19

POV Керон Медленными шагами я шла к креслу. Шла к ответам на вопросы, что ждут меня в переди. Подойдя к креслу, со спины я увидела девочку, что была мне смутно знакома. Хм… Кто же это может быть?.. — Пливет, — сказала девочка в кресле. Меган. Эта та самая девочка, которая плакала в ванной на 5 этаже. Да. Это определено она… — Что ты здесь делаешь? — немного грубовато, вместо приветствия, спросила я. — Ты не знаес? — грусно спросила девочка. — Чего? — спросила я, нахмурив брови. — Дай мне свою луку, — сказала Меган. Я смотрела на её протянутую руку, как на что-то новое, необъяснимое. — Не бойся, — продолжила маленькая девочка, по-доброму улыбнувшись. — Это для того, стобы узнать плавду. Ты зе хочес узнать плавду о плоисходясим здесь? Я кивнула. — Дай руку, — повторила малютка Меган. Когда мы с девочкой сцепились руками, я ничего не почувствовала, но потом… Вспышка. Чёрная вспышка озарила меня. Я оказалась в чёрной комнате. Здесь нет стен и потолка. Здесь нет границ. Ты слеп. И единственное, на что ты можешь положиться, так это чувства. Слух, обоняние и интуиция. Вот то, что управляло мной сейчас. Мной управляли лишь ебучие инстинкты. Интуиция. Она молчит. Не думает подавать виду, что вообще существует. Обоняние. Оно улавливает лишь запах моего тела. Ничего. Даже воздух ничем не пахнет. Ни свежестью, ни каким-то ароматом. Ничем. Слух. Звенящая тишина окутала меня. Я не слышу ничего. Никаких признаков какого-то человеко-разумного существа рядом. Я одинока. Это один из моих страхов. Я боюсь оставаться одной. Ведь когда я одна, я остаюсь сама с собой. Остаюсь наедине со своими демонами, что питают страхи. Мне страшно быть одной. Хотя, согласитесь, что в этом одиночестве что-то есть. В нём есть понимание. Ведь лишь когда ты остаёшся наедине с самим собой, ты способен понять свои ошибки. Способен осмыслить происходящее. Ты способен увидеть себя настоящего, ведь когда ты один, тебе незачем врать. Ведь ты сам себе актёр и зритель, сам оратор и слушатель. Ты сам целый мир для себя. И тебе никто не нужен, кроме самого себя. Одиночество — это не страх общества, ведь все мы в какой-то мере зависимы от него. Нет. Одниночество — это бесконечные попытки понять себя и разобраться во всём дерьме, что ты сотворил за всю прожитую тобою жизнь. Это не симптом, это лекарство. Как только я пришла к этому умозаключению, то тут же услышала чей-то тихий шепот. Чей-то голос сказал мне: — Ты справилась с первым страхом. Готова к следующему? — Кто ты? — ответила я, не понимая, что происходит. — Это не имеет значения. Как и твоя жизнь для меня, ведь ты очередная игрушка в моих руках. Твои слова не имеют вес в этой комнате, ведь они легче воздуха. — А твои слова имеют вес? — спросила я. — Да, — ответил голос, и меня тут же что-то придавило. Это был воздух, но неимоверно тяжёлый. — Верю, — ответила я, тяжело дыша под невидимым весом. — Так-то, — ответил голос, и невидимый груз исчез. Как только я выпрямилась, то тут же комната загорелась. Огонь. Это один из моих страхов. Я боюсь сгореть заживо, что в принципе сейчас и происходит. Я горю. Я сгораю от эмоций и жара, что окутал моё тело. Сначала стыд, потом радость, мои эмоции меняются, словно крупицы пыли, что летят на ветру. Я должна взять свои эмоции под контроль. Чувствовать это нутром. Так подсказывает мне интуиция. Я пытаюсь сосредоточится на одной эмоции. Любовь. Это единственное чувство, что первым приходит мне на ум. Но кого же я люблю? Семью. Не верно. Ведь её нет. Друзей. Я ими дорожу, а не люблю их. Тогда кто? Кто вызывает сильные эмоции одним лишь своими видом? Кто? Салли. Я не заметила, как этот мальчуган занял место в моём сердце. Он уместился в моей коробочке с любовью, вместе с игрой в Xbox, пением, рисованием и написанием песен. Это всё поместились в моей коробочке любви. Я начала вспоминать Салли… Его голубые волосы, которым могла бы позавидовать любая леди. Голубой глаз, через который его можно было читать, словно открытую книгу. Раны на лице, которых стыдится Фишер, потому что считал их своими слабостями… Потух огонь. Я не чувствую языков пламени, что ласкали тело, пока меня переполняли эмоции. Сконцентрировавшись на одной эмоции, я перестала чувствовать боль, и огонь потух. — Неплохо… — задумчиво произнёс голос. — А как тебе это? После этих слов, как из ниоткуда, стали появляться люди. Их становилось всё больше и больше. Я пыталась убежать от них, но в итоге всё стало только хуже. Случилось то, что я боялась предположить. Я стою в кругу. Не знаю, как так получилось, да это и не важно. Я стою в кругу людей, что жаждят сказать гадость мне в лицо. Они считают, что долг каждого из них — это оскорбить и унизить. Они начинают наступать на меня, говоря оскорбления. Говорят, что я ничтожна и всё, что я делаю, бесполезно. Я так не считаю. Одно из моих главных увлечений, которое позже перерастет в заработок — это пение. Я стала вокалисткой группы. Что-что, а это не бесполезно. И я это докажу. Я решила спеть то, что первое мне пришло на ум.

«Be the one, be the one, To take my soul and make it undone. Be the one, be the one, To take me home and show me the sun. I know, I know, You can bring the fire I can bring the bones. I know, I know You make the fire in my bones and make it grow.»

(«Будь тем, кто, будь тем, кто Возьмёт мою душу и разорвёт её. Будь тем, кто, будь тем, кто Заберёт меня домой и покажет мне солнце. Я знаю, я знаю, Ты можешь разжечь огонь, а я — притащить кости. Я знаю, я знаю, Ты разведешь огонь в моих костях и распалишь его.»)*

Я пела с закрытыми глазами, ведь мне противно было смотреть в лицо обидчикам. — Умный ход. Ты поборола все свои страхи, — говорил мне голос. — Теперь ты меня покинешь. Тебя ждут. Что? Кто ждёт? Куда идти? Вопросов могло бы быть бесконечное множестество, но их прервал очередной предвестник апокалипсиса. Вспышка. Белый свет ослепляет мне глаза. Слишком ярко. Слишком белая комната. А комната ли? Как только я привыкла к свету, я смогла разглядеть всю ту же комнату, но без границ, не считая пол. Здесь летает какой-то скелет старушки в разорванном розовом платье. — Милая Керон, — сказала старушка. — Ты меня не знаешь, но я давно за тобой наблюдаю. Я миссис Розенберг. Я думаю, что у тебя были моменты, когда ты забывала какой-либо отрезок из жизни. Или же заменяла другим. В этот момент твоя душа занимала место тела, и делала всё, что хотела. — А можно подробнее? — спросила я. — Конечно, — ответила миссис Розенберг. Её голос был спокойным. От этой женщины исходила доброта и уверенность. Я чувствовала, что могу открыть ей все свои тайны, стоя рядом с ней. — Начнём с предисловия… Изначально мир был разделён на четыре части. Сверхъестественные существа, духи, маги и обычные люди. Каждый жил в своём мире, но однажды люди захотели попасть в мир духов, а для этого им пришлось жертвовать жизнями, к чему они не были готовы. Люди захотели стать сверхъестественными существами, но для этого им пришлось пожертвовать своей человечностью. Люди захотели познать магию, и для этого им пришлось продать душу. Ни в чем не преуспев, люди решили убивать всех, кто не был одним из них. Кто не был человеком. Это была большая война, котора затянулась на десятилетия! Но какой долгой бы не была война, она всегда должна закончится. И принести в Один дом радость, а другой — горе. Итоги войны были плачевными. Почти всех магов истребили, половину сверхъестественных существ истребили, а про духов и вовсе забыли. Но люди стали жить и процветать. Одной стае это не понравилось, поэтому они решили подключить магов на свою сторону, но те не согласились принимать в этом участие. Поэтому стая приняла решение вызвать старого и очень опасного духа, — говорила миссис Розенберг. — Они решили вызвать Красноглазого Демона. Чтобы его вызвать, нужна девственная плоть и человек, точнее тело, которое будет выполнять функцию сосуда. — Значит, Диана собрала стаю для того, чтобы… — Да. Меган — жертва, ты — сосуд, — спокойно ответила старушка. Задумавшись, я спросила: — И что же мне делать? — Ты бываешь иногда не в себе. Твоя душа вырывается наружу и общается с нашим миром. Когда вы с Салли приехали на мотоцикле, ты подошла к озеру и смотрела на водную гладь. Потом твоя душа вырвалась на свободу. Ты подошла к Салли и сказала ей ехать за Гизмо. Она послушалась и уехала. Гизмо с недавних пор жил у меня. Ведь кот был очередным напоминанием о смерти отца Салли. Знаешь, для чего нужен Гизмо? Я отрицательно покачала головой. — Он будет сосудом для Красного Демона, — ответила миссис Розенберг. — Ну ладно. Тебе пора возвращатся. Помни, я всегда рядом, — сказала старушка и испарилась. Вспышка. Я снова стою около кресла-качалки, что уже пустует. И что мне делать дальше? Какой принять выбор? Как правильнее поступить? Не успела я найти ответы на заданные мною вопросы, как я услышала крик. Обернувшись, я увидела троих людей в чёрных мантиях с капюшонами, натянутыми на лицо.