Часть 9. Двойная жизнь

Июль, 2005 год. Что первым приходит на ум, когда люди говорят о подарках девочке-подростку на шестнадцатилетие? Возможно, кольцо с красивым камнем, коробка шоколадных конфет или большой плюшевый медведь? Может быть вы подумали о том, что подходящим сюрпризом могло бы стать небольшое путешествие с подругой или поход в парк развлечений всей семьей? А вот спросите вы у Тэмотсу Акумы, что тот подарил своей любимой принцессе, он бы отмахнулся, сказав, что подарил своему псевдо-сыну его первый револьвер и чек на оплаченное обучение в специальной военной старшей школе. Пока девочки в возрасте Сэкеры были простыми подростками, проживающими насыщенную веселую жизнь, полную радостных моментов с семьей и подругами, Сэкера была замкнутой, боялась резких звуков и простой поднятой вверх руки, зато отменно стреляла, из десяти мишеней не пропуская ни одной. Старшая военная школа — звучит как мечта примерного сына Рэйдена, и как новая реальность ненавистной дочери Сэкеры. Стала ли она протестовать, пытаться поднять бунт или хотя бы попросить отца в следующий раз спрашивать ее мнения при принятии таких судьбоносных решений, касающихся ее, напрямую? Нет, она не пыталась. Просто была покорным ребенком, потакающим любимому отцу. Делала все, чтобы угодить. Лишь бы лишний раз не били. О постоянных побоях знала лишь Нагаи Мива — она же первая услышала о решении Тэмотсу сдать дочь в военное училище и негодовала больше, чем сама Сэкера. Та смирилась, что родителям плевать на ее взгляды, и была счастлива, что школа хоть и с военным уклоном, но учеников набирала адекватных. Два года там пролетели незаметно для девушки.

***

За пару дней до поступления в Императорскую военную академию Токио Сэкера дерзнула заявить отцу, что не желает там учиться. Это произошло на улице, прямо при входе в дом, когда они возвращались с традиционной, организованной отцом охоты. Избил он ее там же, не заморачиваясь даже над тем, чтобы затащить дочь в подъезд — просто отпинал тяжелыми берцами, пару раз ударил по голове ружьем и впервые начал душить. Десятилетний Кохэку выглянул с балкона как раз в тот момент, когда Тэмотсу скрылся за дверью подъезда. К счастью, Акумы жили на втором этаже, а потому мальчик, занимающийся скалолазанием, шустро спустился по жердочкам, истерично набирая первый попавшийся номер. А номер попался хороший — Нагаи находилась в соседнем квартале и быстро прибежала помогать загрузить подругу в карету скорой помощи, вызванной на бегу. Мальчика она отправила домой, обещая вернуть сестру в целости и полной здорового духа. Когда главный врач, нависший над койкой, объявил приговор о том, что сердце Сэкеры остановилось, внутри Нагаи все оборвалось.

***

Время клинической смерти Сэкеры Акумы составило три минуты пятьдесят семь секунд. Кроме этого увечий было по мелочи — сотрясение мозга, перелом носа и ребра. Для полного восстановления ей пришлось лежать в больнице практически месяц, из-за чего она к абсолютному ужасу Тэмотсу пропустила такой важный этап обучения. Для полиции она насочиняла портрет какого-то европейца, который в ширину больше, чем в длину, с цветными волосами, блатными татуировками на теле и лице и нечесаной бородой викинга — в прочем, как и всегда, чтобы на отца не было никаких подозрений. В академию все же приходилось ходить. Там было гораздо хуже, чем в школе. Кроме нее представительниц женского пола там было всего двое и обе возраста ее родителей. Парни, коих было подавляющее большинство, щемили девушек самыми изощренными методами.

***

Январь, 2008 год. — Малышка, привет, — рядом с ней приземлился противный лысый тип по фамилии Ито и его молчаливый, но не менее мерзкий дружок Сануру. Он едва не расплескал на нее чай. — Помоешь оставшуюся посуду? Ты ведь только для этого и годна. — А сделать что-то самому для тебя также непосильно, как написать срез знаний в математике средних классов на удовлетворительную оценку? — съязвила Акума, делая попытку встать и отправиться к умывальнику мыть пустую тарелку, где минутой ранее оставались остатки обеда. Ее грубо опустили за плечо, практически придавливая к лавке и держа за шкирку, как щенка, которого намереваются утопить. — А тебя мои тесты вообще как касаются? — сморщился Ито, с ног до головы оглядывая Сэкеру презрительным взглядом. — Точно также, как и посуда, из которой ты поел — абсолютно никак — так что отвали и иди к умывальнику, как все, — еще одна предпринятая попытка встать успехом не увенчалась. Акуму начинало это напрягать. Она с двух сторон зажата крепкими парнями, которые ее, очевидно, прессуют, но никто и не думает вступаться. Действовать нужно было быстро. Она схватила со стола перечницу и одним махом плеснула ее содержимое прямо в глаза Ито. — Твою мать! Ты совсем ненормальная?! Мои глаза! Сануру, сделай что-нибудь! С тех пор в поясной сумке помимо стрелкового и холодного оружия девушка стала носить самодельную капсулу, в которой была ссыпана смесь мелкой соли и столового перца. Капсула была оснащена вторым дном, которое при снятии открывало несколько маленький отверстий. На опыте, через них очень удобно кратковременно и неожиданно нейтрализовать противника. Сэкеру, кстати, больше никто не трогал.

***

Сентябрь, 2008 год. Прямо перед началом второго года обучения в академии Сэкера решилась на переезд. В этой чудесной идее ее напрягало лишь то, что она не сможет быть рядом с братом — а значит, отец получит полную свободу действий. Но сама она приходила домой лишь ночевать, потому что обучение занимало все время бодроствования, а потому от ее присутствия смысл не менялся. Кохэку сказал, что покидает школу, делая домашнее задание на курсах продленки, и идет ужинать к другу. Потом они решили встречаться с Сэкерой и проводить несколько часов за прогулками и болтовней. Когда наступало время ложиться спать, девушка отводила его домой и помогала залезть в спальню через окно. Это происходило циклично каждый день. А сама она жила теперь с Мивой и ее матерью. Женщина была добра к ней и выделила вторую спальню, разрешая жить столько, сколько той нужно. Но появилась и проблема — отец лишил ее тех скудных средств, которые выделял в роде карманных расходов, а сидеть на шее семьи Нагаи не хотелось. Тогда она попала в клуб на Голден Гай, намереваясь занять пост администратора. Персонал отнесся с некоторой опаской к едва девятнадцати летней девушке, а потому уже собирались ее выпроводить.  Но тогда за руку ее перехватил мужчина, представившийся Хагиварой. В ее руках оказалась визитка на казино, находящееся под полом соседнего бара. Нелегально, конечно. Так она попала в азартные игры. Точнее, в их обеспечение. Сначала Сэкера была простой официанткой и вместе с остальными девушками разносила напитки и закуски. Хагивара принес ей ее первую косметику — тональный крем, малиновую помаду и тушь для ресниц — ведь официантки были лицом всего из заведения. Однажды ее вместе с коллегой-барменом, Ягами Луном, заметили за раздачей карт и ведением какой-то игры. Они никогда не играли на деньги — скорее на то, кто сколько дополнительной посуды перемоет. За этим занятием их застал Хагивара. Так Сэкера и Лун стали крупье и дилером соответсвенно. Акуму научили всем азам ведения игры и некоторым карточным фокусам, способными отвлечь гостей от схем по краже денег, которые проворачивали другие сотрудники казино. Теперь в доме Нагаи она практически не появлялась — заканчивала смену к четырем часам утра, приходила поспать на два часа, собрать сумку, затем уходила на учебу, встречала брата и вновь уходила на работу. Помимо усталости стали появляться деньги, часть которых Сэкера стала отдавать госпоже Нагаи за аренду комнаты. Съезжать она не стала — от их дома добираться до академии было быстрее, чем от квартир по приемлемым ценам. В таком режиме она прекрасно жила, опасаясь, чтобы никто не прознал о ее незаконном заработке.

***

Чишия молчаливо шел рядом с Сэкерой, погрузив руки в карманы. В такой атмосфере они дошли до самой лестницы, ведущей на четвертый этаж, сопровождаемые громкими орами из главного зала и с улицы. — Пьянствовать у вас начинают с утра пораньше, я правильно понимаю? — спросила наконец Кирия, заглядывая через перила и, морщась, отворачиваясь от них. — Многие и не заканчивают, — пожал плечами блондин, посмотрев туда же, куда девушка секундой назад. Увидев, как «за бортом» некие парень и девушка страстно целуются, он усмехнулся, поворачиваясь на Сэкеру. — Вседозволенность ослепляет, привыкай.  — Где у вас склад? — На втором в конце жилого крыла, — ответил Чишия, вновь опуская взгляд. — Почему не хочешь носить купальники, как все? На самом деле он подозревал, что такого пугающего вида шрам на ее шее вовсе не один на всем теле, а девушка предпочитает закрывающую большую часть тела одежду именно потому, что не хочет лишних вопросов. — Менталитет, — ответила она, вторя ему, пожимая плечами. — Родители запрещали носить купальники? — Как и все, что может напомнить им женскую одежду, — отмахнулась Сэкера. Несколько пролетов они вновь прошли молча. Чишия думал, с чего бы зайти. — Можно я задам несколько вопросов взамен за услугу? — поинтересовался он, смотря, как девушка всем видом напрягалась. Ждала от него подвоха? — Зависит от характера услуги и вопросов. — То, что я тебе предложу, тебя точно заинтересует. Но сначала я спрошу… Почему пошла работать в казино?  Сэкера подозрительно посмотрела на него, пытаясь понять, что тот задумал. — Нужно было себя обеспечить. — Почему именно казино? Зачем вообще тебе понадобилось обеспечивать себя самой, будучи несовершеннолетней? — Когда я ушла из дома, отец лишил меня всех средств. А в казино я попала, скажем, по воле случая. — Напряженные отношения с отцом? — вскинул брови он, натыкаясь на пронзительный женский взгляд. — Можно и так сказать. — Шрам тоже оставил он? — Сэкера остановилась, оборачиваясь на парня с удивленными глазами. Он, вытащив руку из кармана, очертил область за ухом, ведя к ключице.

***

Март, 2009 год. Сэкера не назойливо постучала кулаком по двери. Надо же, она не была здесь целых полтора года, подходя к дому детства лишь затем, чтобы подсадить брата к балкону. Сейчас сюда ее привела просьба Кохэку забрать школьный проект, который мальчик забыл дома. Сэкера поинтересовалась, не может ли брат сдать его позже, но тот сказал, что сроки прямо таки горящие. Делать было нечего — пришлось наведаться в гости к матери. Поняв, что дверь ей никто не откроет, она пошла привычным для себя путем — через общий балкон переползла в открытое окно кухни. Азуми там не оказалось. — Мам, — позвала девушка, направляясь в сообщенный с кухней зал. — Мама! Женщины не было и там. Может быть она в ванне? Это было бы хорошо — Сэкера смогла бы забрать проект брата и уйти незамеченной. Завернув в коридор, она резко отшагнула назад, ужасаясь увиденному. Возле развилки, ведущей в родительскую спальню и комнату Кохэку, сползая по двери ванной комнаты, лежала женщина. Окровавленное тело матери вгоняло Сэкеру в ступор. По ламинату расползалась огромная лужа, струящаяся, кажется, из ее груди и горла. — Боже, мама! — девушка упала перед ней на колени, судорожно ища в кармане телефон. Срочно позвонить в скорую. Не все же ведь еще потеряно? — Сбор всей семьи? — послышалось из-за ее спины. Сэкера отпрыгнула, спиной прижимаясь к стене. — Моя милая Сэкера, я так рад, что ты пришла. Договорив, Тэмотсу с ножом, лезвие которого было до самого основания в крови, кинулся в сторону дочери. Он врезался в стену, у которой только что сидела побелевшая от страха девушка, и взревел. Сэкера отползла, кажется, в комнату Кохэку — сама она этого, правда не осознавала, пытаясь встать и прыгнуть в окно, которое как назло было закрыто. Мужчина кинулся на нее, а она с ужасом поняла, что на ней нет пояса. Она была абсолютно безоружна перед ним. Тэмотсу попытался вонзить лезвие ей в горло, когда Сэкера схватила его за руку, отбрасывая ее со всей силой, на которую вообще была способна. Острие едва не прорезало ей лицо, оставляя лишь тонкую полосу на правой скуле, а мужчина, отлетев, зацепился ножом за ее правое бедро. А вот этот порез оказался поглубже. Намного глубже, больше напоминая рваную рану. — Сучка! Какого черта ты вообще здесь делаешь?! — заорал он, вновь набрасываясь на девушку. Она не успела сориентироваться. Отец был правшой и прошлый удар нанес рабочей рукой, а сейчас нож находился в левой. В ее шее с той же стороны. — Я всегда хотел вскрыть тебе глотку, Сэкера, — кровожадно улыбнулся он, ведя лезвием вверх-вниз, создавая отвратительного вида рану. Сэкера зажмурилась и, превозмогая адскую боль, всадила кулаком ему в нос. От неожиданности Тэмотсу упал, и в момент, когда уже начал подниматься, девушка одной ногой приложила его голову к полу, а носком второй ударила четко по виску. Мужчина отключился. — Черт! — дала волю эмоциям она, когда поняла, что отец без сознания. — Черт, черт, черт. Сэкера понеслась ко входной двери, буквально влетая к соседям. Им наверняка было страшно — перед ними в сплошь окровавленной одежде стояла девочка, дочка полицейского, из шеи которой фонтаном хлестала кровь, и кричала, что ее отец убил мать.

***

— Твоя мама умерла? — Конечно, — с горечью ответила Сэкера, проводя левой ладонью по багровому шраму. — Он не то что перерезал, а проткнул насквозь ее сонную артерию. Чишия понимал, что у девушки рядом с ней явно судьба не из простых, но он не мог подумать, что настолько. Сколько воли должно были в человеке, чтобы пережить такое? Вдруг он понял… — Кузурю ведь работал кем-то вроде юриста… — Адвокатом. Мы познакомились с ним при даче показаний, — подтвердила его теорию Сэкера. — Совместными усилиями пытались довести дело до казни, но убийство матери не проходило по ней.  — Дали пожизненное? — Этот трус повесился в камере временного содержания, — выдохнула Сэкера, устало потирая виски.  После такого момента раскрытия души ей хотелось поспать. Чишия ковырнул зажившую ранку — оба это понимали, но ни один не собирался отступать. — Уже обеденное время. Не пойдешь есть? — получив в ответ отрицательное мотание головой, он продолжил. — Схожу, но позже. Я бы хотела побыть одна. Спасибо, что довел. Она открыла дверь и уже намеревалась хлопнуть ей перед носом парня, однако что-то помешало. Взгляд Сэкеры упал на ногу, всунутую в дверной проем. — Вчера, когда я проводил тебя до комнаты и пошел обратно, у лестницы нашел это, — Чишия вытащил из кармана фотографию, продемонстрировав ее Кирии.  На ней она вместе с коротковолосой девушкой, челка которой спадала на глаза еще пуще, чем у самой Сэкеры, с зубными щетками во рту стояли в ванной. Вторая девушка держала в руках небольшой фотоаппарат, направляя его на их отражение в зеркале. Обе широко улыбались, пока все их лицо было измазано зубной пастой. — Симпатичная девушка, — хмыкнул блондин, когда Сэкера выхватила из его рук распечатку. — Кто она тебе? — Подруга, — ответила Кирия, убирая фото во внутренний карман. Ей категорически не нравилось, что этот парень так назойливо лезет в ее прошлое. — Тебе вообще какая разница?! — Да никакой, — примирительно поднял руки Чишия, убирая ногу от двери. Сэкера уже хотела закрыть ее, когда услышала следующее. — Лишь хотел сказать, что Нагаи Мива тоже здесь. Глаза Кирии округлились, и она распахнула дверь, замечая усмешку на его лице. Но после такой новости на это, честно говоря, было по барабану. — Где? — Работает на баре. Не спеши, — остановил ее Чишия, перехватывая за предплечье. — Она на игре. Ее группа ушла сразу после окончания собрания, как объявили о месте. Должны скоро вернуться.