Посиделки с Оренбургом

На кухне было еще светло, светло-зеленые обои с цветами, обычный громоздкий кухонный гарнитур под старинное дерево, заваленный посудой, пакетами, столовыми приборами. А за столом друг на против друга сидели Байрас и Григорий, их взгляды были прикованны на шахматную доску с шашками. Если Григорий еще отвлекался, вертелся на месте, то башкир был совсем сосредоточен на игре. - Зря на рыбалку не пошли, погода чудесная - вздохнул Оренбург, бросая взгляд в окно и жмуря от закатного солнца темно-синие глаза. - Сейчас клев вечерний. Красные лучи солнца, пробивались сквозь ажурную тюль и бросала пестрые красные тени на шахматную доску, между вазочками с вареньем,с медом, с тарелкой пельменей. Матово алым светилась щека башкира, а темные глаза его были словно тлеющие угли. На деревянной подставке стоял почерневший чайник, из носика, которого поднималась едва заметная тонкая струйка пара. - Сегодня надо было мне уже выехать домой. - Байрас потер подбородок и пальцем двинул черную шашку вперед.- Зачем я на ночь остался. - Да даже толком поговорить не успели. Единственное, что я от тебя слышал это: работа-работа-работа - издевательским тоном ответил Григорий. - Я к тебе для этого и приехал. И не доволен тем, что я увидел. Ну хоть бы ты мог подготовиться? Все в последний момент. В следующий раз развернусь и уеду. - Зануда. - фыркнул Оренбург. - И куда ты уедешь. К своему братцу? А не ты ли жаловался, что он тоже не подготовился, когда ты застрял в сугробах посреди леса. Два месяца назад. - Вспомнил.- Байрас удивленно поднял темно-карие глаза на южного соседа, очередной раз мысленно делая вывод, не говорить лишнее Григорию. Но все равно, сколько веков, бывший губернатор забалтывал башкира и, к сожалению, помнил все его слова. - Ну конечно! Ты сколько жаловался. - Григорий взъерожил темнорусые волосы. - Жарко, я окно открою. Оренбург сдвинул с подоконника герань и открыл окно - Ну смотри, какая приветливая погода! Вечер такой спокойный и ветер утихомирился. Черемуха прям под окнами цветет. Вот так запах, а! Оренбург обратно бухнулся на табуретку: - Твой братец хитер, ни единой ошибки перед вышестоящими, а родного брата бросил зимой в лесу. - Не переиначивай. Я, конечно, был зол, но сейчас уже нет. Ну забыл, бывает. - Отмазался ведь татарин. А ты терпила. - У тебя привычка травить меня на родных?- скривился Байрас. - Я по факту говорю, ничего лишнего. Все татарину сходит с рук. Язык у твоего братца шершавый. - фыркнул Григорий. - Самый быстрый язык в Поволжье. Оренбург сделал ход, стукнув по деревянной поверхности шахматной доски уже потертой, почти потерявшей цвет шашкой. - Звучит так двухсмысленно - хихикнул Байрам, постукивая пальцами по краю стола, его глаза скользили по шахматной доске. - Каждый думает по мере своей испорченности. - Оренбург налил себе черного чая с чайника и намешал туда малинового варенья. Не забывал он при этом незаметно следить за шашками, чтобы противник ничего не поменял. - Ну, зная тебя я могу сказать, что ты испорченным уже пришел. - Байрас сделал ход. - Что? Да я Толей уже веками соседствую, от него и не такое наберешься. - усмехнулся Оренбург, съедая сразу две шашки противника. - Ай-ай, какой невнимательный, как всегда. - Григорий с довольным видом разложил возле себя поверженные шашки. Байрас даже бровью не повел, четыре хода подряд и на доске осталась лишь одна фигура врага. - Твоюж дивизию, ладно, сдаюсь. - выругался Григорий.- Если бы не отвлекался на еду, то показал бы я тебе. Я ты пей чай, остынет, греть больше не буду.- Оренбург начал собирать шашки. - Толеген с тобой испортился. - наконец, ответил Байрас, двигая шашки на оренбуржца. - И все же Айнур порядочный. - Ой, да он просто хорошо скрывается. На одной скромности столько детей не настрогаешь. Многоженец. - Знаешь, я не хочу думать о том, чем там занимается Айнур с Гульбикой. Ты ведь ко всем в постель лезешь. - Тоже мне святоша. Ты с татарином по пять часов в день по телефону трындишь, пока всем косточки не перемоете, не замолкаете. Он на тебя плохо влияет. Ты раньше был другим. - Честным? И ты пользовался этим. - Более искренним был, лишний раз не болтал. Сейчас бывает лукавишь часто. - С тобой по другому никак.- Байрас отпил чай и нахмурился, подумал немного и со вздохом поднялся. Слил воду с чайника, заварку стряхнул в мусорку. - Почему ты не завариваешь маленький чайник? А кипятишь сразу с заваркой в большом чайнике? Ее потом не отмоешь, гляди, уже желтая. - Күтенә өйрәт(грязная фраза, означает: не учи меня) -без акцента ответил Григорий на башкирском - Я пью чай в пакетиках, это тебе заварил, чтобы ты не сидел не ворчал, мол, заваривать гостям чай в пакетиках это неуважение. Неужели не почувствовал? Вкус, как раньше, будто снова на котле чай варим. - Твое дело, - ответил Байрас, ставя в газ чайник. Григорий собрал все шашки и положил доску на подоконник. - Аль, зря положил? Может в шахматы сыграем. - Не хочу. - Байрас пытался сесть на табуретку, подобрав ноги, однако, так оказалось еще неудобнее на маленькой поверхности. - Ну как хочешь, нехочуха. - усмехнулся Оренбург и тут он снова мечтательно взглянул в окно. - Знаешь, я даже не знаю, что чувствовать, когда смотрю на закатное небо. Как будто что-то потустороннее начинает окружать мир. Временами так жутко смотреть. Помню, я наблюдал за закатом в тумане, насколько же это выглядело зловеще. Конец дня. И все погружается в тьму. - Ночь прекрасна. - ответил Байрас. Некоторое время они сидели молча. Григорий все смотрел в окно, а Байрас жевал уже холодные пельмени, смешивая со сметаной прямо в общей тарелке. Тишина никого не смущала. В прошлом, когда им приходилось иметь дело молчание было естественно. Помниться, как Григорий, все наблюдал за сопровождающим карету Байрасом, который предпочел ехать верхом. Он держался прямо возле распахнутого, где сидел губернатор и Григорий все пытался разговорить башкира. Но тот все эти дни пути лишь коротко отвечал на вопросы, все был погружен в себя или одухотворенным лицом зависал, гляда на горы, реки, на леса. Они были мало знакомы, а некоторое время спустя, башкир вообще позволил себе намеренно игнорировать прямые вопросы. - О!- прервал царившее в темнеющей кухне безмолвие Байрас, он заметил, как бушует чайник, бурля, словно проснувшийся вулкан.- Чай так быстро закипел. Щелкнув выключателем, озарив уже темную кухню светом, башкир взял было чайник за ручку, так с носика полилась еще кипевшая вода. - Черт!- Башкир медленно поставил чайник обратно и же запрыгал на одной ноге. - Придурок! Аккуратнее! Сильно обжегся?- воскликнул Григорий. - Да нормально. Просто было неожиданно. - сел обратно башкир. - На кой черт ты так наполнил под край? - Да погоди ты! - Байрас снял носки. - Пха, даже волдырей не будет. - усмехнулся Григорий. - Для тебя уж точно сущие пустяки. После того, как татары тебя в сарае спалили. - Недавно только этот случай вспоминал. - Да уж, что они идиоты, что ты. И попал глупо и то, что тебя к лошади привязали и пустили черт знает куда - глупо. И то что сам еще убежать пытался. Не встреть тебя Толеген, крышка тебе была бы. На чистом везении выжил. - Ты гнался за мной не с целью помочь. - Да я бы просто застрелил тебя и делов-то. - Еще и наглости хватило в казахское кочевье прийти, на меня посмотреть. Помню я твою довольную морду. - Господи, я старался быть доброжелательным. А ты ощетинился, как бешеный еж. Вроде еле живой, а сколько истерики было, когда меня увидел, а ведь Нурали практически согласился тебя отдать и для твоего же блага. - Явно добить меня хотел, потом сказать, что я сам помер. - Не, мне реально тебя было жалко. Ты вообще всю ночь выть не прекращал, я с соседней юрты слышал. Отказавшись возвращаться на родную землю, ты усугубил себе положение и озадачил весь Младший Жуз. - Ты не умеешь жалеть и явно просто спать не давал. Да и кто бы позаботился обо мне. Явно не ты.- нахмурился Байрас, потягивая горячий чай. Ему не нравился диалог, он сам не понимал, от чего внутри стало неприятно и к горлу подступило раздражение. - На это был татарин. - Ну и сволочь же ты.- стукнул кружкой по столу Байрас. - Что сволочь? Помог бы вам помириться. Да и татарин явно аккуратнее был бы, чем Толеген. Он же лютый вообще. - Ну а где аккуратнее, если я весь в ожогах был. У вас была противожоговая кровать? - Ооо, такая вещь тебе очень нужна была. Первый раз когда такое увидел, вспомнил, как Толеген тебя с урындыка отдирал. Прелесть правда? Я сперва думал, что это густая жидкость булькает. А это мелкий приятный песок, к такому открытым ожогом не прилипнешь в твердой поверхности. Байрас скривился: - Помню я, но Толеген все делал, чтобы хоть как-то облегчить мне страдания. В это время не было обезболивающих. - О да, раньше ужас, что творилось. А как лечились, ууу! А насчет гигиены молчу. - Ну вообще-то, мы были в курсе гигиены. А вы нет. - заметил Байрас. - Ты не всегда руки мыл перед едой! Не говори мне тут. - Где я тебе в сухом степи воду лишнюю найду?! - Да ты вечно лошадью вонял. - Да потому что, я пытался сбить свой запах. - И сделал хуже, мед с запахом лошадиного пота. Ужас был. - Нечего было меня обнюхивать. - Нечего было загоняться от одной глупой шутки. Ой, видите ли, запах у него не мужественный - Оренбург заржал. - И на полном серьезе рубашки под сиденье клал и лошадь гонял, чтобы запахом пропитать. Заходил в кабинетко мне и вонь стояла. Байрас с невозмутимым видом продолжил пить чай. - А если так подумать, а много ли воплощений можно было спасти?- продолжил Оренбург. - Будь у нас медицина на высоком уровне. - Никакая медицина не помогла бы. Если народ умирает, то и воплощение без физических увечий страдает. - А если случай, когда воплощение тяжело ранили вне его территорий? И смогли бы выходить? - Оторванно от народа? - Ну физически же это можно? - Например, какие случаи? - Возможно, Толя бы возможно не ушел на несколько лет в глубокий сон или, как сейчас говорят, в кому. Но он та еще зараза, еще живучее, чем ты. - Он возможно да, но Толегена успели все же вернуть на его родные земли. - Я все еще думаю, можно интересно пришить руку обратно? - Индивидуально все. У кого-то заростет, может. Даже у людей бывают такие случаи. А давно ты медициной увлекаешься. - Вообще нет, просто иногда интересно о всяком подумать. А может это? Нууу- многозначительно потянул Оренбург. - Что? - Ну как?- усмехнулся Оренбург глазом показывая в сторону спальни. - Да что за намеки?!- не выдержал Байрас. Оренбург загадочным видом исчез в соседней комнате, Байрас увидел, как тот вытянул из под кровати бутылку. - Три года выдержки! Коньяк! - воскликнул довольный Оренбург, с порога протягивая Байрасу бутылку. - Не праздник, чтобы пить. - Ну и что? Давай маленько. Самое то под пельмени. - Нет, не буду. - Не культурный, отказываешься. Раньше с тобой веселее было. Более легким и раскрепощенным. Помнишь, как ты тут - Оренбург указал на пол, покрытый ковром. - так допрыгался в своем танце, что в погреб провалился. - После этого и не танцую в этом доме, все, как будто готово развалиться. Ты ремонт когда делать будешь? - Не лезь в чужой быт. - То есть тебе можно лезть, а другим нельзя. - Выпей-ка, подобреешь. - Оренбург толкнул рюмку с коричневой жидкостью. - Сам говорил, что я агрессивен, когда пьян. - нахмурился Байрас, чувствуя запах спиртного. - Настоящий не должен пахнуть спиртом. - От пару рюмек и на душе легче и для здоровья полезно. - проигнорировал слова башкира Григорий. - Ты что каждый день пьешь? - Не пью! Почему ты всегда намекаешь, что я алкоголик? Только по праздникам. - А сейчас какой праздник . - В гостях дорогой мой друг. Праздники не только красным отмечают на календаре. Ты редко приходишь в гости и то только по делу. - Так всегда так было. - зевнул Байрас.- И как же я рад был уезжать с Оренбурга. - Смотрите, кто недовольный, а я не я ли тебе отдельную комнату в своем доме выделил. Ты единственный, кто жил в личной комнате. - Тебя обязали. А когда обязанность сняли, ты меня за порог не пустил. - Потому что ты меня достал. - Да, как ты и сказал: возомнил себя хозяином земель, коим и я являлся. - Ключевое слово: являлся, а теперь жизнь другая. А когда меня хотели к тебе подселить, ты был не совсем рад. - Часть бы твоих земель я забрал под свое крыло, а вот тебя полностью обеспечивать, конечно, нет, лентяй. Не зря хотели тебя на меня провесить. Не дотации с государства выплачивать, а мне со своего кармана бы заставили. - Это я то лентяй?! Моими, моими стараниями Средняя Азия вошла в состав империи! - вспыхнул Оренбург и залпом выпил рюмку. - Я всю жизнь посвятил и даже чуть жизнь не отдал, но волю императора выполнил. Ни южане, которые столько лет добивались клочков земли, ни сибиряки, которые практически пустырь захватывали, а я! Если бы не ты! Я бы добрался до Индии, я бы основал порт на Каспийском море! Я бы! Я бы! Да чего я тебе рассказываю! Я с низов подымался и был губернатором, губерния в окружении кочевых племен. - Ключевое слово: был - парировал Байрас. - Ну и где это все сейчас? Братья-то заграницей. - Без следа это все не проходит. Без меня и русского бы не знали азиаты. - Это уже наследие СССР. Ты за белых был, так что это уже не твои заслуги. Оренбург заскрежетал зубами. Байрас понял, что старого товарища он задел за живое, однако, угрызения совести не чувствовал, ибо Григорий сам свернул на неприятный диалог. Временами в нем просыпалось его старое высокомерие. Точнее он всегда был таким. Высокомерно-снисходительный тон, как будто издевательская, одновременно понимающая улыбка. Противоречивые чувства вызывала у местных воплощений общение с ним. Однажды Байрас присутвовал при разговоре Григория с кыргызским воплощением, правда не узнал его, хотя лицо казалось знакомым. - Вы пишите что-то вроде грамматики киргизского языка?- задумчиво спросил Оренбург важным видом сидевший за столом в губернаторском кабинете во всем наряде, в орденах. - Так и есть.- коротко ответил худенький невысокий кыргыз, стрящий возле стола, он долго рассматривал башкира, стоящего у окна. - Не знал, что у вас до сих пор нет грамматики - с ноткой удивления ответил Григорий с усмешкой. - Первая грамматика арабского языка появилась в 8 веке, а русская только в 1755 году. - парировал кыргыз. - Погоди, грамматика в 9 году появилась на Руси. - нахмурился Оренбург. - Вы путаете грамматику и алфавит? Так у нас алфавит еще 7 веке появился. - с пародировав насмешливый тон Григория ответил кыргыз, тем самым оставив того без ответа. Хорош, красноречив, спокоен и мудр. До чего же умен. Почему если кто-то богат культурой, образован, но не по стандартам тех, у кого в руках власть, то сразу считается глупым и неграмотным? Нам диктуют свои условия, мы адаптируемся, отрекаясь от своего. Байрас все никак не мог вспоминить этого кыргыза. "А не он ли из енисейских кыргызов? Которые на время останавливались возле меня, когда скрывались от монгол? Не, он слишком юно выглядит для такого старого воплощения? Но он довольно умен, сдержан и образован. Сколько он живет?" Байрасу очень хотелось с ним поговорить, однако, как уж начать разговор? Да и не догорять же уходящего с кабинета степняка. Степняка ли? Не похож он на обычного степняка, больше напоминал городского жителя. Григория тяжело было поставить на место. Он был силен в словобудии. Он многих выводил из себя, при этом так завуалированно, что действительно казалось, что и повода нет для злости, но она есть. А сейчас уж. Это не тот захватчик-губернатор. Что с него брать? - Ты себя знай. - парировал Григорий - Не ты ли целыми днями на попе ровно сидел, вместо того, чтобы себя прокормить? Чуть не исчез, как народ в голод и продавал земли, вместо того, чтобы кормится земледелием. "Чтож, я ожидал, что он пойдет с козырей. "- мысленно напрягся башкир, но виду не подал. - У народов, как и у людей, судьбы по разному складываются. Впал я в апатию в одно время и не оправдываю себя за это. Но сейчас я один из богатейших регионов, кто меня упрекнет в том, что я ленив? - В то время, это было странно. Здоровый мужик, руки-ноги на месте, а без дела шлялся. Единственное, что делал, это у меня лошадей воровал. - Было дело. А что ты осуждаешь? А не ты ли все кто встретиться рассказывал о об этом, намеренно звал гостей к себе и проводил через мои земли, чтобы показать насколько я беден? Ты в эти времена сиял, как золотой рубль и вдоволь пользовался моим пассивным состоянием. - Что? Глупости не говори. Если к слову придет и скрывать не могу. А насчет гостей, надо было достойно жить, раз стеснялся, я не обязан тебя прикрывать. Вообще, я тебя сколько уму разуму учил, пытался взбодрить, ты только огрызался. - Взбодрить? Ты унизить вечно меня пытался. - Что? Не было такого! - Ты свиней пригнал в мою деревню и пас возле моего дома. - До сих пор это помнишь? Я это сделал, чтобы ты взбесился и, наконец, взялся за себя. Ты не то что не работал, так даже и не мылся. Что-то я не подумал в то время запихнуть тебя в психушку, который построил твой брат. Уж он-то, понял, что с ним не так. - Спасибо уж. - Знаешь, я все думаю, а с чего это Айнур так заинтересовался душевными болезнями. А не из за тебя ли? - Айнур интересовался всем, что увидит и услышит. - Нет, правда. Это же ненормально, что кто-то десятилетиями ничего не делает, даже не есть и не моется толком, все лежит на подоконнике и в окно глядит. Сейчас это называется депрессия. Причем тяжелая степень, тебе уже психиатр нужен был. Забрали бы тебя, запихнули в смирительную рубашку и быстро выбили дурь. - И ходил бы я с клеймом психопата всю жизнь. Так хоть хожу с клеймом бестолоча. Вся моя история это про борьбу за справедливость, за свободу. Отважные батыры, мудрые бии, которые сумели надолго уберечь земли, у меня во время появлялись сильные дипломаты. Я единственный оставался хозяином своих земель в Империи, я первый основал независимую республику после развала Империи. Это знания и ремесло. Истинная тюркская демократия и защита прав. Сколько пало могущественных Империй... - Да все хватит. Голова от тебя болит! - Я не договорил! Достойная история. Но запомнили меня, когда я был в кризисе, который бывает у каждого. И почему-то именно в это время остались много описаний о башкирах. Не ранее и не позднее, а в тот момент, когда я был на дне. И, конечно, сейчас судят обо мне именно по этим записям и дальше будут. Потому что, это считается, доказательством. Я когда перечитывал, чувствовал злорадство, прикрытое сожалением. А почему никто не написал, что было после? После я за короткое время создал армию, правительство, создал государство, пока другие изнывали от неопределенности. О том, как я противостоял всем, о том, как я поднял на высокий уровень экономику своей республики? И.. - Ты ведь по Марьям тосковал. Поэтому чах. Себя винил.- перебил Оренбург, наливая чай Байрасу - Хотя ты уже каким-то не таким вернулся с каторги. Вероятно, разрыв с народом у воплощений доводит до психических проблем. А можно ли так окончательно свести с ума? Байрас задумался на несколько мгновений, погружаясь в новую тему для разговора: - Мне кажется, да. Любого сильного можно довести до безумия. - Ба! Уже ночь! Чтож готовим кушать и снова садимся болтать? - воскликнул Григорий, задергивая шторы. - Так я хотел с рано утра выйти на дорогу домой! - спохватился Байрас, ища глазами часы. - Сиди! Успеешь выспаться. Мы на одном чае столько часов, я то думаю, что так быстро проголодался. - Ты быстро голодаешь? - Я образно. Я всегда не прочь покушать. ----- Ночью небо плакало, омывало еще влажную землю, давая живительную влагу распустившимся травам. Под стук ливня крепко спали в доме Григория. Если уж Байрас, лишь хмурился, когда его лицо на мгновение озаряла вспышка молнии сквозь щель в плотных штор, бормотал что-то во сне и прятался под одеяло, то Григорий в соседней комнате вздрагивал и прятал сонную голову под подушку, но открытое окно закрыть ленился, хотя сквозь сон думал о шаровых молниях. К утру настала тишина, даже птицы не сразу завели звонкую трель. Облачная погода совсем не шла майским дням. Белое-серое небо с тяжелыми темными тучами, словно вот-вот обружит на головы обильный, холодный ливень. Противовес небу яркая свежая зелень, цветущие деревья, пробудившая мать-земля, несмотря на дурное настроение подруги, не унывала, все старалась принести тепло ярких цветов и аромат черемухи, которая пуще всех распространяла сладкий аромат. - Глянь, машину.- задумчиво произнес Байрас - Двигатель стучит, совсем забыл про это вчера. - А с чего это ты решил, что я умею чинить машину?- потянул Оренбург, стряхивая с резиновых сланцев воду, недовольный тем, что при ходьбе обувь хлюпала. - Нурали с Толегеном тебя рекомендовали, как отличного механика. - Ну в отличии от них, конечно. Если Толеген еще как-то следит за машиной, то Нурали будет ехать, пока все не развалиться. Мне казалось, должно было быть наоборот. Но нет. Толеген, если ему это надо, довольно аккуратен. - Так глянешь или нет? - Ладно-ладно. Дай-ка ключи. Григорий бухнулся на водительское сиденье: - Тьфу блин хоккеист, чертов, везде этот твой Салават Юлаев. Даже вонючка фанатская. Еще ручник, придурок, поставить забыл. - Оренбург завел машину. Машина дернулась, Оренбург едва успел нажать на тормоз, чтобы не врезаться в железные ворота. - Вот так реакция у меня. - вслух пробормотал Оренбург. - Идиот конченный! Байрас начал долбить по машине. - Дебил! Себе по голове постучи!- взревел Григорий. - Какого хрена на скорости оставил машину!- вышел Григорий с автомобиля. - Сволочь! - рявкнул раскрасневшийся Байрас, опираясь на машину, опустил голову. - Ты чего? Что? А ой!- тут Оренбург заметил, что нога Байраса была придавлена колесом. - Тихо сейчас! Слегка сдал назад, тем самым освободив ногу Байраса. - Да убери ты руки!- оттолкнул бывшего казака Байрас и допрыгал до скамейки. - Мразь! Падла! - держался за пульсирующую пятку Байрас. - Сам виноват! Зачем на скорости оставил? А предупредить нельзя?! Придурошный! Поделом тебе! Нечего ноги сувать под колеса! Надо было по несколько раз проехать по твоим ногам! Я чуть себе ворота не расколашматил! Из-за тебя! - Уф, Аллам, еще и кросовку снимать.- потянул башкир. - Давай помогу. - Да сам уж. - Нога у тебя не в мясо? - Да вроде нет. - Байрас начал осторожно снимать шнурки. - Может резать надо кросовку? Ты хуже себе не сделаешь. - Хромым не останусь. - вытянул кросовку Байрас, шипя от боли. - Это та же нога? - Не понял. - Ну, ты вчера кипяток пролил. - А? Да. Косточки не сломал. Я хруста не чувствовал. - пошевелил опухающими пальцами башкир. - Лед вынести? Или... давай-ка домой. - Нет-нет. Поеду уж. - Ты так можешь на педали нажимать? Может посидишь чуть-чуть. - Уеду, пока опять что-то со мной не случилось. - Тапки надень, не мучай ногу. - От тапок не откажусь. - А прикинь, я бы не успел нажать на тормоз. - опустился рядом на скамейку Оренбург. - Скажи спасибо, что я успел среагировать. Иначе за забор и за машину сам бы платил. - Да ручник у меня не работает. - Так чини! И пока не починишь рядом с моими домом не паркуйся.