размазню.       Я побежала обратно к фонтану и бросилась в объятия матери. Она тепло обняла меня, а я только плакала и плакала как ребенок.       — О, мама, я так по тебе скучала! — сказала я.       — Я тоже, Эсти, — ответила она с благодарностью. — Но теперь я здесь. Ты дома.       Должно быть, я провела вечность в этом состоянии, омытая слезами в материнских объятиях. Я была абсолютной идиоткой, что не пришла сюда раньше, веря в то, что Круэлла — это ответ.       Но даже вечность иногда проходит, и в конце концов я разорвала бесконечные объятия. Моя мама все еще была там, счастливая, что ее потерянная дочь наконец вернулась домой.       — И что теперь? — спросила я, улыбаясь впервые за долгий период.       Кэтрин улыбнулась тоже:       — Ты знаешь, что делать.