Часть 5

***

Спокойствие и надежность, вот чем веяло от Левина. С ним всегда как за каменной стеной, стена упертая, но Геле всегда удавалось ее чутка подвинуть, подстраивая под себя и свои желания. И он этому не сопротивлялся, очарованный красотой этой прекрасной женщины, а помимо сего умом и нахальством, мужчина сходил с ума и становился, как называли его кенты "каблуком". Как казалось, Максим был очень гибким и спокойным человеком, только вот породокс был в том, что для самого - Ангела была самой первой настоящей любовью, с которой хотелось провести вечность рядом. Просто лежа, обнимая и поглаживая темные кудри. Для того чтобы это продолжалось, приходилось отдавать не мало жертв, но главной был - он сам. Она поедала сознание, заполняя собой его мысли, дни и недели. Везде только она. Зависимость ли это? Определенно да, к сожалению, отказаться от яда колдовки отказаться Левин не мог. Он давно тек переплетаясь с кровью, заполняя собой все больше пространства, вытесняя здравые мысли, одурманивая голову едким дымом. Неудивительно, что только забыв вкус запретного плода, оказавшись на запретно близком расстоянии снова, чары вцепились с новой силой, не переставая удерживать душу и сердце своими крепкими цепями, усиливая прежнии позиции в разуме, вновь устанавливая свой контроль и правила. Любовь? Нет, зависимость. Утопая в нежности и любви, после он не мог без этого жить. Находясь в тюрьме, где ждал лишь ее письма, душа рвалась и металась, будто от нехватки кислорода. Пару строк бы хватило для того, чтобы перестать быть безжизненной соплей в одиночной камере. Но она снова покинула его, покинул тело и яд, что воспринимался в виде наркотика, оставаясь маленькими капельками. Ломало, физически, духовно, и вот сейчас она снова рядом с ним, снова окутала в кокон крепкой паутины. Только ловушка эта только манила и привлекала, искрясь на солнышке каплями ромы. Но почему к ней так много чести? Она была другая, не как те женщины до. Только Ангелина Юрьевна могла не принадлежать и не попадаться на манипуляции, только она показывала и учила ученого жизни, открываясь ему снова и снова новым человеком не давая покоя. Она была той, ради которой хотелось делать. Еще ни для кого и никогда он не менялся настолько быстро, не сопротивляясь, добровольно идя, наступая на капканы ведьмы, оступаясь и падая к ее ногам. Изосимова всегда была рядом, когда не было никого другого. Она всегда наставляла и помогала, несмотря на свой скверный характер, истеричные ссоры, множество пощечин и внутренние тяжелые изменения. Не скажешь, что Максим был ангелом в этих отношениях. Он был бензином, а она подожженной спичкой, что воспламеняла, давала воздух и тут же его забирая вела его в нужную ей сторону. Отношения пропитанные страстью и бешеной любовью, вот что его привлекало больше всего. Заботиться? Это умели оба, на словах и на действиях. Но спустя пару лет отношений все пошло под откос из-за вранья, прожигающей сердце женщины правды и блядского поведения Левина. Нет, он не изменял, но нахлестаться в Питерском баре около дома, приходя в полном невминозе, выслушивая какая он скотина, или же вместо поиска работы потрогать сисястую блондинку в клубе. Все же какая бы шикарная не была рядом с ним женщина, отголоски былой натуры давали о себе знать. Из-за чего самооценка любящей "жены", ее чувства и нормальное восприятие своей сексуальности подкосились. Какая женщина со спокойной душой, не колыхнувшись, выдержит такие новости, которые она узнала сама, прочитав парочку чатов в телефоне? Да только та, что не любила и не любит. Алкоголь, ревность, ненависть, вранье, вранье, вранье. Все катилось к чертям. Только зависимость от жгучей брюнетки, необходимость в ее касаниях, только в ее "– Люблю тебя, дебил". Не давали спокойно спать не только Максиму, но и Изосимовой, что злосчастно привязалась к такому идиоту, как он. Не давало спокойствие расстояние и резкая разлука, что заточила сердца любящих на пару лет.

***

Как бы им не хотелось, ближе к часу ночи был раздвинут диван, на который и увалокся Левин, а Ангелину, как гостью, да и еще немного поколеченную гостью, он уложил на кровать, жертвуя своим спокойным сном и здоровой спиной. За весь этот ритуал над постельным бельем и приготовлениями ко сну, оба не промолвили ни слова, только пару обеденных фраз. И вот лежа порядком друг от друга, сон отказывался принимать в свое царство Морфея. Чтобы было бы сейчас как раз кстати. И вот снова начав вошкаться и проклинать спальное место, женщина не выдержала и аккуратно встав с кровати, чуть похрамывая подошла к дивану, на котором мирно сопел, гениальный актер Максим. Была бы на месте брюнетки какая-нибудь другая девушка, стопроцентно поверила бы, отдав Оскар за такую игру. – Ты как только засыпаешь, сразу в храп даешься. Ты кому пиздишь, Левин? Мужчина продолжал стоять на своем, изображая глубокий сон. Только проверить это было легко, приспустившись, опираясь на подушку дивана, губы колдуна накрыла небесная кара за такое бестыдное вранье, аккуратно перебирая его губы, не углубляя поцелуй, Геля тут же остановилась после его ответа. – Короче, ко мне пошли. Ничего страшного, роднее родных уже. Подушку бери, – командовала довольная колдовка, ликуя тому, что план удался, и одеяло тоже. – Хорошо, – не поднимая смущенного и тяжелого из-за усталости взгляда, он тихонько поплелся за ней. Легли они быстро. – Ангелин. – М? – А может, завтра не поедешь никуда с утра? – Ну, если ты ко мне за вещами заедешь. – Конечно, – ухмыляясь, счастливо прошептал Максим, скорее себе, чем кому-то другому. Только проверить это было легко, приспустившись, опираясь на подушку дивана, губы колдуна накрыла небесная кара за такое бестыдное вранье, аккуратно перебирая его губы, не углубляя поцелуй, Геля тут же остановилась после его ответа. – Короче, ко мне пошли. Ничего страшного, роднее родных уже. Подушку бери, – командовала довольная колдовка, ликуя тому, что план удался, и одеяло тоже. – Хорошо, – не поднимая смущенного и тяжелого из-за усталости взгляда, он тихонько поплелся за ней. Легли они быстро. – Ангелин. – М? – А может, завтра не поедешь никуда с утра? – Ну, если ты ко мне за вещами заедешь. – Конечно, – ухмыляясь, счастливо прошептал Максим, скорее себе, чем кому-то другому. Лежа на спине, Ангела, которая к подобной обстановке не привыкла, опять начала волноваться, но Макс спас её, положив её руки на свою шею, прижав за талию и устроив здоровое бедро чуть выше пояса. Наконец, увидев удовлетворенную улыбку на лице возлюбленной, он спокойно прилёг, закрыв глаза. Тихое сопение дошло до ушей лишь через пару минут. – Я так скучал по тебе, ведьма, – сказал мужчина уже спящей Изосимовой.