Часть 1

«Время, необходимое для падения пера кем-то просчитано».       Глухое, точно вакуум, пространство, где не существует абсолютно никаких звуков — их поглотили неизмеримые единицы тьмы, окружающие со всех сторон. Это полное загадок место полностью состоит из глубокой пустоты под ногами, и никто даже не догадывается, что в ней скрывается. Каждый, кто попадает сюда, вряд ли имеет шанс на последнюю возможность увидеть внешний мир прежде чем расстаться с ним навсегда.       Из густой завесы мрака неожиданно возникает изящная и тонкая человеческая рука, безмятежно тянущаяся вверх с определённой целью. Спустя короткое мгновение она плавным движением опускается вниз и замирает в сладком предвкушении. Примерно в это же время покров тьмы постепенно исчезает вокруг молодого человека, стоящего в самом центре бесконечности.       Верлен медленно опускает голову и решительно подносит руку ближе к своему лицу, нетерпеливо, но трепетно разжимая длинные пальцы. Чувство лёгкого волнения прокатывается по спине фантомным порывом воздуха и растворяется в стёртых границах неизвестного. Найденное на ладони белое перо кажется по-настоящему мягким даже сквозь ткань перчатки, что невольно приводит хрупкое сознание в смятение.       Полоска яркого света, пролитая сверху, мгновенно ослепляет Верлена, вынуждая закрыть в защитном жесте глаза трясущимися от сковывающей паники руками. Поль инстинктивно делает шаг назад и, не заметив конца пространства, оступается и падает в бездну, утопая в немом крике, пропитанным страхом. Впрочем, от злополучного луча ничего не остаётся, поэтому кромешная мгла, поглотившая рассудок юноши, вновь гордо воцарила на своей территории.       В недрах сознания проносятся смутные, похожие видения, воспоминания, посему их наличие в реальной жизни заставляет усомниться. Всех их ждёт одинаковая судьба, в последствии которой они сотрутся в зыбкую пыль и растворяться, став целым с вечностью. И только одно яркое воспоминание безнадёжно врезается в память, ударяясь о неё, как мотылёк о стекло тусклой лампочки летним вечером.       Воздух насквозь пронизан едким запахом свежей крови, стекающей по острым шипам дикого куста, что жадно впиваются в холодную душу. Их цепкие лозы безжалостно вплетаются между треснутых рёбер и сдавливают грудную клетку, прорастая через зияющие раны. Покрытые нежной завязью, упругие бутоны алых роз услужливо кланяются и раскрываются под покровительством приближающегося шторма.       — Ты готов? — раздаётся в помещении знакомый с нотками застенчивости мужской голос. — Поль, ты выглядишь таким взволнованным.       Верлен окидывает изучающим взглядом просторный бальный зал, отличающийся особой напыщенностью и величеством в стиле французского барокко. С высокого потолка свисает торжественная хрустальная люстра, обрамленная золотой оправой для большего изящества. К стенам прикреплены пленительные бра, придавая необходимую освещаемость столь помпезному помещению. А боковые окна закрывают шёлковые тёмно-коричневые шторы, висящие на карнизе с фигурными наконечниками и бесподобно украшающие общую картину.       У Поля нет предположений, каким образом он здесь оказался, так как всё, что происходит прямо сейчас для него впервые, как будто бы ему стёрли память. Он не помнит ничего, кроме собственного имени и находящегося рядом длинноволосого мужчины, чью голову обрамляют тёплые наушники. Непринуждённая атмосфера внушает ощущение полного эмоционального равновесия и доверия к своему партнёру, позволяя ему грациозно приблизиться.       Небольшие шаги Артюра на полупальцах стали порождать расходящиеся на мраморном полу круги, совсем как на водной глади. Огромное помещение озаряется необычным светом, подчёркивая утончённость и великолепие данного места. Рембо расслабленно опускает веки и обменивается с Верленом серией галантных поклонов, нарочито заложив одну из рук за спину.       Поль на уровне чистых мыслей благородно повторил, демонстрируя изящные изгибы рук, и выпрямил спину, сохраняя горделивую осанку. Он и Артюр плавно переходят к незамысловатым движениям в умеренном темпе, чередуя короткие шаги и лёгкие приседания. Темп музыкального сопровождения ускорялся и, не теряя гармоничной синхронности, подключились точные изысканные скольжения без рывков.       К потолку невозмутимо поднимается множество пузырьков воздуха, за ними появляются различные виды морских жителей из Средиземного моря. От самых обыкновенных ставридов до восхитительных медуз и осьминогов, мирно плавающих по воздуху, точно в родной среде обитания. Им совершенно безразличны любого рода действия, они во всяком случае не отреагируют, если до них попытаются дотянуться рукой.       Бодрый тон и высокие ноты, подобные взмахам крыльев хищной птицы, сообщают о грядущем завершении музыкального произведения. Рембо не смеет брать чужую руку, нежно касается кончиков пальцев и продолжает уверенно вести, кружась с Верленом в вычурном полутанце. Поль поднимается на стопах и опускается, поворачивая голову, и одаривает своего партнёра восхищённым взглядом, благодаря его за импровизированный танец.       Кистевым движением руки Рембо снимает шляпу с головы Верлена и, выражая глубокое почтение, выделывает головным убором па. В зеркальной поверхности на полу застывает отражение настоящей личности Артюра, стоящего в самом центре бального зала. Маленький мир, созданный им во лжи, отныне полон слабости и жалости к самому себе — восстанавливать время уже не имеет значения.