Часть 24. Первый день вне Пляжа

У Сэкеры всю жизнь была прекрасная фотографическая память. Она легко запоминала все, что видела, подмечая в различных объектах самые мельчайшие, казалось бы, несущественные детали. Азуми Акума нередко в шутку сравнивала дочь с кошкой — настолько внимательна она была глазами и ушами.  Дань уважения за такие развитые способности, в особенности, слуха и зрения, стоило отдать Тэмотсу. Благодаря его вечным перепадам настроения и желании сделать из Сэкеры сильного спортсмена и военного, девочка с детства могла улавливать все самое нужное и, иногда, даже ненужное из окружающего мира. По положению снятой обуви в прихожей она могла понять, в духе ли вернулся с работы отец, по позе, в которой мужчина сидел за столом — определить, настигнет ли ее сегодня побоище, по тональности, в которой он кашлянул — нарекут ее сегодня просто неблагодарным ребенком или мразью, вечно портящей всей семье жизнь. Короче, Тэмотсу Акума оставил свой след на превосходное восприятие дочерью внешних факторов и сторонних звуков. Благодаря хорошо развитому гиппокампу головного мозга, она даже спустя несколько лет благополучного избегания поездок на дачу с родителями смогла найти ее, будучи на машине. Загородный дом семьи Акум находился за префектурой Эдогава, на самом ее юге. Оказалось, она практически каждое лето жила под боком с нынешними обвалами сгоревшего Пляжа — на машине доехать от отеля до дачного поселка заняло не больше десяти минут по пустынной трассе. — Ты назвала дачным домиком вот это?! — изумилась Куина, кивая на большую двухэтажную белую постройку. Девушка пояснила, что в народе дачным домиком называют лачуги, которые держатся на Божьем слове. Сэкера и сама это знала — дача Мивы, на которую девушки с Нагаи-сан ездили каждые выходные, когда Кирия жила с ними, была гораздо меньше и скромнее. Пусть ее жизнь с семьей нельзя была назвать счастливой, но они не бедствовали — что уж греха таить, по современным новомодным меркам семью Акум считали дважды сверх среднестатистической, благодаря деньгам, которые зарабатывал Тэмотсу. Их дом походил на загородную резиденцию приемника нынешнего императора. — У вас на участке есть собственный пруд? — продолжала восхищаться видами Куина, находясь уже на веранде дома. Перед ним действительно простиралась водная гладь, уходящая куда-то в узкие проходы между кустарниками. — Это приток реки Эдо, впадающий в Токийский залив, — пояснила Сэкера. — Отец хотел купить принципиально эту землю в том числе из-за воды. Кирия дала товарищам пару минут, чтобы осмотреться, про себя отмечая, что Чишия не сказал ни слова с самой набережной у Пляжа.  Когда изумленные возгласы Куины касательно всего подряд наконец закончились, Сэкера пригласила их на второй этаж, объяснив, где находится ванные комнаты.  — Чтобы никого не обделять, каждый переночует в своей комнате, — она развела руками, демонстрируя развилку в коридоре. — Бывшая комната моего старшего брата в твоем распоряжении, Чишия, как и его шкаф. Ты, Куина, можешь воспользоваться моим в этой комнате. Я посплю в комнате Кохэку. — Тогда давайте пока силы не иссякли обсудим план в зале? — предложила Куина, зная, что возражений не последует. Они спустились вниз и витиеватыми коридорами вышли в сообщенный с кухней холл, располагаясь за столом. — Начнешь? — подал голос Чишия, обращаясь к Сэкере. Девушка кивнула и опустила глаза к поясной сумке. Стянув ее с себя через голову, она уместила ту на столе, вытаскивая оттуда телефон. — Это тот, что ты забрала с игры? — уточнила Куина, нажав на кнопку включения. Загорелась заставка — не белая, изображающая количество оставшихся дней визы, а обычная, но уже порядком забытая. Простые розовые цветы и табло, на котором значились дата и время, перевалившее за полночь. — Да ладно?! Обычный? — она взяла его в руки, оглядывая, как первобытный человек, увидевший микроволновку. — Где ты его взяла? — Нашла в номере Асахи и Момоки, — ответила Кирия. — Я его еще не открывала, но предполагаю, что он может быть для связи с дилерским центром или что-то вроде того. Все трое переглянулись. Куина положила телефон на центр стола, потянув стрелку на табло вверх. Он оказался без пароля, открывая полупустой экран. Всего несколько иконок приложений базовых настроек — камера, галлерея, погода, заметки, календарь, карта. На этом все. — Зайди в галерею, — попросил Чишия, придвинув стул ближе.  Девушка послушно кликнула на нужное приложение, которое тут же открылось, представляя скудный набор фотографий. Куина принялась листать. Вот фото без людей в кадре, демонстрирующее лишь пустую улицу Сибуя, над которой возвышался небоскреб — тот самый, с которого Сэкера обнаружила арену для игры на пятерку пик. Вторым оказалось короткое видео, на котором мимолетно можно было заметить фигуру Асахи. За кадром Момока говорит, что ее камера также работает, и видео тут же обрывается. Следующие три снимка были идентичны — темный экран, изображающий размытые силуэты. — Видимо, Момока сделала их случайно, держа телефон в руках и находясь в темном помещении, — хмыкнула Куина, выходя из приложения. Сэкера вытянула руку, в которую девушка с дредами вложила смартфон. Не долго думая, она открыла заметки. — Первая запись трехмесячной давности. Момока пишет о том, что они вместе с Асахи находятся в пустом Токио в полном смятении, — прочитала Кирия. — Вторая сделана спустя две недели. Здесь она кратко упоминает, что их завербовали как организаторов игр. Сэкера внезапно остановилась, вчитываясь в написанный далее текст. — Что там? — поинтересовалась Куина. — Неизвестные люди привели нас на станцию Минами-Аояма. Справа от плана метрополитена располагается выход на поезд, но поезда нет. Мы спрыгнули на пути и идем навстречу направлению движения поезда. Эти люди говорят, что на играх мы будем водящими или подставными, чтобы запутывать других. Я спросила, куда они ведут нас. Мне ответили, что мы идем в штаб-квартиру дилеров. Серая дверь располагается справа в помещении, которое ровно через пятьсот шагов после нашего прыжка увеличилось в ширине. Мужчина средних лет в очках набрал в щитке код: 269525. Дверь открылась без особых усилий, она ведет к развилке. Мы не сворачивали и стали спускаться по ближайшей к выходу лестнице. Спуск занял около пяти минут, мне кажется, мы на глубине семиэтажного здания, — Кирия аж запнулась. Семь этажей под метро? Больше напоминает бункер. — Площадь, на которую выходит лестница, содержит несколько цилиндрических комнат. Они подсвечиваются голубым, я насчитала пять штук. Нас завели в центральную спереди. Здесь проведено электричество, много экранов, карт и людей. Все работники штаба в строгих костюмах. Нам сказали, что они руководят играми, — она подняла глаза, глядя на Чишию и Куину. — Следующие две заметки Момока использует как личный дневник, пишет, что она измотана и не хочет продолжать убивать. Думаю, смысла читать это нет. Сэкера отложила телефон, опуская подбородок на кулак. Чишия вдруг дернулся, вытащив из кармана свернутую бумажку. Ему потребовалась секунда, чтобы развернуть ее и показать девушкам. Окружность, исполосованная изогнутыми плавными и не очень линиями, с маленькой прорезью на стыке двух из них. — Где ты взял это художество пятилетнего ребенка? — усмехнулась Куина. Кирию тоже интересовал ответ на этот вопрос, однако не из-за саркастического интереса.  — В кармане одежды водящего после игры в пятерку пик, — его губы тронула полу-улыбка, когда он глянул на Сэкеру. После он обернулся к Куине. — Это не детский рисунок, а карта. — Карта метро, — поняла Кирия, забирая из его рук бумажку и размещая ее на столе так, чтобы все смотрели на нее с одной стороны. — Если развернуть ее вот так, то прорезь будет на пересечении линий Гинза и Ханзомон. — Как вы это все додумываете? — подняла брови Куина, смотря на двух друзей, как на сумасшедших. — Не забери ты телефон, мы бы гадали о местонахождении штаба гораздо дольше, — проигнорировал ее Чишия, обращаясь к Сэкере. — Затягивать нельзя — мы не знаем, что будет происходить в ближайшее время.  — Тогда отправимся в Минато завтра? — предложила Куина, бесстыдно протяжно зевнув. — Простите, ребят, я пойду спать. Завтра по дороге заскочим куда-нибудь поесть, а то я голодная, как собака. — В погребе наверняка есть консервированное мясо и несколько мешков картошки. Там холодно, не думаю, что она могла испортится, — поведала Сэкера, поднимаясь из-за стола. — А вот в оружейку заедем. У меня заканчиваются патроны. — У вас тут и погреб есть?! — в который раз за вечер удивилась Куина. — Отлично! Тогда поедим здесь, а вечером поедем к метро. Всем доброй ночи! И девушка парящей походкой взлетела по лесенке, скрываясь за дверью спальни. Чишия и Кирия безмолвно переглянулись и побрели следом.

***

Сэкера проснулась, когда за окном было еще темно. Глянув на табло телефона Момоки, она поняла, что до рассвета еще много времени и проспала она всего два часа. Состояние было бодрее некуда, и как уснуть еще хотя бы на несколько часов она не представляла. Девушка, оставшись в короткой серой футболке, переодела спальные шорты на штаны, в которых прибыла сюда, тихо покинула комнату. Сначала Сэкера собиралась держать курс в столовую. Посидеть при лунном свете в звенящей тишине, обдумывая то, что ей предстоит в ближайшее время… Все это звучало, как отличный план, однако она решила немного сменить спектр своего внимания на веранду. Перемахнув через бамбуковую створку, Кирия босыми ногами прошла по деревянному полу, оказываясь на прохладной, мокрой от росы траве. Пара шагов — и Сэкера сидела на мелком грунте, опустив глаза к спокойной воде. Та едва касалась кончиков пальцев ее ног, приятно обдавая все тело освежающей волной прохлады. Так она сидела, не пытаясь следить за временем. Где-то в траве стрекотали кузнечики, изредка за изгородью вдалеке слышался собачий лай, а в голове роился ворох мыслей и вопросов. Завтра им предстоит проникнуть в штаб-квартиру дилеров и организаторов. Это было интереснее, кажется, любой игры. Найдут ли они там что-нибудь стоящее? При любом исходе важно было понять, что делать дальше. Будут ли игры на фигурные карты? Честно говоря, Сэкере в какой-то степени становилось грустно от мысли, что игр может больше не быть. Постоянный риск умереть стал уже чем-то важным и родным, имеющим свое отдельное место в сердце. Если бы была возможность поиграть еще… — Не спится? — послышался негромкий голос за спиной. Его обладатель сделал несколько шагов, прежде чем остановиться рядом с девушкой. — Ага, — глухо отозвалась Сэкера, не отрывая взгляда от поверхности воды. — Гложет мысль о предстоящих событиях? — спросил Чишия, опускаясь на землю рядом с ней. Он, в отличие от нее, был обут, а потому скрестил ноги так, чтобы тех не касалась вода. Кирия уловила его недоуменный взгляд и то, как он опустил пальцы рук в речку — наверняка удивился, потому что она была достаточно холодная. Сэкера повернула голову, замечая на парне новую одежду. В этих штанах и футболке она частенько видела Рэйдена. — Гложет — не то слово, — мотнула головой девушка. — Я думаю о том, что мы завтра узнаем. Стараюсь отложить терзания до момента, когда все станет известно. Чишия понятливо кивнул, поднимая глаза к небу. Сэкера в чистом отражении воды увидела, как тот смотрит на луну — она сегодня была полная. Интересно, полнолуние — предвестник чего-то хорошего или наоборот? — Я начал думать, что в картах нет смысла, — теперь Сэкере стало ясно — этот красивейший звездный объект предвещал новую волну безумных теорий. — Однако теперь у нас есть все карты, кроме фигурных.  — Вечером мы выясним, что хотят от нас управляющие играми, а дальше уже разберемся, — кивнула Кирия. На пару минут они замолчали. Сэкера повернула на парня голову. Тот смотрел перед собой, хотя наверняка не стремился что-то увидеть — просто тупил в одну точку. У нее такое зависание происходило, когда она долго и погруженно думала. — Кирия ведь не твоя настоящая фамилия? — удивил вопросом Чишия. — Настоящая. Отцовская — нет, но по документам я Кирия, — отозвалась Сэкера. — Почему ты вдруг спросил? Подвох…? — Никакого, — Чишия улыбнулся. Кажется, спрашивать о подвохе и получать отрицательный ответ стало их традицией. — Подумал, что хочу знать больше о человеке, дающем мне ночлег в своем доме. — Этот дом мой столько же, сколько твой, — усмехнулась Сэкера, подобрав из-под себя камешек и кинув его в воду. Тот отскочил блинчиком два раза. — Удивительно, что моя семья вообще потрудилась выделить мне отдельную комнату, а не половичок под дверью или, того хуже, собачью конуру. Моя первая фамилия — Акума. — Демон, значит, — хмыкнул Чишия, повторив движение девушки. Запущенный им камень прошел расстояние в четыре отскока. — Красивая фамилия с глубоким значением. — И очень подходящая моему отцу, — фыркнула Сэкера, пытаясь нащупать камешек с плоским основанием. Найдя подходящий, она прицелилась, прежде чем резким движением бросить тот в речку. На восьмое скачкообразное скольжение по водной глади он пошел ко дну. — Как и тебе твое имя. Хитрый, проницательный — все про тебя. — Мне принять это за комплимент?  Чишия взял очередной плоский камень и ловким движением руки направил тот в воду — шесть отскоков. Он взглянул на Кирию. Она многозначительно смотрела на него в ответ мол «мои восемь уже не обойдешь». — Как тебе угодно, Шунтаро, — как бы смакуя его имя на языке, произнесла девушка. Кажется, она впервые назвала его по имени. — Вишневый расцвет… — нарочито нараспев протянул Чишия. — Интересная комбинация имени и фамилии. Твои родители весьма оригинальны. — Меня назвала мама. Отец хотел назвать меня Тэкео, но все таки решил, что мужское имя на девочке — это слишком, — Сэкера сдержалась, чтобы не хохотнуть и не показаться странной — отца, значит, смутило лишь имя. Что касается воспитания — все нормально. — Что значит твоя нынешняя фамилия? — поинтересовался Чишия, наблюдая за запущенным камнем. Раз, два, три… Девять раз он ударился о воду, а после пропал из виду. — Она ведь не японская? — Она имеет индийские и арабские корни. В одном случае значит «сияние», а в другом «госпожа». Сэкера размахнулась, отпуская плоский камень в полет. Преодолев небольшое расстояние, он начал биться о реку. Десять ударов. Девушка довольно улыбнулась, спрятав руки в карманы штанов. — А ты почему не спишь? — повернулась к нему она. — Как давно в этом доме не было людей? — внезапно спросил Чишия, заставляя Кирию задуматься. — Моих братьев нет в Пограничье, так что… Пару месяцев, — неуверенно ответила Сэкера. — Я не знаю, приезжал ли сюда Рэйден после убийства отцом матери. Почему ты спрашиваешь? — Отвечая на твой вопрос, — начал блондин, опираясь рукой на землю, чтобы подняться. — Меня не покидает настойчивое ощущение, что в комнате, в которой я планировал поспать, не так давно кто-то был. Девушка посмотрела на него удивленно. Что? Кто-то был? — Любопытно, — хмыкнула она, складывая голову на колени. — И ты сделал этот вывод на основании… — Простое внутреннее ощущение. Считай, интуиция, — непринужденно бросил Чишия. — Еще тогда, когда я только вошел в комнату, на кровати лежала раскрытая книга с закладкой. Будто кто-то специально вложил ее туда, чтобы продолжить читать по возвращению. — Что за книга? — Что-то о юридических конфликтах. Она была, кажется, английская. И Сэкера поняла, о какой книге говорил Чишия. Она хорошо запомнила ее — Рэйден получил ее на день рождение от отца. Девушка еще тогда удивилась тому, что книга не на японском — ее брат нередко весьма пренебрежительно высказывался о заграничной литературе, однако ему, как восходящему юристу, она была очень полезна. Кохэку в одну из их последних встреч говорил, что Рэйден перечитывает английскую книгу о конфликтах в юриспруденции. Это точно была она. Что она забыла здесь, на давно забытой всеми даче, еще и в открытом виде?