Вот ты какой, цветочек аленький!

      Подойдя ближе к сотоварищам за столиком, Андрей обратил внимание на их скудный студенческий набор — бутылку водки и несколько кусочков черного хлеба. Правда, Филин следом дополнил сей натюрморт тремя кружками пенного, но это картину не очень спасало.       Рулин взглянул на Жданова волком: то ли не хотел делиться своими «деликатесами», то ли питал к президенту Зималетто личную антипатию.       Толстяку Филину было все равно. Он добродушно посмеивался и всё время поглядывал с тоской в сторону игровых автоматов. Чёртовы машины манили молодого человека, но отсутствие денег на грешное увлечение заставляло его сидеть за столиком с ребятами, пить и грустно вздыхать, глядя на других игроков.       — Нас кто-нибудь познакомит? — спросил Андрей, указав на худощавого паренька, который все это время сверлил его опасливым взглядом, но молчал.       — А вы не знакомы разве? — с ехидством подметил Рулин, подмигнув коллеге Борису.       — Да как-то не приходилось, знаете ли, встречаться, — ответил Андрей, пожимая плечами.       — Николай, быть может сами представитесь господину Жданову, — прыснул Рулин и разлил по рюмкам остатки водки.       — Николай… Антонович… Зорькин, — промямлил юноша.       Глаза Андрея округлились, брови поднялись, а рот скривился в застывшей ухмылке.       — Это ж финдир «Никамоды», — усмехнувшись, пояснил Филин.       — С которой вы, между прочим, судитесь, — ядовито заметил его коллега.       Но на Борисов Жданову было уже плевать. Все его внимание было приковано к Зорькину, по заплетающемуся языку которого, Андрей понял, что паренёк находится уже в нужной для откровенных разговоров кондиции. Так вот ты какой, Николай Антонович!       Купив бутылку самого хорошего виски, ещё водки и закуски, Жданов подсел к честной компании, думая, как бы поскорее спровадить этих двоих из ларца и остаться с Колей наедине. Хотелось схватить липового жениха Пушкарёвой за ниточку и, наконец, распутать этот ненавистный клубок. Но Борис энд Борис покидать накрытую поляну не спешили, продолжая пить и балагурить. И тут Жданова осенило. Вспомнив печальные взгляды Филина, брошенные в сторону игровых автоматов, Андрей решил предложить друзьям сыграть в парочку азартных игр. Разумеется, профинансировал их он сам, пообещав присоединиться позже.       Оставшись с Зорькиным наедине, Андрей начал их нелёгкую беседу. Парень был скован, стеснялся и жался, как… Пушкарёва! Точно! Эти двое были похожи как брат и сестра, как шерочка с машерочкой. Действительно две половинки одного целого. От последнего умозаключения у Жданова ревностно свело под ложечкой.       — И по какому поводу сборы, Николай Антонович? — спросил Андрей, изучающе исследуя собеседника.       — Они снова просят денег! — по-шпионски прошептал Зорькин. — Если честно, эти адвокаты не вызывают у меня доверия. Каждый раз они просят аванс. Я, конечно, преумножил стартовый капитал «Никамоды», но я не готов спустить всё на этих двух ушлых хмырей!       Жданов обернулся и еще раз осмотрел Филина и Рулина, которые уже пропали в стране лимонии. Они настолько были увлечены игрой, что не обращали на них с Николаем никакого внимания.       — Так, значит, они снова просят денег?       — Да! Снова! И я просто не могу больше с ними пить, — жалобно простонал Коля, но по инерции опрокинул в себя еще одну рюмку водки.       — Быть может, им нужна оплата, чтобы вести дело? — предположил Андрей.       — Так они не должны его вести! Они должны его тормозить! Суд должен оттягивать процесс. А потом вы выйдете из кризиса, заплатите по долгам и всё — гудбай «Никамода»! Вот, что нам от них нужно.       Андрей нервно сглотнул. Этот Зорькин походил на кого угодно, но только не на человека, который собирается соблазнить Пушкарёву и с ее помощью увести у него компанию. Николай был идейным, отдавался делу, очень хорошо разбирался в том, что делает. И это только то, что явно лежало на поверхности.       Будучи не в том состоянии, чтобы увиливать, Зорькин стал рубить правду матку.       — А вот вы, если честно, мне не особенно-то нравитесь, господин Жданов.       «Можно подумать, я от тебя в восторге! Да у меня последние пару месяцев только от одной мысли о тебе начинается изжога!» — подумал про себя Андрей.       — Вы — самодур. Пушкарева сидит у вас в офисе до ночи, а у нее, между прочим, жизнь… личная!       — Какая еще жизнь личная? — сердце Андрея резко рухнуло вниз. Он встрепенулся и вцепился в Николая ненавистным взглядом.       — Такая! Которая у людей должна быть. А у Катьки только работа. А после работы, опять работа. И хорошо, я ей помогаю. А так не знаю, как бы она все вывезла одна.       — Очень благородно, — процедил Жданов сквозь зубы. — И в чем же еще вы помогаете Кате? Хотя нет, спрошу напрямую. Что уж тут таить. Вы давно встречаетесь?       — С кем? — непонимающе пробормотал Зорькин.       — С Памелой Андерсон, блин! С Катериной! С кем же еще! — рявкнул Жданов, закипая с каждой секундой всё больше. Не в силах сдержать эмоций, он резко откупорил бутылку с виски и жадно припал прямо к горлышку.       — С Пушкарёвой мы вообще не… То есть, совсем ни-ни. Никогда! Мы ж с ней как брат и сестра. Да и Пушкарева не в моем вкусе. Она же вся какая-то…       Андрей, повинуясь неизведанному инстинкту, испепеляюще зыркнул на пьяного собеседника. Внутри отозвалось неприятное мерзкое чувство, а перед глазами побежали строчки из инструкции Малиновского. Ему было невыносимо противно слышать гадости про Катю. И не потому что он был таким правильным и не выносил оскорблений в сторону женщин, просто Катя была не просто женщиной. Она была для него… Здесь Андрей обычно заходил в тупик и предпочитал не лезть дальше в дебри.       — И вообще, у меня есть девушка и я ее очень люблю! — с гордостью отчеканил юнец и полез в карман брюк, как выяснилось позже, за фотографией. Взглянув на фото, Жданов прыснул смехом. С портрета хищно скалилась полоумная Клочкова, требовавшая с него особняк во Франции несколькими часами ранее.       — И что, у вас всё взаимно?       — Если честно, она еще не знает, что я ее люблю, но обязательно узнает. Когда я заработаю много денег, Виктория не должна будет больше работать секретаршей. Она не должна будет работать вообще! Я всё ей дам. Всё! — утопически распинался Коля, а Андрей снова нахмурился. Если только эта алчная фурия узнает, что с Буратино можно теоретически стрясти энную сумму, она же всю душу из него вытащит. И все деньги, принадлежащие, между прочим, Зималетто. Да уж, они с Малиновским ждали беду с другой стороны, а тут оказывается вон что…       — Собирайся, домой поедем.       — К кому? — пьяно икнул Зорькин, покачиваясь.       — К тебе, конечно! Хватит тебе на сегодня. Говори, где живёшь, — Андрей бросил на стол несколько купюр, помог Николаю собраться и, пока адвокатов поглотила пучина азартных игр, практически на руках выволок его из бара.