Часть 1

– Пожалуй, этого должно хватить.       Луи еще раз осмотрел груду доставленных со всех уголков Вварденфелла двемерских механизмов – и кончиками пальцев потер уставшие глаза. Теперь, если он все рассчитал правильно – а так оно и есть – то добытой контрабандой машинерии должно хватить на эксперимент, подобного которому Тамриэль не видел со времен Тайбера Септима! Осталось только найти по-настоящему хорошего кузнеца, чтобы соединить все эти трубы, маховики и шестерни воедино, вновь проверить и запустить... И можно гордиться: он в одиночку добьется того, что обожествленный император и его маг Зурин Арктус когда-то создали первыми в мире... после двемеров, конечно же. Когда его детище заработает, все эти горе-исследователи двемерского наследия вынуждены будут склонить головы перед гением Луи Бошама, фамилию которого они так глупо перековеркали в «Чернозема». А ведь они, несмотря на все их усилия, так и не сумели воссоздать даже простую двемерскую паровую повозку – и до сих пор весь этот Морровинд использует для перевозки грузов своих уродливых ящеров-гуаров и отвратительно воющих силт-страйдеров! И те неделями еле ползут от перевала к перевалу, через хрупкие мосты и засады бандитов, как и сотни лет назад. Дикость! Но ведь двемеры уже бесчисленные века назад покорили здешнее пыльное небо и просто летали по нему над горами и реками, за считанные дни пересекая Вварденфелл из края в край. Что – левитация? Тратить безумное количество магической энергии там, где будет довольно простой силы пара? Варварство! Глубинные эльфы давно ушли, оставив все свои сокровища в глубинах этой земли – и даже боги будут смеяться над ныне живущими, если те не возьмут все это себе. Но до него, Луи, догадался лишь один Тайбер, который тоже, как говорят некоторые, был родом из Хай Рока... И пусть даже сам он свое воздушное судно строит, исходя из личных, несколько пикантных интересов – найдется ли тот, кто посмеет осудить его за это? Слава, уважение, богатство... и женщины – все это уже не за горами.       Да, теперь женщины перестанут потешаться и пренебрегать им, гениальным мэтром Бошамом, когда его стараниями мир избавится от векового застоя и шагнет в будущее. Возможно, его тогда даже будут сравнивать с Тайбером, в каком-то смысле. Ведь бретоны, как ни крути, это народ, воплотивший в себе все лучшее, что есть в Тамриэле: ум, изящество, долголетие! Этому миру повезло с первым Септимом, пусть тот так и не вытащил мир из варварства – повезет и с ним, Луи Бошамом!       Долгие годы он потратил на то, чтобы отыскать в пыльных недрах магических гильдий обрывки чудом уцелевшего знания: пришлось обшарить добрую половину Хай Рока, пробиться в Университет Сиродила, посетить Морнхолд... Самый же важный вклад в эти порядком затянувшиеся поиски, как ни странно, внес некий телваннийский маг, в письме обозначивший себя просто как «Ф». Но тетрадка с чертежами, присланная этим «Ф», оказалась действеннее ряда копий с книг двемеров, добытых бесчисленными экспедициями в руинах с риском для жизни и рассудка.       Теперь же судьба занесла его и в эту пыльную пустыню, где Луи и предстоит воплотить свой замысел в реальность. Он, Бошам, достиг таких высот, что все прочие двемерологи уже с трудом его понимают: для них все эти когереры и трубки – лишь диковины или предметы искусства. А он прекрасно знал, какие это удивительные вещи, и даже почти умел их применять. Оставалось сделать лишь последний шаг...       Тяжелая двемеритовая шестерня неустойчиво лежавшая на связке труб, вдруг рухнула на каменные плиты пола и прервала грезы изобретателя. Слишком тяжелая, чтобы изящные руки Луи смогли поднять ее в одиночку, но те, кого он наймет, справятся. Нужно бы поскорее – терпение здешней главы и соотечественницы Луи, Эдвинны Эльберет, велико, но не беспредельно. И пока эта женщина не прогнала его со всем скарбом прямо в эпицентр очередной пыльной бури, следовало приниматься за дело. А затем Луи удивит своего старого приятеля Бередитта Джасталя, что застрял у каких-то нордов на краю света – и который, собственно, и мотивировал его на научный подвиг, а теперь настойчиво звал в гости.       Именно проныра Бередитт, каким-то чудом ставший главным и единственным летописцем у нордской общины чего-то там под названием Тирск, выведал у местных пьянчуг легенду, о которой и рассказал другу. В легенде, ранее передававшейся из уст в уста, говорилось о чудесном амулете первого главы этого самого Тирска – Хротмунда Красного, который делал своего хозяина необычайно популярным у прекрасной половины своего клана. Вождь давно уже покоился в своем кургане, но друг-летописец Бошама уверял, что амулет всенепременно цел и должен находиться там же. А поскольку норды то и дело совершали паломничества в этот курган, чтобы поклониться другому артефакту Хротмунда – огромной секире, то определенно знали, как туда добраться и как войти в охраняемый склеп. Джасталь проявил редкостное хитроумие и изворотливость, узнав то и другое.       Курган располагался в самом глухом и опасном месте заснеженного Солстхейма, где-то в горах, и был окружен неким мемориалом, сверху похожим на легендарного чудовищного волка, в бою с которым и пал Хротмунд. Дух волка и доныне хранил покой вождя, давая пройти лишь тем, кто знал имя чудища. И имя это было – Онджаг.       Всего-то и нужно было снарядить туда экспедицию, забрать амулет, явно не считавшийся у брутальных северян хоть какой-то святыней, – и можно было пожинать плоды своих трудов. Приди и возьми... Вот только проклятый остров располагался так далеко! Затем следовало обшарить едва ли не треть его просторов, отыскать курган – а Луи вовсе не считал себя великим воином, которому по силам такой подвиг. Более того, даже магия давалась ему с изрядным трудом. «Ни рыба, ни мясо» – так, кажется, отозвалась о нем та последняя пассия, за которой он пытался ухаживать? Сколько же одиноких лет прошло с той поры? Нет, Луи доводилось слышать про какое-то удивительное здешнее средство, способное сделать притягательным для женщин даже уродливого бугая-орка... но то, как ему говорили, делалось из местных жуков. А любых жуков он, Бошам, терпеть не мог настолько, что даже отказался есть здешние блюда: скаттл и вяленое мясо, когда узнал – из какой живности их готовят. А грибная диета не слишком хорошо сказывалась на самочувствии бретона.       Зато голова у него соображала получше, чем у большинства из этих напыщенных выскочек – и он, Луи Бошам, не удовольствовался просто спокойным теплым местечком, как они. Или как тот же Бередитт, с которым следовало бы непременно встретиться, чтобы вспомнить старые деньки и показать найденную реликвию. «Амулет заразительного очарования» – так, кажется, он ее называл в своих письмах. Что ж, звучит вполне себе интригующе, словно обаяние – это своего рода болезнь, ха-ха! А ведь воздушный корабль, описанный в историях о великом Талосе, сумеет преодолеть и моря, и горы с их опасностями, доставив своего хозяина прямо к подножию нордского кургана. И какой фурор затем Луи произведет в своем родном Вэйресте, когда вернется в сиянии славы ученого – и не только. Столица знаний, любви и порока, скоро Луи Бошам придет и завоюет тебя! ***       Вот только отыскать в здешнем захолустье действительно толкового кузнеца, оказалось той еще задачей. Эргнир, норд из здешней Гильдии бойцов, возиться с «рухлядью» отказался, пусть затем пытался сгладить свою резкость уверяя, что попросту сильно загружен заказами от своего руководства. Вероятно для того, чтобы надоедливый бретон не докучал ему больше, кузнец порекомендовал тому своих нескольких собратьев по ремеслу: в особенности – имперца Сироллуса Саккуса, обретавшемуся где-то в далекой крепости Эбенгард. Бошам подумал и тут же настрочил письмо, в котором предлагал мастеру Саккусу «интересную и выгодную работу», но ответа так и не дождался. Эргнир же уверял, что Сироллус Саккус – едва ли не лучший кузнец во всей Империи и способен выковать что угодно, да Луи и сам смутно помнил, что читал это имя в одной из книг – вот только книга эта описывала события седой старины! Вряд ли нынешний мастер был тем самым, кто выиграл какое-то там кузнечное соревнование, зато свою неучтивость успел доказать с лихвой.       В списке Эргнира были и другие кандидаты, среди которых изобретатель с удивлением нашел даже одну женщину-данмерку, обустроившуюся в богатом районе города. Та, правда, сразу же заявила, что не работает с чужаками, а лишь с теми, кто вступил в ряды воинов Дома Редоран, присоединяться к которому у худосочного Бошама не было ни желания, ни возможности, а везти свои двемерские сокровища через половину пустыни, к более сговорчивому кузнецу из поселения Маар Ган, бретон не желал категорически. На это ему поведали о совершенно райском местечке, где обитало некое кочевое племя Зайнаб, кузнец которого был едва ли не столь же хорош, как и легионер Саккус... Вот добираться туда предстояло вокруг всей кошмарной Красной Горы. Как ни крути, ему предстояло совершить безумное путешествие, чтобы избавиться от необходимости совершать таковые впредь – воистину, ирония судьбы!       После того, как Луи решительно отказался от блужданий по местным пыльным пустошам, ему оставалась лишь дорога в Балмору, к ее прижимистым и наглым торговцам из Дома Хлаалу. Вот только до ближайшего гуарьего каравана, который смог бы отвезти туда все принадлежащие ему двемерские механизмы, требовалось ждать месяц, а то и больше, гарантий, что этот вояж не будет напрасным, не было никаких, а проблемы со стороны имперских властей могли стать той еще занозой – пришлось отправляться налегке, на отвратительно воющем силт-страйдере. И вот тут-то Луи на собственной шкуре ощутил все прелести здешнего транспорта: огромное насекомое едва успело отправиться в путь, как бретона начало укачивать, словно на корабле, идущем по бурному морю. И пусть погонщик уверял «сэру мага», что вскоре тот привыкнет к качке и перестанет обращать на нее внимание – желудок Луи продолжал бунтовать, потешая серокожих пассажиров из числа местных.             Ученому пришлось высадиться на полпути, с позеленевшим лицом и трясущимися ногами, чтобы дальше отправиться уже своим ходом. К счастью, неподалеку находился небольшой городишко, называемый Кальдерой, где размещалось управление одной из эбонитовых шахт острова – куда Луи и направился, чтобы немного передохнуть и забыть о полном позора дне. Но как знать, возможно и здесь он сумеет найти какого-нибудь не слишком криворукого кузнеца? При шахте же обязан быть мастер, умеющий чинить железные вещи, разве нет?       Кузнец и впрямь нашелся: очередной норд со странным именем Ходлисмод, который, едва узнав, что от него требуется посетителю, отправил того договариваться с некими Гораками, уверяя, что без их разрешения просто не может покинуть Кальдеру и отправиться скамп знает куда – хотя так-то он не против немного заработать честным трудом.       Особняк Гораков находился неподалеку, оказавшись едва ли не самым крупным зданием в поселении – не считая некоего то ли дворца, то ли замка, в котором разместилась администрация шахты. На стук в дверь, ту открыл какой-то орк, явно бывший под хмельком и крайне удивившийся незнакомому посетителю. Повесив на пояс зажатую в кулаке массивную дубину, привратник на ужасном общетамриэльском наречии все же пригласил Луи войти.       Такого количества орков, какое обреталось в этом особняке, Бошам не встречал, пожалуй, с тех пор, как покинул родной Хай Рок. Немудрено – дом был обиталищем целого орочьего клана Гораков, оказавшихся, как смекнул Луи, настоящими негласными хозяевами Кальдеры, чтобы не сказать грубее. Быстро поняв, что требуется пришедшему «человечишке», те озвучили цену за услуги здешнего мастера – пусть и не такую высокую, как опасался Бошам, но все же и не маленькую. Луи попробовал поторговаться, но этому изрядно мешали звуки барабана, неистово грохотавшего где-то наверху. Когда же сумма наконец была озвучена и уплачена – окзывается, Ходлисмод изрядно задолжал банде Гораков и плата пойдет в погашение этого долга – повеселевшие орки один за другим побрели наверх, где тут же послышался развеселый звон бутылок. Недавний привратник, торопясь и сглатывая слюну, торопливо выпроводил посетителя, вручил тому безграмотно написанную бумагу, разрешающую кузнецу отправляться в путь, и, вероятно, тоже отправился отмечать прибыльное дельце. «Интересно, – подумал Луи, уходя, – у них там своя таверна, что ли?»       Ходлисмод оказался легок на подъем и собрался в путь за какой-то час. Единственное, о чем он попросил Бошама, это прикупить в дорогу немного местного пива – впрочем, количество бутылок оказалось внушительным, но норд уверял, что иначе он попросту не может работать на местной жаре. А вот то, что в Кальдере оказалось свое отделение магической гильдии, а при ней – и недавно учрежденный маг-мистик, способный сразу телепортировать посетителей в Альд'Рун, Луи одновременно и обрадовало, и крайне раздосадовало. Проклятье, он мог бы сразу отправиться сюда, минуя все то, что пришлось испытать в поездке на этой гигантской блохе! И как его только угораздило забыть о телепорте? Так что на месте они оказались почти сразу, за что Ходлисмод тут же и выпил. Привычка кузнеца то и дело опрокинуть пенную кружку не внушала особого доверия, но сам норд уверял, что делает это «чтобы руки не дрожали». Вот только тремор от мастера отвязался далеко не сразу, а лишь после осушения не менее, чем трех бутылок сразу, после чего норд полез осматривать «железки».       В машинах, конечно же, этот пьянчуга почти не разбирался, а потому просто соединял и клепал на своей походной кузне то, что велел наниматель. Зато не обделенный силой северянин легко ворочал массивные двемерские устройства, уверяя, что справится с ними быстрее, чем иссякнет его запас выпивки. Луи же сейчас радовало другое: Ходлисмод должен был сделать работу прежде, чем наступит Фестиваль Новой жизни, который норд уж точно не преминет отметить обильными возлияниями.       Постепенно огромная груда металла начала превращаться в корпус небольшого судна со странно выглядящими надстройками на палубе. Ходлисмод не задавал лишних вопросов и большей частью лишь гремел молотами или хлестал свое пиво – зато Луи нашел себе почти идеального слушателя, равнодушно внимающего звучащим грандиозным планам бретона-изобретателя, который попросту грезил наяву в предвкушении «великого дня». И пусть несколько раз почти готовый корабль пришлось изрядно переделывать по причине неточностей в добытых чертежах – Бошама это не слишком смущало: прогресс был налицо. Машины работали, делали свое дело – вот только порой дребезжали так, что становилось чуть боязно: словно то был не безотказный двемерский двигатель, а металлический бочонок, в который какой-то шутник закинул десяток булыжников. Луи наглухо задраил люки, ведущие к сердцу его детища, что несколько уменьшило доносящийся изнутри лязг, но вот первоначальное желание испытывать корабль лично вдруг начало испаряться с невиданной скоростью. А лишних денег, чтобы нанять более умелого кузнеца и перебрать вновь всю конструкцию судна, почти не оставалось. Зато Ходлисмод сдержал слово, закончив свою работу одновременно с последней бутылкой мацта и исчез в портале гильдии, пообещав, что не забудет «старика-чудака». И несколько дней спустя Луи получил из Кальдеры письмо, крайне его удивившее.       Оказывается, у клана Гораков было на примете и несколько людей, готовых помочь в странствии, о котором болтливый бретон рассказал кузнецу почти все. Мало того – эти самые люди были готовы в считанные дни сняться с места и отправиться почти куда угодно (лишь бы подальше от Морровинда, как понял Луи). Лететь с такой компанией ему, правда, не улыбалось, но так можно было немного сэкономить – и у Бошама появилась новая идея.       И правда, кто сказал, что в первой же экспедиции на Солстхейм он должен участвовать лично? К тому же – что будет с Тамриэлем, если по какой-то несчастливой случайности с ним, гениальным изобретателем, что-нибудь случится? Он не должен рисковать собой! А команда авантюристов вполне может и сама справиться с порученной им миссией, возможно даже – не потерявшись на обратном пути. ***       Встреча с будущей командой первой воздушной экспедиции на Солстхейм оставила у Луи странное впечатление. Бывший то ли капитан, то ли помощник капитана, некогда управлявший пошедшим ко дну имперским торговым судном, представился как Роберто Джодойн. Он, судя по надменному взгляду и пренебрежительно оттопыренной губе, и в ломаный септим не ставил своего нового работодателя и сразу заявил, что берется за это дело только ради солидного вознаграждения. Вот только на деле чувствовалось, что капитан не больно-то смыслит в том, как правильно торговаться. Чего нельзя было сказать о его помощнике и соотечественнике, назвавшемся Франсуа – тот был более тактичен и воспитан, но хорошо знал цену деньгам – и Луи трижды успел пожалеть, что не придумал поговорить с капитаном наедине, чтобы сэкономить себе сотню-другую септимов и удовольствие от обдуривания важничающего Джодойна. По итогу они договорились на полутора тысячах монет задатка и еще трех – когда работа будет выполнена. Но теперь Бошам серьезно опасался, что после получения заветного амулета может остаться в Морровинде почти без гроша, ведь скаредная Эдвинна уже дважды отказывала предоставить ему хотя бы крохотный займ!       Утерев выступивший на лбу пот, великий изобретатель Бошам теперь мог рассмотреть и остальную команду – вот только ничего особенно интересного в ней не было: просто двое данмеров, мужчина и женщина, да в придачу к ним – откровенно бестолкового вида аргонианин, которым все остальные откровенно помыкали. Луи бы ничуть не удивился, если бы выяснилось, что Джодойн попросту прибыл в Морровинд, чтобы прикупить себе раба по сходной цене там, где это разрешалось законом.       Теперь, когда Луи получил команду для своего корабля, он мог, наконец, гордо продемонстрировать хоть кому-то свое изобретение – то, на чем им вскоре предстояло отправиться в неблизкий путь. Особенно порадовал изобретателя откровенно ошарашенный и несколько глуповатый вид чванливого «кэпа» Джодойна – да что там, даже его помощник Франсуа в тот момент немного растерялся, глядя на металлическую ладью, из надстроек на палубе которой торчали многочисленные трубы и массивные, соединенные с шестернями колеса. Венчало все это творение гениальной мысли еще несколько высоких труб, из которых лениво вырывались легкие струйки пара – питалась вся эта машинерия от горсти скверного качества камней душ, доставшихся Бошаму почти даром, и не подразумевала полного отключения. Изобретатель мог бы так же легко перевести свое детище и на использование дешевого древесного угля, но вот как раз с этим в морровиндской пустоши была определенная проблема. А камни ему достались от Эдвинны – те самые, что ухитрились испортить при обучении основам магии ее бестолковые ученики – но энергии душ, заключенных в этих кусках морфолита, должно с лихвой хватить на полет до Солстхейма и возвращение назад. Но не намного больше – он, Луи, еще не сошел с ума окончательно, чтобы за свой счет позволить наемникам лететь туда, куда им вздумается! А когда судно, гордо названное «Бошам-1» вернется и принесет ему известность и мешки золота, Луи сумеет еще раз усовершенствовать его конструкцию: сделает так, чтобы двигатель мог работать годы напролет – и отправится покорять Тамриэль! А если к этому прибавить еще и трофей из гробницы...       Изящный полет мысли прервал грубый толчок в плечо: Джодойн решил поинтересоваться, как управлять «этой развалюхой». Глядя в его злые и в то же самое время растерянные глаза, Луи испытал прилив чувства собственной важности и незаменимости, после чего набрал в грудь воздуха – и разразился пространной лекцией о машинах и полетах вообще и о том, какое великое дело они совершат вместе с «отважными первопроходцами» – в частности. Первыми в этой эре и почти в истории, они...       Вот только первопроходцы всю эту торжественную речь откровенно зевали, все – даже глупый аргонианин, а затем последний и вовсе вознамерился прикорнуть рядом с гениальным изобретением. А затем помощник капитана вежливо, но решительно прервал эти словесные излияния уточнением: как он, Луи Бошам, планирует из середины пустыни доставить свое судно в ближайший порт? Святая простота, они так ничего и не поняли! Зато каково было их удивление, когда гордый собой изобретатель заявил: этой лодке не нужна вода, чтобы плыть, ее стихия – воздух! А стоящий внутри двемерский механизм был столь надежным, что вполне мог использоваться даже теми, кто ничего не смыслит в двемерской механике – будь это иначе, он, Луи Бошам, никогда бы не позволил своим друзьям так рисковать! Но машины двемеров вполне могут работать сами по себе, столетиями, при минимальном уходе – и даже вовсе без такового! А ведь и правда, вдруг задумался Луи, – если его творение будет способно управляться неграмотной командой, почти что дикими валенвудскими имга – то его авторитет изобретателя лишь сильнее возрастет: А потому практическое объяснение того, что потребуется от команды в полете, было лаконичным, почти до сухости: кратко о назначении рычагов управления и рулях высоты. А вдобавок – строжайшее предупреждение: никогда, ни при каких условиях не трогать главный двигатель и вообще не входить внутрь механической рубки! И на этом инструктаж завершился.       Вскоре пришло время испытать команду – и сам корабль – в воздухе. Луи вновь повторил свои краткие инструкции о назначении различных рычагов – на этот раз Джодойн и его помощник слушали его внимательно и даже с некоторым почтением. Повинуясь командам зашипел пар, быстрее завертелись колеса – и, едва изобретатель торопливо убрался с палубы на безопасную землю, спрятанные в недрах корпуса меха начали наполняться магической эманацией, подобной той, что наполняет брюхо местной летающей твари – нетча. Лишь каких-то четверть часа – и «Бошам-1» наполнился этим легчайшим газом, развел пары и был готов ко взлету. Капитан уже стоял у рулевого колеса, Франсуа деловито спустился в трюм, проверяя составленные там бочонки с водой: Луи решил, что самое время будет проверить грузоподъемность воздушного корабля, а потому больше половины трюма было занято. Оба данмера абсолютно невозмутимо (в самом деле или лишь для вида?) стояли на носу судна, а аргонианин все так же бестолково суетился. Но едва нетерпеливый «кэп» подал команду – и вместе с Франсуа направили корабль вверх, какому-никакому спокойствию Плывущего-по-Волнам тут же пришел конец. С причитаниями мечась по палубе, он едва не столкнул за борт одного из данмеров-матросов, после чего, получив пару увесистых затрещин, ящер немного успокоился, после чего резво скрылся в направлении трюма. Корабль же тем сперва немного поднялся в воздух, затем принялся выписывать виражи почти что над самыми крышами Альд'Руна – к заметному удивлению и страху собравшихся внизу местных, скрипя при этом, словно несказанное колесо гуарьей повозки. Когда Луи уже решил, что безумец у руля судна просто забыл, как управлять, и сейчас разобьет все его труды о городские крыши, «Бошам-1» совершил последний крутой вираж и пошел на посадку, едва не протаранив при этом истошно взвывшего силт-страйдера. Так, под вой несносного насекомого и крики его разъяренного погонщика, и состоялся первый маленький триумф изобретателя-бретона – вот только-что Луи вдруг заметил, как от корпуса отвалился и тут же исчез в наносах бурой пыли один из болтов, скреплявших между собой листы обшивки. Проклятье! Но в целом пробный полет прошел очень даже успешно: осталось только загрузить трюм корабля припасами в дорогу, а головы его команды – нужной информацией.       С последним пришлось повременить, поскольку сошедшая наземь команда дружно устремилась к дверям местной таверны с отвратно звучащим названием «Крыса в котелке», где и осталась до самой ночи. Впрочем, уже следующим – пусть и поздним – утром, все они вновь прилежно слушали разглагольствования своего нанимателя и его инструкции в дорогу, пусть порой и страдальчески морщились от излишне пронзительного голоса Луи. Последний же, с немалой долей злорадства, вбивал в эти страдающие с похмелья головы все новые и новые сведения: остров Солстхейм, где за горной грядой Моэсринг и пиком Хвиткальд и находится «Проклятие Хротмунда», где надлежит отыскать вход в сам курган. Насчет тайного слова, отпирающего вход в усыпальницу вождя, Бошам был особенно непреклонен, заставив всю команду, кроме разве что аргонианина, выучить его назубок: Бередитт в своих письмах уверял друга, что стоит ошибиться хоть немного – и произойдет что-то ужасное и непоправимое. Затем Луи чуть менее строго велел своей команде не слишком стремиться обобрать гробницу дочиста, по крайней мере – оставить там огромную секиру покойного, во избежание конфликта с его почитателями. Найти и привезти ему найденный амулет – и на этом все. Вот только по глазам команды Бошам видел, что своего те точно не упустят.       Лишь прошлой ночью бретон вдруг спохватился, что даже небольшое количество камней душ, заложенное в двигатель судна, не гарантирует то, что капитан Джодойн не попытается обдурить своего нанимателя тем или иным способом. К счастью, у местных торговцев на такой случай было очень изящное решение, которое попытавшемуся взять денег в долг Луи пришлось испытать на себе. Клятва, данная именем бога торговли Зенитара, оказалась намного надежнее бретонских векселей и долговых расписок: нарушившего условия сделки вскоре покидала всяческая удача в торговых делах, а затем – и в жизни. Бошам настоял на ритуале клятвы, которую сам же тщательно и зачитал – пусть и по бумажке. Вот только ловкач Франсуа тут же воспользовался подвернувшейся возможностью, чтобы не дать своему нанимателю улизнуть хоть на септим в предстоящей плате. Но оно стоило того!       Через три дня экспедиция отправилась в дорогу. В трюме лежали запасы продовольствия, воды и спиртного, рассчитанные на два месяца, хотя, по расчётам Луи, путь не должен был занять и одного. Была как раз середина месяца Вечерней Звезды, через пару недель весь Тамриэль должен был начинать отмечать Фестиваль Новой жизни – но, казалось, Альд'Рун праздновал его уже сейчас: слухи о невиданном корабле разнеслись мгновенно и поглазеть на его отлет высыпал, наверное, весь город. Прежде важные и чопорные, эти данмеры теперь облепили все мало-мальски удобные места на крышах домов, а кому места не хватило – толпились на улицах. Луи даже показалось, что в толпе, забравшейся на купол «Скара», местного района богатых поместий, он разглядел одеяния местных советников – благо погода оказалась на удивление хорошей для этих мест. Не было лишь упрямой Эдвинны, так и не удосужившейся одолжить ему несчастные пять сотен септимов, и ее подопечных. Зато жуликоватого вида отребья, шныряющего среди горожан побогаче, хватало с лихвой. Похоже, немало ротозеев сегодня не досчитается своих кошельков, а воры будут отмечать удачный день – в то время, как он, Луи, подаривший им этот праздник, остается почти без денег!       И вот уже «Бошам-1» важно окутался белыми клубами пара, протяжно заскрипел, вздрогнул – и медленно, величественно оторвавшись от земли, взмыл в воздух под дружный изумленный вздох собравшихся. Затем толпа загалдела так, что несколько паривших над нею крылатых ящеров посчитали за лучшее скорее убраться прочь – а летающий корабль меж тем изящно, пусть и скрипя, развернулся, устремляясь на северо-запад, к своей цели.             Напоследок нахмурившийся Бошам увидел, как ящер Плывущий-по-Волнам развешивает сушиться какие-то тряпки прямо на трубах главного двигателя, которого он строго-настрого запретил даже касаться. Внезапно там что-то особенно сильно скрежетнуло – и вниз полетел кусок металла, ярко сверкая в предательски пробившемся сквозь облака луче солнца. Толпа радостно заулюлюкала и понеслась отыскивать сувенир, оставив великого изобретателя скрипеть зубами: то ли пьянчуга Ходлисмод оказался еще большим растяпой, чем виделся со стороны, то ли слухи о несокрушимость двемерских устройств были сильно преувеличены – да и что теперь поделаешь? Осталось лишь ждать – и Луи ждал, пока все вокруг готовились к празднествам, ждал, когда праздник уже начался...       Наступал новый, 427-й год Третьей Эры.