Часть 46. О произошедшем и выбор

Уронив голову на грудь, девушка сидела на стуле, скрестив руки и ноги. Вот прошло пять, десять минут… Кажется, впервые за долгое время она сбилась в отстукивании ритма пальцем по своему локтю с момента, как ее завели в белую комнату. — Добрый день, Кирия, — в помещение зашла стройная девушка в больничном халате, дежурно улыбаясь. — Меня зовут Мира Кано, я твой новый психиатр. Сэкера презрительно фыркнула, отворачиваясь к стене. Названная Мира Кано обращалась к ней так елейно, будто считала Кирию глухой: она прекрасно слышала ее имя, когда та обсуждала ее текущее состояние с лечащим наставником. Ровно как и то, что этот пухлый наивный мужчина рассказывал о невменяемости и агрессивности Сэкеры. — Пожалуйста, расскажи мне о том, что с тобой произошло, — попросила девушка, слегка склонив голову на бок. — Я зарезала своего старшего брата прикладным ножом. Цитируя моего лечащего врача: «С особой жестокостью нанесла ему семнадцать колотых ран в область лица, шеи и груди», — отстраненно ответила Сэкера, бросив мимолетный взгляд на лежащую на столе книжку в сероватом переплете. — Я думала, в вашей отчетке разжеваны все тонкости моей биографии. Мой прошлый психиатр наверняка перемыл все мои кости. — Врачи не перемывают кости, Кирия, — непринужденно сказала Мира. — Врачи передают подробную информацию о пациенте в руки другого специалиста, который способен помочь. — Считаете, что вас угрозы расправой не заставят отказаться от моего случая, как предыдущего психиатра? — усмехнулась Кирия. Прошлый врач действительно передал ее в руки нового специалиста — так девушке сказал ее наставник. Причиной стали пугающие нервные симптомы и бескрайне агрессивное поведение, напугавшие юного практиканта. Того бедолагу, изъявившего желание работать с псих-больными, имея при этом столь тонкую душевную организацию, звали, кажется, Хигаса. — Да, меня таким не напугать. Вернемся к тебе. При каких обстоятельствах произошел этот инцидент? Сэкера не сдержала смешка. Она называла то, что произошло, инцидентом? Серьезно? — Из своей квартиры в Синдзюку я пришла в квартиру моего старшего брата, Рэйдена Акумы, и его девушки, Шинджу Сасаки, в Сибуе. Под их опекой находился мой младший брат, Кохэку Акума, — начала Кирия так, будто до этого все врачи больницы не слышали ее историю сто раз. — Оттуда мы все вместе должны были отправиться на кладбище, где захоронена наша мать. Прибыв в квартиру, я обнаружила, что Рэйден избил свою девушку гипсовой статуэткой по голове, а нашего младшего брата пырнул кухонным ножом в горло в ходе конфликта, касающегося его успеваемости в школе. Посредством боевых приемов дзюдо я лишила старшего брата оружия и зарезала его кунайем, который всегда ношу при себе. Такой рассказ хоть после миллионного прослушивания будоражил воображение. Мира Кано же выглядела вполне хладнокровной. — В твоей жизни ведь был похожий опыт. Я права? — девушка рукой пригладила кожу за ухом, ведя к левой ключице. Какие тонкие намеки. — А вы догадливы, — съязвила Сэкера. Она откинулась на спинку стула, продолжая отбивать ритм по сгибу локтя, начатый еще с момента появления психиатра в комнате. Двести восемьдесят пять, двести восемьдесят шесть… — Мне рассказать о том, как отец зарезал мать? — Не стоит, — да ладно? — Я бы хотела, чтобы ты прекратила считать про себя. — Стоит начать вслух? — эта напыщенность сидящей напротив начинала злить Сэкеру. — Нет. Как еще, кроме навязчивого желания считать прошедшие секунды, проявляются кризисы пережитого? — теперь Мира выглядела совершенно отстраненной, все чаще поглядывая на свою книжку. — Вы так смотрите на свой блокнот. Я не скажу вам ничего, что не написано там. Мои симптомы посттравматического стрессового расстройства не отличаются ничем примечательным, — передернула плечами Сэкера. Наткнувшись на подозрительный взгляд врача, она закатила глаза. — Разве что излишней агрессивностью и потенциальной социальной опасностью, из-за которой меня подумывают перевести в колонию строгого режима. — Что насчет…? — девушка медленно провела рукой по собственному горло, косясь на шею Кирии. Ей пришлось напрячься, чтобы понять, что смущало Кано. — А, вы об этом, — Сэкера пробежалась ногтями по сине-фиолетовым следам, оставленным пару дней назад затянутой на шее простыней. — У всех больных бывают депрессивные эпизоды. — Но ты ведь не считаешь себя больной, — с видом знатока напомнила Мира. — Это вы тоже прочитали в своей умной книжонке? — усмехнулась Сэкера, замечая движение в приоткрытых дверях. Из проема на нее смотрел худой молодой человек с растрепанным вихрем волос на голове. Он заставил девушку дернуться. — Кто этот парень? — Не отвлекайся, — одернула ее Кано, с недовольством глядя, как этот самый молодой человек зашел в помещение. — Арису, выйди пожалуйста. Дождись начала своего приема. Сэкере глупо проморгалась, чтобы понять, что парня назвали другим именем. Это был не Кохэку. Но этот самый Арису был до ужасного похож на ее убитого младшего брата. — Кирия, не слушай ее, — парень подошел к ее стулу, потянув Сэкеру за запястье на себя. — Она пудрит тебе мозги, пойдем. — Арису, покинь помещение, — грозно приказала девушка, сунув руку в карман. Она выудила оттуда две оранжево-белых капсулы и положила их на стол. — Кирия, наше время подходит к концу, продолжим в следующий раз. Выпей это лекарство. — Не пей, это галлюциноген. Он сбивает память и заставляет чувствовать себя сумасшедшим, — произнес Арису, сильнее дернув Сэкеру на себя. У той не осталось иного выбора, как встать. — Она всем пытается внушить, что Пограничье — это плод воображения и последствие пережитой травмы. Не верь ни единому слову. Пограничье? О чем вообще речь? Сэкера ясно понимала одно — она не доверяет ни парню, ни девушке, однако преимущество возымел первый. Он не заставлял ее пить таблетки и рассказывать об убийстве брата. — Вы все считаете меня больной, — хмыкнула Кирия, указав на Миру. — А я не имею желания лежать в психушке или садиться в колонию. Это надо пить? — Сэкера взяла со стола капсулы и с видом глубочайшего сожаления бросила их на пол, приминая потертым кроссовком. — А ты буйная, — недовольно фыркнула Мира, также поднимаясь из-за стола. Сэкера не успела опомниться, как девушка схватила с белой поверхности стакан и плеснула в нее. Холодная вода окатила ее лицо, отрезвляя.

***

Холодная вода окатила ее лицо, отрезвляя. Мокрые пряди челки прилипли ко лбу, вырисовывая на нем смешные рисунки. Сэкера потянулась к полотенцу, поднимая глаза и устремляя взор к зеркалу. — Твою мать! — воскликнула она, оборачиваясь и на автомате бросая шероховатую ткань перед собой. — Ты козлина, понял?! — Спасибо, что не забываешь напоминать мне об этом каждую нашу встречу, — широко улыбнулся Рэйден, стягивая полотенце с плеча и кидая его сестре. — Надеюсь, ты когда-нибудь примешь ситуацию и… — Не надейся. Как ты сюда попал? — спросила Сэкера, все же вытирая лицо и кладя ткань на раковину. — Входная была открыта, — отозвался парень, махнув рукой на железную дверь в коридоре. — Не наблюдаю с тобой Кохэку, — хмыкнула Кирия, заглядывая брату за плечо. — Он на курсах по математике. Заедем за ним по дороге, — ответил Рэйден, прижимаясь спиной к косяку двери и наблюдая за тем, как девушка уверенно проходит мимо и направляется на кухню. — Не предложишь кофе? — Предложу пойти нахер. — Спасибо, детка, ты как всегда очень радушна, — с явным сарказмом произнес парень. — У подъезда столкнулся с Ягами. Вы встречаетесь? Сэкера исподлобья глянула на брата, опираясь поясницей на подоконник. Ее бесило, как филигранно он пытается залезть в ее личную жизнь. — Лун мой лучший друг, поэтому нет ничего удивительного в том, что мы сидели у меня дома. А вообще, сегодня утром он проводил меня после тяжелой смены, а сейчас разбудил с поздним ужином и принес остаток зарплаты. Что уж говорить: почти каждая пятница в казино проходила подобным образом. Сегодняшней ночью, правда, гостей было чрезвычайно много, а на Сэкере — тем более. Кажется, она обслужила столов в два раза больше, чем обычно. — Все еще корячишься на эту шарашкину контору? — усмехнулся Рэйден. Его положение младшей сестры явно забавляло. — Детка, тебя с академии турнули за подпольный заработок. Пора задуматься. — Ты проиграл последнее дело господину Кузурю. Кажется, пару недель назад ты отказался от повышения квалификации? Брат, пора задуматься, — не стала стоять в стороне Сэкера, замечая, как лицо Рэйдена сменилось с непринужденного выражения на недовольное. — Не корчи мину, сходи купи цветов у бабушки рядом с домом и поедем за Кохэку. — Куплю каллы, — отрапортовал парень. — Нет, — отрезала Кирия. — Мама любила магнолии. Рэйден недовольно сверкнул глазами, а в склоненных линзах его рабочих очков Сэкера смогла разглядеть пейзаж за окном. — Ты невыносимо упертая, Сэкера, — поджал губы он. — Хорошо, что мне приходится терпеть тебя лишь раз в месяц ради посещения могилы матери. — Хорошо, что мне приходится терпеть тебя всего раз в месяц ради искренней скорби Кохэку и уважения к маме, — бросила Кирия в спину уходящему брату. Да, она действительно предпочла бы избежать лишней встречи со старшим братом, но их ежемесячная традиция, представляющая собой посещение могилы матери, не позволяла этого сделать. Такое организованное мероприятие предложил Кохэку. Идея заключалась в групповом раскаянии перед мамой, вознесении к могильной плите большого букета и единении оставшейся семьи бывших и нынешних Акум, в отношениях которых трудно было не заметить раскол. Сэкера решила не тратить время зря, поэтому направилась в спальню. Взяв с тумбочки блистер и выдавив из него таблетку, она сразу закинула ту в рот. Это был обезболивающий препарат — после смены в пятницу на утро субботы у нее всегда ужасно болела голова, да и в целом состояние было поганое. Входная дверь осталась незаперта, а потому девушка, убежденная в том, что Рэйден беспрепятственно зайдет в квартиру и разбудит ее, легла на кровать, уронив голову на сложенные полкой руки. Последнее, что услышала Сэкера перед тем, как провалиться в дрему — это оглушительно громкий хлопок.

***

Оглушительно громкий хлопок заставил Сэкеру широко раскрыть глаза и резко поднять голову. — Без резких движений, Сэкера! — услышала она недовольный голос Мивы напротив. — В глазах потемнеет. А она как в воду глядела: Кирии действительно пришлось припасть затылком к поверхности, с которой она его оторвала. Эта самая поверхность, к ее большому удивлению, внезапно шевельнулась, заставляя ее также резко оторвать голову и развернуться. — Мива, ты притупляешь ее рассудок, — улыбнулся Чишия, едва заметно кивнув на свое плечо мол «ложись, раз удобно». — Ее рассудок притупляется потерей крови, — хмыкнула Мива, глядя, как Сэкера без лишних протестов устало откидывается на плечо блондина. — А вот твоему, как я вижу, вообще параллельно на две пули в теле — язвишь, будто здоровее всех. — Что это был за звук? — пробормотала Кирия, тупо глядя в небо. — Лазер, — коротко отозвался Чишия. «Поздравляем! Все игры наконец были пройдены». В момент озвучивания голосом робота поздравления дирижабль, под которым трепыхалось изображение дамы червей, стал пестрить огнем. Вокруг начали взрываться салюты. — Да неужели, — слабо усмехнулась Сэкера, лицо которой осветилось цветными вспышками. Они озарили весь Токио. «Всем выжившим игрокам будет предоставлен выбор из двух вариантов. Все игроки должны принять решение: получить вид на жительство в данной стране или отказаться от него». — В чем подвох? — задала свой привычный вопрос Кирия, слегка повернув голову на Чишию. — Подозреваю, что здесь никакого подвоха, — дернул уголком губ он, также развернувшись на Сэкеру. — Я, пожалуй, откажусь. А вы что скажете? Сэкера посмотрела на Нираги и Нагаи, сидящих напротив. Те как-то странно переглянулись. — Отказываюсь, — без сомнений сказала Мива, склоняясь к уху брюнета рядом.  Разобрать, что она сказала ему, было довольно сложно, однако там точно прозвучало слово «психолог». Сэкера не знала, каков контекст, поэтому решила попридержать свои домыслы. Кирия всегда была внимательна. В этот раз от ее глаз не ускользнуло, что с самого ее пробуждения Нираги и Мива хоть и сидели на приличном друг от друге расстоянии, их ладони лежали на земле, а пальцы были переплетены. К чему уж? Непонятно… — И я отказываюсь, — приглушенно сказал Нираги. Теперь все трое глазами устремились на Кирию. Та почему-то вспомнила о выжатом Агуни, оставшемся за заводом. О Куине, лежащей вместе с Анн в переулке. О Хэйе… Сэкера поймала взгляд Чишии. Как и всегда, абсолютно непроницаемый — о чем тот думал своей умной головой, не ясно было никому. Девушка понимала одно — даже сейчас, будучи в полу-обезвоженном состоянии и норовя остаться в сознании, он был похож на лиса. Хитрого такого. Сам же Чишия думал о собственном выборе и не меньше — о предстоящем выборе Сэкеры. Та была непредсказуема. Кажется, он единственный сомневался в том, что она выберет отказаться от гражданства. — Нельзя предоставлять такой выбор раненым. Сгоряча можно совершить то, чего на трезвый ум никогда не сделаешь, — задумчиво произнесла Кирия, ловя тревожный взгляд Мивы. — Над таким надо бы подумать основательнее. Я…