6

      После неудачной вылазки боевой шестёрки и перестрелки, последовавшей где-то в глубине катакомб, охранники внесли в зал один гроб. Сидевший на своей койке Нам Гю вытянул шею и увидел, как оттуда достали 456-го. Он был жив — как и двое других, вернувшихся чуть раньше участников «восстания»: какой-то молодой морпех под номером 388 и полу-женщина под номером 120. Нам Гю ухмыльнулся и понял, что остальных убили. Ему же лучше. Как там говорится? Меньше народу, больше денег и шансов на выигрыш? «И вообще, — подумал он, — хорошо, что ублюдок 001-ый наконец-то сдох».       Довольный Нам Гю размял шею и обратил внимание, что танцовщица лежала ничком на чужой койке, уткнувшись лицом в подушку. Он хмыкнул, ещё держа в голове их петтинг, случившийся двадцать минут назад в женском туалете. Бедняжка. Должно быть, так устала ублажать его, или… Нам Гю вдруг осёкся и хотел было встать и проверить её пульс, как двери зала с грохотом отворились, в проёме показались розовые силуэты охранников, и сумма выигрыша на экране моментально поползла вверх. С трубы в потолке посыпались купюры, отчего прозрачная копилка в виде свиньи оказалась почти заполненной. «Этой ночью из игры выбыло тридцать пять участников. Таким образом число игроков снизилось до шестидесяти. Призовой фонд сейчас составляет 39,6 миллиардов вон».       Нам Гю моментально отвлёкся, поднялся на ноги и зачарованно посмотрел на новую реальность. Эти баснословные цифры… 660 миллионов на каждого участника. Сколько денег, и все они могли принадлежать ему! Нужно только продержаться ещё чуть-чуть, ещё несколько игр. Всего-то. Охранники между тем оповестили о начале нового голосования.       Один за другим игроки стали жать на кнопки.       «Номер 241».       Нам Гю выдохнул, когда при объявлении своего номера танцовщица с трудом, но всё же поднялась с койки и доковыляла до стенда, чтобы потом с минуту стоять и решать, что выбрать. Она проголосовала «за», хотя он думал, что после всего случившегося ей захочется покинуть игры и, как минимум, получить нормальную медицинскую помощь. Но нет. Она решила остаться. От безысходности? Из-за излишней уверенности в своих силах? Из-за очевидно непомерного эго, делающего её ходячей язвой? Нам Гю цокнул, удивившись, откуда вообще знает такие формулировки. Он снова посмотрел на её еле стоящую покосившуюся фигуру и даже слегка расстроился от увиденного.       На девчонке не было лица. Скорее всего, всё дело было в проклятом бедре (уже точно не в двух таблетках Таноса) — другие ранения явно не были такими уж и серьёзными — потому что теперь оно кровоточило даже через новую повязку. Возможно, всё же была задета артерия или ещё чего похуже. Хотя куда ещё хуже? Чёрт. Нам Гю моментально сообразил, что это могло значить. Ничего хорошего.       Например, потерю крови.       Он так раздосадовался, что аж прокусил нижнюю губу.       

***

      Что-то было не так.       Ты поняла это, ещё когда вернулась из уборных и упала на первую попавшуюся койку. Упала не потому, что захотела, а потому что твои ватные ноги с каждым шагом всё больше и больше отказывались передвигаться. И дело было не в веществах. Вернее, не только в них. Кажется, колёса Нам Гю таки сыграли с тобой злую шутку: эффект от них всего лишь притупил боль в набедренном порезе, дав тебе мнимую надежду на то, что рана не особо-то и серьёзная, однако, на деле всё оказалось куда иначе. Дело было очень серьёзно. У тебя открылось кровотечение. Кое-как вернувшись на койку после голосования, ты опять перебинтовала рану куском простыни, но прекрасно осознавала, что без медицинской помощи тебе можно надеяться только на чудо.       Но в этом проклятом месте не бывало чудес.       Кроме, разве что, до сих пор живой беременной участницы под номером с тремя двойками. Ты отыскала её замученное лицо среди прочих и приказала себе держаться. Не одной тебе здесь было плохо, хотя казалось, что ты была единственной, кого игры физически потрепали настолько сильно.       К середине дня охранники принесли паёк. Волоча ноги до тележки с едой и обратно, ты заметила Нам Гю, сидящего на своей койке и крутящего крест в руке. Он тоже увидел тебя и улыбнулся. Ты моментально отвела взгляд. Тебе всё ещё было стыдно перед самой собой за произошедшее в дамском туалете. Ты не понимала, как могла допустить подобное. Дрочить Нам Гю? Заставить его кончить? Ты скривилась и внезапно почувствовала, что лукавишь: где-то в глубине души тебе понравилось ощущение его плоти, пульсирующей в твоих пальцах. Ты скривилась ещё сильнее, будто съела самый кислый лимон на свете, и замотала головой.       Нет, нет, нет.       Пошёл он.       

***

      Новая игра оказалась чертовски интересной.       Нам Гю открыл коробку и увидел блестящий нож.       Прятки. С простыми правилами: найди прячущегося и убей. Прекрасно. Что может быть проще? Однако, у прячущегося тоже есть преимущество: ключ от двери, за которой можно укрыться. Но ничего страшного. Нам Гю был водящим и знал, что в этой позиции точно выиграет. Правда, он решил на всякий случай как обычно найти себе пару — просто потому что так будет проще — и хотел было предложить эту роль своей танцовщице (она тоже вытянула красный шарик на жеребьёвке и оказалась водящей), однако, когда он увидел её шатающуюся походку, решил, что его парой будет… ЭмДжи Койн.       Да, Нам Гю не любил этого крипто-придурка, но ему пришлось признать: то, как он убил Таноса одной лишь вилкой, было эффектно, можно сказать, даже эпично.       — Что? — скептично протянул 333-ий в ответ на предложение Нам Гю о партнёрстве.       Он знал, что так будет, поэтому подготовил аргументы.       — Будет гораздо легче нападать вдвоём.       В итоге 333-ий нехотя, но согласился.       Нам Гю же обрадовался и приготовился убивать.       

***

      Ты брела по лабиринту, как по сраному лимбу, пытаясь хотя бы случайно наткнуться на кого-нибудь в синей жилетке, и понятия не имела, как будешь играть. В таком состоянии ты едва держала нож в похолодевшей руке и вряд ли могла рассчитывать на полное подчинение соперника. Кем бы он ни был, он будет сражаться. Любой бы сражался. И ты бы сражалась за свою жизнь, окажись ты в команде прячущихся. Ты потрясла голову и прошаркала ногами вперёд по коридору. Справа показалась слегка приоткрытая дверь. Ты навалилась на стену рядом и схватилась за ручку раненой ладонью. Вжух! Внутри было пусто.       — Проклятье, — выругалась ты пересохшими губами и, опираясь о стену, побрела дальше.       У тебя не осталось сил даже на то, чтобы чувствовать привычную злость на происходящее. Казалось, сознание медленно покидало тело, вынуждая его двигаться на автомате. Тебе больше не было дела ни до прошлого, ни до будущего, ни до настоящего. Тебе было плевать на выигрыш. Тебе было всё равно на всех участников — они и до этого-то мало тебя заботили. Тебе было срать и на Нам Гю. Единственное, что сейчас заботило твой помутившийся разум, — выживание. Настоящее выживание. Протянуть ещё хотя бы мгновение, привести все органы чувств в режим автопилота. Ты сделала передышку, сползла спиной по стене на пол и призналась себе, что умираешь. Нож выпал и брякнул о пол.       — Эй! — вдруг раздалось откуда-то сбоку. — Эй, эй, эй!       Ты увидела лицо Нам Гю, подбежавшего будто неизвестно откуда и опустившегося на уровень твоих глаз на корточки. Он помахал руками и потрепал тебя за плечи.       — Чего тебе? — протянула ты, чувствуя, как тяжелеют веки. — Дай хотя бы сдохнуть спокойно.       — Помоги мне поднять её, — сказал он кому-то, стоящему рядом.       — Это хреновая идея.       Только по голосу ты поняла, что этим кем-то был игрок 333 — ЭмДжи Койн.       — Она скоро умрёт. — Он звучал твёрдо. — Посмотри на её рану. Мы выполнили только половину игры и сейчас просто теряем время.       Ты медленно перевела взгляд на бедро и только заметила, какой алой была не только повязка, а вся штанина и обувь.       — Я дам ей одну из своих таблеток. — Нам Гю принялся судорожно ковырять свою подвеску.       Ты с трудом подняла по ощущениям уже свинцовую руку и дотронулась холодными пальцами до его дрожащих пальцев.       — Не надо… — Твой голос казался таким чужеродным. — Ты итак уже накачал меня ими против воли. Я не хочу уходить, как последняя наркоманка. Если в тебе ещё сохранилось хоть что-то человеческое, просто оставь меня.       Ты шумно сглотнула и попыталась сфокусировать взгляд на лице Нам Гю. В ответ на твои слова он лишь поджал губы, покачал головой, принимая услышанное, и проморгался. Тебе показалось, что он… сдерживал слёзы? Нет, не может быть...       — Ладно, — прохрипел Нам Гю и прочистил горло. — Тогда… — Он на секунду замялся. — Тогда, может быть, ты хотя бы всё-таки скажешь мне своё имя?       Неожиданно для самой себя, ты нашла в себе силы и рассмеялась.       — Меня зовут…       Резкий импульс в груди и громкий выдох.       А затем всё вокруг превратилось в...       Ничто.       

***

      Нам Гю замер.       Он потряс танцовщицу за окровавленную ногу.       — Она умерла, — процедил ЭмДжи Койн.       Нам Гю посмотрел в её полуприкрытые веки и увидел в них взгляд, напоминающий ему кукол: застывший, стеклянный, мёртвый, смотрящий словно сквозь само пространство. Такой же взгляд был и у Таноса, и у Сэ Ми, и у многих других, кто уже умер в этих стенах. Он выплюнул: «Чёрт!» и схватился за волосы. Ну почему, ну почему как у них только-только что-то наклюнулось, так она сразу сыграла в ящик?       — Пошли. Нечего нам тут делать. Ей уже не поможешь.       Нам Гю ещё раз посмотрел на танцовщицу — на эту некогда живую, невыносимую, но чертовски манящую стерву, теперь оставшуюся сидеть у стены с безжизненным взглядом и раскинутыми конечностями, и вспомнил, какой она была, когда с месяц назад уверенно направлялась к нему в клубе среди вспышек софитов: никаких ран, никакой пустоты в глазах, никакого трупно-белого оттенка кожи — только вибрирующая притягательность, улыбка и желание забыться от реальности. Он поднялся с корточек.       — Вы что, хорошо знали друг друга? — вдруг спросил 333-ий.       Нам Гю задумался.       Монотонный голос в рупоре сообщил:       «Игрок 241 выбыл».              — Нет, — отмахнулся он. — Так, пару раз потрахались и всё.