Глава 2. Малфой и банальный поворот из ромкомов

— То есть ты спала на коленях Фреда Уизли? Прям вот на коленях? — Джулс щедро мажет джем на тост. Испуганные пуффендуйцы огибают нас стороной. На самом деле моя лучшая подруга должна завтракать со слизеринцами, однако четыре раза в неделю она приходит за стол моего факультета и пугает моих сокурсников своим зелёным галстуком. Остальные три дня она зазывает меня к слизеринцам. Но я лучше съем свой носок, чем сяду с ними. Не поймите меня неправильно, я уважаю всех учеников Хогвартса. Однако не думаю, что им понравятся мои истории о родителях-маглах и их налоговых декларациях. — Это точно был Фред, а не Джордж? — Джулс хмурится и с подозрением смотрит на меня. Странная реакция. — Точно. Ты же сама говорила: Джордж с большим носом, Фред с большим самомнением. Перепутать сложно, — я срываюсь на шёпот. Только бы нас никто не подслушивал. — Ты чего шепчешь-то? — Джулс обычно разговаривает громко, а смеётся так звонко, что не поддаться и не рассмеяться в ответ почти невозможно. — Не все тут такие отважные. Говори потише, — бурчу я. Потолок над большим залом затянут тучами. Сонные ученики Хогвартса потихоньку сползаются на завтрак, и зал наполняется привычным шумом сотен голосов. Я же пришла первой — не терпелось поскорее рассказать обо всем подруге. Честно говоря, я пришла даже раньше, чем еду подали на стол, и делала вид, что у меня утренняя пробежка по длинным коридорам. — Обалдеть. Ты и Фред Уизли, — резюмирует моя лучшая подруга. — А помнишь, как на втором курсе ты исписала его именем всю тетрадь? Его именем и Бреда Питта. Но Фреда, конечно, было больше. Я краснею. Если вы ещё не заметили, я часто краснею. Не так, как героини мелодрам, когда очаровательный румянец покрывает их щеки. Мое лицо сразу идёт неровными красными пятнами, словно я только вернулась с тренировки. И, кстати, да, я вам соврала в прошлой главе. Возможно, я была влюблена во Фреда несколько дольше, чем упоминала ранее. — Элли, ты заболела? — рядом с нами останавливается Ханна Аббот. В прошлом году Ханна и Джулс зафанатели от одного игрока сборной Ирландии по квиддичу и с тех пор обожают друг друга. Подозреваю, даже больше, чем меня. — У тебя такие пятна на лице. — Заболела Уизли, — Джулс отвечает за меня, одновременно откусывая тост. Поэтому «Уизли» звучит невнятно. По крайней мере, я так надеюсь. — Гризли? — переспрашивает Ханна. Джулс отрицательно мотает головой, но отвечать не спешит — на мое счастье, огромный шматок джема падает на ее рубашку. — Вечно со мной это происходит, — ворчит моя подруга и теряет к Ханне и ко мне интерес. Я же нервничаю лишь сильнее, потому что в Большой зал заходит Фред Уизли в компании Джорджа, Ли Джордана и моей тревожности. Шучу, последнее я уже давно принесла с собой. Он обводит взглядом присутствующих, замечает меня, широко улыбается и машет рукой. Я неуверенно машу в ответ, позабыв, что держу ложку. Она отлетает в сторону, прямо в голову Сьюзен Боунс. Виновато шепчу Сьюзен: — Извини. Фред Уизли смеется и демонстрирует мне два больших пальца. Отлично, Элли, хотя бы кого-то твоя неуклюжесть веселит. В последний раз так ей радовался лишь Седрик. От этой мысли у меня почему-то щиплет в носу. Я быстро поднимаюсь, на ходу бросаю Джулс: — Увидимся позже. Мне там надо... ну, поделать всякое. И стремительным шагом покидаю Большой зал. Размазня, только не плакать. Заворачиваю в темный коридор, по пути к кабинету трансфигурации, когда спокойный бархатистый голос заставляет меня застыть на месте. — Как завтрак, Элли? — мое имя он произносит с трудом. Еще бы! До этого дня мне казалось, что он его вовсе не помнит. Ведь со мной говорит Драко Малфой. — Ты ко мне обращаешься? Или вон к той симпатичной стене? Драко ни разу не обращался ко мне лично. Несколько раз он подходил к Джулс, когда она тусовалась со мной, и просто меня игнорировал. Даже взгляд на мне не фокусировал, словно я скучный предмет интерьера, не стоивший его внимания. Хотя нет. Однажды у нас было короткое взаимодействие. На святочном балу в том году он прошептал за моей спиной своему другу: «Подвинь эту грязнокровку». Я им стол с пуншем загораживала. Малфой закатывает глаза. — Можно просто ответить «Хорошо, спасибо», Баттерс. Ого, и фамилию мою знает. Драко каждые секунд пять воровато оглядывается по сторонам, словно опасается, что кто-то нас заметит вместе. Выглядит это немного обидно. Будь я посмелее, просто развернулась и ушла. Но у меня есть одна проблема, о которой вам необходимо знать: я обожаю нравиться людям и жутко переживаю, когда им не нравлюсь. Ради чужого одобрения я могу согласиться практически на всё (законное). Поэтому я уже десятки раз помогала тем, кто, как говорит Джулс, моей помощи достоин не был. Зачастую после эти люди даже не здоровались со мной. Зато я некоторое время чувствовала себя нужной и полезной. И сейчас меня мучает странное ощущение, будто Драко от меня что-то нужно. По любым законам логики меня не должно это волновать. Однако логика со мной не работает. Внутри загорается надежда: «Мы сможем подружиться!» Ну, ладно, не подружиться, но хотя бы сносно относиться друг к другу. А там и до исправления недалеко... На секунду я представляю, как Драко Малфой публично извиняется за все издевательства над маглорожденными и заканчивает свою речь словами: «Элли Баттерс помогла мне стать лучше и наставила на правильный путь». Фантазия настолько яркая, что я даже на секунду зажмуриваюсь от удовольствия. — Ты выучил мои имя и фамилию, уже хорошо. Видишь, быть дружелюбным совсем несложно. — Дружелюбным? — переспрашивает Драко. Сомневаюсь, что он знает о существовании этого слова. — Да, конечно, называй это как хочешь. Ощущение, будто каждое слово ему еле дается и он вот-вот сдастся и уйдет прямо в середине беседы. — Что это? — не без любопытства интересуюсь я. Что ему от меня нужно? — Мне сказали, ты, вроде как, неплохо разбираешься в травологии, — ура, он наконец-то перешел к делу. — И, наверное, ты единственный человек кроме Долгопупса, кому на травологии интересно. Так что мне нужна твоя помощь. На словах «нужна» и «помощь» он кривится так, словно лимон проглотил, однако продолжает: — Сегодня в семь, в библиотеке. Не опаздывай. И он удаляется, не дождавшись ответа, а мое отчаянное «но в семь я занята» тонет в пустоте коридора. Тяжело вздыхаю, присаживаюсь на подоконник и достаю свое расписание. Зачеркиваю «подготовка эссе по зельеварению» и сверху дописываю «помощь Малфою». Да, я уже упоминала, мне очень важно нравиться людям и отказывать я не умею. Несложно догадаться, что ровно в семь я захожу в библиотеку. Оглядываюсь по сторонам, однако Малфоя не вижу. Всё понятно, он просто надо мной подшутил. Вот и объяснение. На всякий случай я прохаживаюсь среди длинных рядов с книгами. За одним из столов замечаю Рона и Гермиону. Они кивают мне, я киваю в ответ. Хорошо, что они не знают, зачем я здесь. Забредаю в пустынный ряд с самыми неинтересными книгами на свете (даже в волшебном мире такие есть) и именно там, за узким столом у стены нахожу Драко Малфоя. Выбор этого закутка меня не удивляет. Малфой явно стесняется проводить со мной время у всех на виду. — Привет, — я неловко улыбаюсь. — Ты пришел даже раньше, как мило. — Хочу поскорее с этим разделаться, — цедит он сквозь зубы. Понимаю. Происходящее кажется настолько нереалистичным, что даже мне не по себе. Представьте то, что вы никак не можете совместить. Горячее и холодное. Здравомыслие и безрассудство. Пиццу и ананасы. Это мы с Драко. Я горячее, здравомыслие и пицца — то есть всё самое клевое. А он — остальное из списка. Холодный безрассудный ананас в слизеринской форме. От этой мысли я хихикаю. — Я сказал что-то смешное? — Нет, просто я вспомнила об ананасах. После этой фразы Драко трет лицо двумя руками. Видимо, чтобы я не видела его презрение и удивление. Вопросов он, к счастью, не задает. Не думаю, что смогу объяснить шутку. Сажусь напротив него и достаю заранее приготовленный учебник. — Ты же на курс младше, верно? Вроде, вы уже должны добраться до китайской жующей капусты. Обожаю эту тему. Правда, в том году у моей подруги Азалии обнаружилась на нее аллергия. Ну, и разнесло же ей руки! Вот по какой причине всегда надо работать в перчатках, — я назидательно поднимаю указательный палец и смотрю на Драко. Он, кажется, меня совершенно не слушает. На его лице отображается тяжелая внутренняя борьба, и я понимаю — мы в библиотеке не для занятий травологией. Но зачем? Драко наклоняется вперед через весь стол, оказывается всего в паре сантиметров от меня и произносит самое неожиданное, что я могла услышать: — Ты мне нравишься. Впрочем звучит он неискренне. Двойка за актерскую игру, мистер Малфой. — Не нравлюсь, — упрямо отрицаю я. — Давай вернемся к капусте. — Нравишься! — он не сдается и говорит это слово с особым нажимом. — Не нравлюсь! — я тоже сдаваться не планирую. — Не спорь со мной. Обычно я не общаюсь с грязнокровками, а с тобой разговариваю. Значит, нравишься. О да, лучший аргумент. Я начинаю закипать и злиться. Он отвлек меня от эссе ради этих глупостей? — Не употребляй при мне это слово, — шиплю в ответ. — И нет, я тебе точно не нравлюсь, новоиспеченный любитель грязнокровок. Черт, и сама произношу это слово. Надо обязательно покаяться в письме родителям. Они обязаны наказать меня запретом на Хогсмид. На один поход, естественно, не постоянно же мне в замке сидеть. — Ладно, не нравишься, — Драко откидывается на спинку стула и смотрит куда-то в сторону, на корешок огромной книги. — Ты мне абсолютно не нравишься. — Так-то лучше! Я торжествую ровно минуту, а потом грустнею. Мог бы и подольше поуговаривать. — И что это было? — осторожно интересуюсь я после продолжительной паузы. — Я поспорил на тебя с Ноттом и Крэббом, — спокойно отвечает Малфой. И пока я, открыв рот в изумлении, пялюсь на него, он изучает корешок всё той же книги. Думаете, ему стыдно? Еще чего. С виду он скорее раздосадован. Однако я не обижаюсь. Знаете, что мне нравится больше мясного пирога, травологии и собак в смешных зимних комбинезонах? Дурацкие романтические комедии! С самыми банальными сюжетами, поворотами и героями. Вся эта ситуация идеально укладывается в один из таких фильмов. Конечно, если бы события строились строго по законам жанра, то Драко признался во всём лишь во второй трети фильма. Но и так неплохо. — И зачем ты это сделал? — я стараюсь не демонстрировать свою искреннюю заинтересованность. Хотя учебник по травологии демонстративно откладываю в сторону. — А я откуда знаю? — огрызается Малфой. — У нас были огневиски, свободное время и желание повеселиться. Представляю, насколько «удачная» это комбинация. Однако я сдерживаюсь от неуместного комментария, и Драко продолжает. — Мы обсуждали девушек Хогвартса. Потом перешли к грязнокровкам, и Нотт решил меня задеть. Он сказал, что у грязнокровок есть одна прекрасная общая черта — они никогда не свяжутся с кем-то наподобие меня. Он еще минут пять смеялся над этой шуткой, — Малфой закатывает глаза. По рассказам Джулс я знаю, как легко уязвить его самолюбие. По этой причине примерно представляю, насколько сказанное Теодором могло не понравиться Малфою. — Потом мы долго пререкались. И как-то так вышло, что наш спор превратился в полноценное пари. Чтобы выиграть, я должен три недели провстречаться с грязнокровкой. Еще раз он произнесет это слово на «г», и я кину в него книгу. Впрочем рассказ Малфоя мне кажется забавным. У слизеринцев странные развлечения. Другое дело мы, пуффендуйцы. Последний спор с Азалией у меня был на тему, кто быстрее съест мясной пирог. Не хочу хвастаться, но я порвала ее в пух и прах. Мимо нашего ряда с книгами проходит неизвестный мне гриффиндорец. Он на несколько секунд останавливается и удивленно на нас смотрит, но ничего не говорит. И после молча удаляется. Подозреваю, он меня или Малфоя знает. Иначе не могу объяснить его искреннее изумление. — А почему вы выбрали меня? — наконец спрашиваю я. — В тот день ты отчитала Нотта в коридоре за то, что он толкнул первокурсника. Видимо, решил отомстить, — просто пожимает плечами Малфой. Что-то подобное я смутно припоминаю. — И на что ты поспорил? Что ты должен отдать в случае проигрыша? Выигрыш мне почему-то не так интересен. Хочется узнать, насколько они оценили мою неприступность. — Не твое дело, — быстро отвечает Малфой. Но после всё же недовольно добавляет. — Важную для моего отца вещь. Очень важную. Надеюсь, они спорили не на самого Драко. Стараюсь не улыбаться этой мысли, Малфой и без того сильно напряжён. Он снова уходит в свои размышления, пока я молчу. Наверное, продумывает, как ему выпутаться без потерь из этой ситуации. Я слышу голос Джулс в голове: «Вставай и уходи. Быстро». Старательно отгоняю его, в голосе разума я не нуждаюсь. Скажу больше, я даже немного загораюсь энтузиазмом. Это же мой шанс! Я могу быть полезной. Не Драко, конечно. Его судьба меня не беспокоит, он заслуживает наказания. Однако мне не хочется, чтобы его наказывали Нотт и Крэбб. Это бесполезно и ничему его не научит. Я придумываю кое-что получше. — Я тебе помогу, — почти ласково произношу я. — Притворюсь влюбленной в тебя дурочкой. — Никто в это не поверит. Спор изначально был идиотским, — спорит Малфой. — Поверят. В отличие от некоторых я ходила в театральный кружок при магловской школе. Он кривится при упоминании маглов. Хотя я бы на его месте так не реагировала. У меня была прекрасная подготовка перед Хогвартсом. Я ходила в театральный кружок и клуб садоводов, делала успехи в математике и рисовала лучшие картины на рисовании. Многие чистокровные волшебники, как я знаю, подобным похвастаться не могут. До сих пор помню свое удивление, когда мой чистокровный однокурсник сообщил, что до Хогвартса занимался примерно ничем. — Соврешь, что ты утешил меня, я растаяла и поддалась твоему невероятному очарованию. — С чего бы я тебя утешал? Вроде, Малфой учится неплохо, однако соображалка у него работает плохо. — У меня вообще-то парень умер. Седрик Диггори. Помнишь такого? Вместо ответа Малфой странно ухмыляется. От его ухмылки мне становится не по себе, и я решаю сменить тему. — Короче, скажешь, что сегодня я согласилась быть твоей девушкой. Пару раз пройдем мимо Нотта и Крэбба, держась за руки. Я расскажу нескольким девочкам, какой ты клевый и как ты мне нравишься. Выберем тех, кто быстро разнесет об этом всему замку. И готово. А потом бросишь меня, и вернешь себе статус клевого нелюбителя маглорожденных. Малфой явно заинтересован моим предложением, но старается не подавать виду. Хотя я уже упоминала — он плохой актер. — И что ты хочешь взамен, Баттерс? — Элли. Меня зовут Элли. Никто не поверит, что я согласилась встречаться с парнем, что зовет меня по фамилии, — терпеливо поправляю я. — Взамен я хочу самую малость: ты до Рождества не будешь никого называть грязнокровками и цеплять. Никаких издевательств над Долгопупсом и первокурсниками, никаких «Сами-Знаете-Кто вас бы всех уничтожил» и никаких «я расскажу обо всём своему отцу». Знаю, с таким мерзким характером это будет непросто, но что поделать. Последнее я произношу не без самодовольства. В любой другой день я бы не решилась сказать нечто подобное. Однако сейчас все тузы розданы мне, Драко достались одни шестерки и необходимость отдать Нотту нечто важное в случае неудачи. — Я могу на это пойти, — Малфой говорит неторопливо, явно обдумывая каждое слово. — Но у меня есть встречное условие: ты никогда и никому не расскажешь, что ты знала о споре и просто играла свою роль. Даже своей подруге Джулс. Никому. А я могу рассказывать кому угодно, что это было всего лишь пари и наши отношения — фальшивка. Знаю, с таким мерзким болтливым характером тебе будет непросто молчать, но что поделать. Я понимаю без объяснений, зачем это Драко. Отношения с маглорожденной — явный удар по его репутации. Единственный шанс ее спасти — рассказать всем в этом замке, что мы встречались только из-за пари, а я как дура повелась на сладкие речи Малфоя. Наверное, мне стоит отказаться. Представляю, какое унижение меня ждет через три недели. Хотя некоторые унижения ждут меня даже раньше — Джулс точно назовет меня дурой, когда я появлюсь под ручку с Малфоем. Но моя жажда помочь людям сильнее здравого смысла. До Рождества все в Хогвартсе будут защищены от Малфоя. Как прекрасно думать о том, что это временное спокойствие воцарится благодаря мне. — По рукам, пирожочек, — нежно воркую я после некоторых раздумий. — Завтра в обед ты отведешь меня на романтическую прогулку у озера. Прям под теми самыми окнами в коридоре, из которых нас будет прекрасно видно. Не забудь позвать на это шоу Нотта и Крэбба. Я встаю, не дожидаясь ответа Драко. И добавляю, уже удаляясь: — Завтра ровно в три, не опаздывай.