Часть 1

Больше всего на свете Экземпляр ненавидел посетителей. Противные дядьки в белых халатах бесцеремонно заходили в комнату, осматривали его как какой-нибудь музейный экспонат (хотя, конечно, он не бывал в музеях, но читал о них и предполагал, что экспонаты осматривают именно так), охали, ахали и беспрестанно восклицали что-то вроде «Невероятно!» или «Вот это экземпляр!». Собственно, поэтому он и решил, что его так зовут – никаким другим образом к нему не обращались, да и вообще с ним никто особенно не говорил. Тем не менее, кроме посетителей и довольно редких осмотров (во время них еще заставляют вставать на весы, а они всегда жутко холодные) в жизни Экземпляра ничего толком не происходило. Каждый его день проходил примерно одинаково – в восемь звенел будильник, спустя пол часа приносили завтрак, потом свободное время, в два часа обед, потом еще свободное время, после полдник, и еще немного свободного времени до ужина. В одиннадцать в комнате выключался свет, и так как больше светить было нечем, Экземпляр ложился спать. Раз в неделю перед завтраком у него брали анализы – врач, похожий на большого спаниеля, вел его по длинному коридору до железной двери с загадочной надписью «Лаборатория». Такого слова Экземпляр в книжках еще не встречал и потому понять не мог, только про себя посмеивался над тем, как смешно оно звучит. Книги ему приносила старая сердобольная медсестра, когда-то научившая его читать. Правда, это раньше так было, теперь она куда-то пропала и никто не потрудился объяснить Экземпляру, что с ней. Но книги не забрали, и потому все свободное время он перечитывал их и рисовал иллюстрации. Но все никак не мог Экземпляр понять, что за загадочные «деревья» там, далеко, и еще какое-то небо, синее отчего-то, замерзло, наверное. Хотя почему замерзших людей описывают синими он тоже не понимал и пристально оглядывал свои ноги во время осмотра, ожидая, что они тоже посинеют, как путешественники в книгах. И шли одинаковые дни один за одним, медсестра не появлялась, осмотры стали проводиться реже, и ровным счетом ничего не происходило до сегодняшнего дня. Экземпляра разбудили раньше, чем обычно, и зачем-то заставили прибраться. Спустя некоторое время входная дверь открылась и внутрь зашел доктор. За ним вошел мальчик ростом примерно с Экземпляра, очень русый и очень веснушчатый, а еще рабочие, которые внесли кровать и небольшую сумку с вещами. А потом доктор и рабочие вышли и мальчики остались наедине. В какой-то из прочитанных Экземпляром книг собаки обнюхивали друг друга и это равнялось знакомству. Почему-то он вспомнил об этом именно сейчас, но что-то подсказывало ему, что это не лучший выход. Нужно было сказать что-то, как-то начать разговор… – Экземпляр, – и протянул руку. Вроде, люди представляются, когда видят друг друга впервые. Новый мальчик с удивлением посмотрел на Экземпляра, но говорить не торопился. – А ты? Тебя как зовут? – Стой, это твое имя? Экземпляр? – Мальчик недоуменно поднял брови. – Ну, зовут меня обычно Экземпляр, а имени у меня нет. – Это как так нет? Совсем нет? Экземпляр смутился. Выходило, что не иметь имени плохо. Но почему это плохо, если оно не нужно? По крайней мере, за столько лет не понадобилось. – Ну нет и нет, надо оно мне. – И Экземпляр на всякий случай насупился. – Да ладно, не обижайся, хочешь, тоже буду без имени, зови меня Предмет, или Вещь, или еще как, ты же не обиделся, да? Обиделся? Казалось, будто этот короткий разговор освободил мальчика от невидимых оков и теперь он демонстрировал всю свою неиссякаемую энергию. Каждая мышца его лица, каждый волосок на голове, руки, ноги, все пребывало в постоянном движении. От такого напора Экземпляр еще больше смутился, но, как оказалось, обижаться на этого мальчика и правда не выходило, настолько он был умилен в своей непринужденности. Быстро между ними завязался диалог, мальчику определили имя Невероятный (а вместе Невероятный Экземпляр), потом под скальпелем неиссякаемого интереса оказался уклад жизни Экземпляра и распорядок дня, дальше принесли обед, теперь состоявший из двух порций, а после него мальчики принялись строить теории. Оказалось, это очень весело: можно представить, что они – тайные наследники престола и под замком чтобы не допустить государственного переворота, или все дело в том, что они – носители загадочной болезни, которой могут заразить человечество, но эта теория сломалась из-за того что врачи заходили в комнату без масок и защитных костюмов, однако этому быстро нашли объяснение: у всего персонала иммунитет к этой болезни или она не смертельная и врачей тоже никуда не пускают, а они ей болеют. В общем, время летело незаметно. Неожиданно настало время ужина, потом так же неожиданно выключили свет, но смех не стихал еще долго. Наутро пришли врачи, был осмотр. Потом – внезапно для Экземпляра и еще более внезапно для Невероятного – хлынул поток посетителей. Всё те же дядьки в белых халатах, но теперь они бесцеремонно осматривали Невероятного, вертели его вокруг своей оси, зачем-то просили открыть рот, оттягивали веки, трогали за руки, а один даже зачем-то осмотрел подошву сначала на правой, а потом на левой ноге. Когда посетители наконец ушли, настало время обеда. После него мальчики внимательно осмотрели друг друга в надежде найти причину такого любопытства, но ничего особенного не обнаружили. А еще Невероятный много рассказывал про жизнь снаружи. И про небо, и про холодных путешественников, и про деревья, и про все-все, что интересовало Экземпляра. И снова потянулись дни, хотя и менее скучно. Множество посетителей – гораздо больше, чем к нему, с легким уколом ревности отметил про себя Экземпляр – тянулось к Невероятному, и все чему-то поражались. И казалось, что чем дальше, тем больше людей в белых халатах приходило, и хоть бы один – хоть один! – подошел к Экземпляру. Но его просто игнорировали, а потому он чаще всего просто уходил вглубь комнаты, или и вовсе запирался в уборной с книгой и сидел там, пока не стихали голоса. Отношения с Невероятным тоже со временем становились все более натянутыми. Порой Экземпляру хотелось простой тишины, как раньше, он пытался читать, но Невероятного не прельщала его небогатая библиотека, поэтому он донимал Экземпляра бесконечными разговорами. Однажды Экземпляру даже подумалось, что где-то у этого мальчика обязательно должен быть выключатель, как у лампочки в уборной, не может же он вечно быть таким активным. В конце концов, Экземпляр начал скучать, хотя и не осознавал этого. Просто хотелось вернуть тишину, внимание посетителей, здоровый сон, и… свободу, наверное. Он так и не признался себе в последнем, ни тогда, ни потом, свобода ведь не в комнате, не в четырех стенах, она там, где-то снаружи, где над мифической травой синеет мифическое небо, и во все стороны сплошная свобода. Однако жить с Невероятным становилось все сложнее и сложнее, с его-то легковоспламеняющимся темпераментом и повадками вечного двигателя, бесконечными рассказами о том, как снаружи хорошо и какой там свежий воздух, и, что не менее важно, с вниманием, которое он полностью перетянул на себя. Экземпляр чувствовал, что внутри него поднимается волнами отвращение, и старался загасить его всеми возможными способами, но все бесполезно. И вот, наконец, накопившаяся внутри него желчь нашла выход. В тот день все было как всегда. Потоки посетителей казались бесконечными, и, когда люди наконец иссякли, Невероятный сравнил их с рекой, к которой его когда-то возили. Он рассказывал о водных потоках, о больших гладких камешках на дне, о том, что вокруг были горы и высокие деревья, о том, как хорошо там было дышать, и еще о том как полез в реку и промочил штаны, хотя они были закатаны до колена. И, как потоки в его рассказе, бурлили в груди у Экземпляра отвращение и зависть. Он набросился на Невероятного и повалил его на кровать, жалобно скрипнувшую под весом двух мальчиков. Под рукой оказалась то ли подушка, то ли одеяло, Экземпляр ошалело схватил это, не придав даже значения, что. Невероятный не успел и понять, что произошло, не то что сопротивляться. Ему оставалось только дергать ногами и руками и мычать во что-то белое и мягкое, не дававшее вдохнуть. Когда на шум прибежали врачи, было уже поздно. Как на пышной королевской перине, в скомканном одеяле лежал Невероятный, слегка посиневший. Правда, не от холода, теперь Экземпляр ясно это понимал. Сам он сидел рядом на полу и устало оглядывал вошедших. Не удивительно, но иронично, что перед ним стояли люди в белых халатах, оглядывавшие его с таким пораженным лицом, будто он – музейный экспонат. И он решил им помочь: – Вот это экземпляр!