La fin de la vie mortelle

Добро пожаловать в Больницу Святого Сердца

      Эзоп стоял в центре комнаты, на верхнем этаже бывшей больницы. Посередине находился операционный стол, над которым возвышалась лампа. Белоснежные ширмы, как и в других комнатах свидетельствовали о том, что это приёмное отделение или же хирургический кабинет. По всей видимости зданию было много лет, об этом говорили дыры, находящиеся в полу.       Обернувшись, Карл направился к шифровальной машинке с высокой антенной, которая стояла у стены рядом с одним из выходов.

…он знал кто охотник…

…он не хотел его повстречать…

      Некая паника, вперемешку с клаустрофобией накатывала на него. Его парализовал страх, через мгновение тот рухнул в угол между машинкой и электрическим щитком. Слезы безысходности стекали по бледному лицу мужчины. Он был готов броситься куда подальше от монстра, который его преследует. Бальзамировщик не понимал, как это человек…нет, нет существо, может жить. Ведь Эзоп своими собственными руками проводил его в последний путь, когда того принесли к нему родные аристократа. Вот только сейчас, он моложе… Молодой, живой — Джентльмен, а не труп старика.       — Я сошёл с ума, — пробормотал себе под нос Карл. Это сумасшедшее место, могло свести с ума любого, если продолжать так сидеть, но в столь ответственный момент, нельзя было бездействовать.       Поднявшись на дрожащий ногах, мужчина принялся за расшифровку. Символ за символом появлялись на бумаге, и вот настал момент. Сирена разнеслась над головами, свидетельствуя о возможности открыть ворота.

…страх…

      Сердце резко забилось, это означало только одно — рядом охотник. Почему же именно сейчас, когда победа так близка. Аккуратным шагом, Бальзамировщик спускался по разрушенной лестницы, посылая другим сообщение на дисплее, что бы те уходили.

На местности остался один выживший, в скором времени над ним соберутся вороны

      Мужчина бросился со всех ног к стальным воротам, как вдруг за спиной появилась тень.       — Ну здравствуй, Эзоп Карл, это же не первая наша встреча, — раздался пронзительный, до боли знакомый голос; — Ах, помню как при жизни ты подставил меня, весь народ тогда ополчился против меня и моих творений. И вот мы снова встретились. Что, боишься даже взглянуть на меня? На человека, над трупом которого ты работал всю ночь. — надвигался носитель голоса. Краем глаза, Карл заметил блеск сабли, характерный во время атаки охотника.

…он не стал прятаться…

…он не стал сопротивляться…

      В этот момент, Эзоп почувствовал уже знакомый из работы запах, сладкий привкус, и в то же время солёный. Он упал коленями на болотистую землю, отхаркивая алую кровь, которая смешивалась с тиной в маленьких болотных лужах.       Мужчина посмотрел на своего врага. Да… Это был он… Джозеф Дезольнье, сын аристократов мигрирующих из Франции в Англию, во время революции. Известный фотограф в царских кругах, вокруг которого ходило большое количество сплетен, о том, что он продал свою душу дьяволу, ради поистине живых фотографий.       — Твоя кровь поистине стоящая, ты знал об этом? — протирая оружие, поинтересовался Джозеф, — Знаешь ли, что станет с охотником, если тот никого не поймает? Его душа исчезнет, грубо говоря, он умрёт во второй раз, а мне совершенно не хочется исчезать из-за тебя, — последнюю фразу Фотограф сказал с некой ненавистью по отношению к своей жертве.       Дезольнье приподнял Карла за подбородок, что тот смотрел в его глаза, преподнеся саблю к его животу.       — Souviens — toi, Aesop Carl, ton âme m'appartient.*       Река крови медленно растекалась по животу выжившего, пропитываю серый костюм. Тело стало по истине тяжелым, неподвластным. Эзоп свалился без сознания на траву, не в силах более устоять. Жизненно важные органы брюшной полости были искалечены, без шанса на выживание. Веки медленно сомкнули серые глаза и последний вздох опустошил грудную клетку.

облегчение

Конец его бренной жизни