Глава 3. На нашем месте

Большой Зал встретил их привычным шумом, ложки звенели о тарелки, сотни голосов перемешивались в единый гул. Но когда Алария и Регулус вошли вместе, будто бы что-то сдвинулось. Шум не стих, но в нём появилась другая нота — вопросительная, осуждающая, ядовитая. В их сторону посыпались взгляды. Кто-то лишь коротко посмотрел и отвернулся, а кто-то шептался, не пытаясь даже скрыть своих слов: — С каких это пор младший Блэк якшается с магглорожденной? — Что эта грязнокровка делает рядом с ним? — Может, он просто использует её? Алария слышала каждое слово. Они вонзались в уши, как иглы, но она держала голову прямо. Она знала, что рядом идёт Регулус — и он ничего не делает, чтобы отстраниться. Наоборот — он не спешит ускорить шаг, не уходит в сторону. Он просто шёл рядом. — Встретимся после ужина. — тихо, почти шёпотом сказала она, чтобы их не слышали. — На нашем месте? — коротко уточнил Регулус, не глядя на неё, будто обсуждал что-то самое обыденное. — На нашем месте. — кивнула она. И они молча разошлись по своим столам под сотнями жадных, напряжённых и колючих взглядов. Алария почувствовала их как спины ножей — особенно от слизеринцев. Но она не обернулась. Подойдя к своему столу, Алария ещё не успела даже опустить сумку, как на неё тут же накинулись однокурсники. — Это что сейчас было? — первой подалась Мэри, хмуро глядя на неё исподлобья. — Ты только что пришла в зал вместе с Регулусом Блэком! — воскликнула Кэти, с любопытством вперемешку с тревогой. — Он же слизеринец! Да ещё и из такой симейки! Тебе вообще с ним безопасно? — вмешался Эндрю, перегнувшись через стол. — Ты что, с ним встречаешься?! — шепнула кто-то сбоку, сдерживая смешок. Алария моргнула, словно её окатили ледяной водой. Все говорили одновременно, кто-то с тревогой, кто-то с завистью, кто-то с откровенным осуждением. — Мы просто вместе шли, — спокойно ответила она, садясь. — Он из моей группы по зельям. Вот и всё. Ответ прозвучал буднично, почти устало. Но никто не поверил. — Просто шли? Он вообще-то никогда ни с кем не «просто идёт», — хмыкнула Мэри, закатывая глаза. — Он даже со слизеринцами не всегда здоровается, а тут — с тобой, — добавил кто-то с другого конца стола. Алария сделала вид, что занята тарелкой, но в груди уже колотилось. Эти взгляды, эти шепоты, эти догадки — она их предвидела, но не думала, что всё начнётся так резко. "На нашем месте", — мысленно повторила она слова Регулуса, будто цепляясь за них как за якорь. Из-за напора однокурсников в груди Аларии начало всё сжиматься. Слова сливались в один гул — тяжёлый, давящий, колючий. Воздух будто стал гуще, а внутри вспыхнула та самая апатия, которая навещала её в моменты, когда становилось слишком много. Слишком громко. Слишком близко. Она резко встала, схватила сумку и почти бегом направилась к выходу из Большого зала, не отвечая больше ни на один вопрос. Пуффендуйский стол стих на секунду, но она уже не слышала этого. Лишь стук сердца и собственные шаги. И тут, на самом выходе, не глядя, она врезалась в чью-то грудь. Сильную. Тёплую. Каменную, как стена. Алария отшатнулась, поднимая глаза — и замерла. Перед ней стоял юноша. Он был невероятно похож на Регулуса — те же скулы, тот же изгиб бровей, та же аристократическая осанка. Но в Сириусе всё было острее, старше. Если черты младшего Блэка были плавными, как штиль, то Сириус был бурей — в его лице было что-то вызывающее и опасное. Его глаза — тёмно-серые, как затянутое грозой небо. В них не было той холодной сдержанности, что у Регулуса — в них плясали чёртики. Его взгляд изучающе скользнули по ней, задержавшись на её дрожащих руках. Волосы же были тёмные, густые, доходящие до плеч — небрежно разделялись: одна часть спадала на плечи, а другая была собрана в пучок и перехвачена его собственной волшебной палочкой, воткнутой сбоку, как шпилька. Мантия была небрежно расстёгнута, рубашка под ней немного помята, а на шее серебряная цепочка с маленьким кулоном, блеснувшая на свету. Сириус Блэк не просто отличался, он не просил быть замеченным, но не оставлял выбора — Осторожнее, светлячок — сказал он с лёгкой усмешкой, но без насмешки. Голос был бархатный, чуть с хрипотцой, как у людей которые курят. Алария остолбенела, не в силах ничего ответить. — Ты, кажется, спасалась бегством, — добавил Сириус, внимательно глядя в её зелёные глаза. — Или я ошибаюсь? Она сжала ремешок сумки, опустив глаза. — Вы ошибаетесь... — выдохнула она, почти неслышно. Сириус чуть склонил голову, словно прислушиваясь к тому, что она не сказала. — Это нормально убегать. Главное, чтобы знала, куда бежишь, — заметил он и мягко отступил в сторону, освобождая ей путь. Но она не пошла. Почему-то стояла, будто в ожидании. Чего? Секунду, другую, а потом резко повернулась и пошла прочь. Шаги становились всё быстрее. По коридору, вверх по лестнице, мимо удивлённых взглядов. Она даже не поняла, как оказалась на третьем этаже. Заброшенный туалет Плаксы Миртл встретил её тишиной. Дверь скрипнула, и помещение будто выдохнуло: старое, забытое, с холодными плитами и тусклым светом. Алария встала перед треснувшим зеркалом. Некоторое время просто смотрела. Молча. Не мигая. На ней была пуффендуйская форма, но немного добавленного от себя: жилетка светло серого цвета, галстук с тонкими жёлтыми полосками, аккуратная белая рубашка с закатанными рукавами, плиссированная черная юбка, доходившая до середины бёдер. Поверх мантия, широкая, мягко спадающая с плеч, с жёлтой отделкой по вороту. Но сейчас всё это казалось чужим, будто она надела костюм, а не одежду. На ногах не туфли, как обычно, а поношенные чёрные конверсы, на которых с внутренней стороны мелом были нарисованы звёзды. Один был смазан, как раз там, где ступала левым носком, когда нервничала. Прямоугольные очки сползали на кончик носа. Она поправила их, но не убрала, без них всё плыло. Зрение начало садиться с четвёртого курса, хотя она до сих пор ненавидела это признавать, без очков она чувствовала себя неуверенно. Волосы быди собраны в красивый, но небрежный пучок, из которого выбивались несколько золотистых прядей. Они падали на щёки, прилипали к ним от испарины и слёз, которых она, упрямо сжав губы, пыталась остановить. Она посмотрела на себя. И увидела чужую. — Ну и кто ты теперь? — прошептала она, не ожидая ответа. Миртл, к счастью, молчала. Где-то далеко капала вода. Алария села на холодный край умывальника, сжав в пальцах коричневый ремешок сумки. В груди бушевала апатия, злость и чувство… что её всё-таки коснулось. Впервые за долгое время ей захотелось исчезнуть, чтобы никто не видел, не знал, не догадывался. Алария сидела, сгорбившись, на краю мраморной раковины, уткнув подбородок в колени, словно хотела стать меньше. Потолок глядел на неё трещинами, стены — пятнами сырости. Всё здесь было старым и печальным. Таким же, как она сейчас. И вдруг… — Ты тоже пришла поплакать? — раздалось прямо из-за её плеча. Алария вздрогнула. Подняла голову — в зеркале отразилось полупрозрачное лицо девочки-призрака с круглыми очками и вздёрнутым носом. — О, извини! Я не хотела пугать… — добавила Плакса Миртл, взлетая повыше и скрестив руки на груди. — Хотя, если честно, ты выглядишь так, будто сама кого хочешь испугать. Даже я не плачу с таким видом. Алария молча смотрела на неё, всё ещё не зная, что сказать. Миртл парила рядом с зеркалом, чуть наклонив голову. — Хочешь рассказать? — спросила она чуть мягче. — Мне обычно не рассказывают. Сразу кричат, чтобы я ушла. Даже вон те… гриффиндорские… злюки. А ты не кричишь. Значит, что-то болит. Алария чуть склонила голову, затем вдруг выдохнула — коротко, хрипло, почти с усмешкой. — А смысл? Ты же всё равно не поймёшь. — А ты попробуй, — с неожиданной упрямостью перебила Миртл. — Я, может, тоже когда-то была "не такой". - Она выделила эти слова капризной интонацией. — Я тоже не вписывалась. А теперь вот… живу тут. То есть, умерла, конечно. Но здесь. До сих пор. Всё знаю. Всё вижу. Пауза повисла между ними. Алария уткнулась взглядом в свои колени, потом всё-таки выдавила: — Меня задевают за то, с кем я иду. Думают, я грязнокровка, которой "не положено". Миртл зависла перед ней, теперь серьёзнее: — Знаешь, в этой школе никто и никогда ничего не понимает. Все делают вид, что знают, что правильно, а потом всё рушится. Но ты — не они. Ты смотришь по-другому. — А это вообще помогает? — горько спросила Алария. — Нет, — честно ответила Миртл. — Но зато ты будешь помнить, кто ты. Даже когда останешься одна. А одна — ты всё равно останешься. Всегда. Алария кивнула. На этот раз тихо, искренне, без злости. Плакса Миртл сделала в воздухе мягкий круг, как будто пытаясь её обнять, но не отважилась подлететь ближе. Вместо этого она произнесла: — Можешь приходить, если захочешь. Я тут всегда. - И исчезла в унитазе с привычным всплеском воды. Алария осталась сидеть в тишине. Немного легче. Самую малость. Но иногда и этого достаточно, чтобы не сорваться. Минут через десять она резко встала, молча, без слёз, с покрасневшими глазами и всё ещё сжатыми кулаками. Сумка повисла на плече.  Умывшись, очки были снова на месте. Всё выглядело почти нормально. Почти. Она вышла из туалета, стараясь идти быстро, не оглядываясь, как будто двигалась не по школе, а по раскалённым углям. В голове стучало одно: «уйти… уйти… уйти». На пути — поворот. Коридор. Лестница. Подземелье. Кухня. Она остановилась перед портретом груши, вздохнула и пощекотала ее. Фрукт превратился в дверную ручку, дёрнув ее, дверь открылась. Тепло. Ароматы. Шорох ножей, звяканье посуды и возня домовиков. — Мисс Фросс? Вы такая бледная! Мисс плохо? — подбежал к ней один из домовиков с глазами, как блюдца. Алария слабо улыбнулась, опускаясь на корточки. — Можно… пожалуйста, чашку какао? И что-то сладкое. Что угодно. Только фисташковое, если есть… Домовик тут же исчез и вернулся с подносом: большая кружка ароматного, горячего какао с корицей и маленькая тарелка с несколькими маффинами с фисташкой и мятной крошкой. — Спасибо. — прошептала она. Лари снова поднялась, прижав к груди поднос, не притрагиваясь к еде, покинула кухню.

***

Астрономическая башня.

Высота. Тишина. Тонкий ветер. Лёгкий озноб, особенно после кухни. Алария подошла к парапету, поставила поднос и села на каменный выступ. Башня встретила её, как старый друг — без слов, без взглядов. Только небо, звёзды и ясная ночи. Она сделала глоток какао. Горячее, сладкое, с оттенком ванили и корицы согревало изнутри. Алария откинулась на спину, вдохнула прохладный воздух и потянулась к сумке. Из глубины достала толстый розовый блокнот — немного потрёпанный по краям, с уголком, надорванным временем, и с обложкой, усеянной наклейками. Некоторые глупые, с рожицами, некоторые с маленькими звёздами, сердечками и надписями вроде "dreamer" , "not today" . Перевернув пару страниц с уже знакомыми карандашными контурами, она остановилась на чистом листе. Пикси. Вот кто появился первым. Маленький, непоседливый, с крохотными крылышками, летающий вверх ногами, как ему вздумается. Алария начала с глаз — круглых, немного безумных. Потом — чуть небрежные движения крыльев. Линии ложились быстро, легко, почти машинально. На уголке страницы она наклеила неоново-жёлтый стикер, написав: "Кажется, у нас с ним одинаковое настроение." Рядом добавила ещё одного пикси — этот был с зонтом. И, почему-то, в полосатых носках до колен. Алария хмыкнула, сама не понимая, зачем, но не стерла. Рисование успокаивало. Блокнот всегда был с ней. В нём — её настоящая часть. Ветер чуть подул сильнее, и один из стикеров затрепетал. Алария придержала его пальцем, но тут краем глаза заметила движение у входа на башню. Силуэт вышел на свет, и в ту же секунду Алария узнала его, даже до того, как лицо стало чётким. По походке. По тому, как он держал плечи. По тишине, с которой ступал, будто не хотел нарушать покой. Она не обернулась сразу. Досмотрела на своего пикси с зонтом, сделала ещё одну линию на его крыле. А потом, не поднимая головы, сказала тихо, почти улыбаясь: — А, Регги, это ты. — Он замер. На секунду. Может, из-за неожиданности. — Как ты меня назвала? — прозвучало спокойно, но с каким-то новым оттенком в голосе. Чуть более живым, внимательным. Алария обернулась, приподняв бровь: — Регги. Но если тебе не нравится — я не буду. Просто вырвалось. - Он медленно подошёл ближе, глядя не на неё, а на блокнот в её руках. Уселся рядом, не торопясь. Спокойно. — Нет, — сказал он, наконец, — всё в порядке. Просто непривычно. Пауза. — Меня так никто не называл, — добавил он чуть тише. Алария кивнула, закрывая блокнот. — Теперь называют, — просто ответила она. — Хотя бы один человек. - Он немного усмехнулся — не в лицо, скорее, в сторону. — Я думал, меня на ужине съедят. — А ты думал, что останемся незамеченными? — Если честно, я ожидал, что Рабастан вызовет меня на дуэль, а Мэри подсыпет тебе змеиный корень в сок. — Мэри бы на такое не решилась, — фыркнула она. — Она пассивно-агрессивная, не ядоварка. — Ты выглядишь лучше, — вдруг сказал он, уже тише — чем раньше. Там. В зале. Алария вздохнула, отводя взгляд к звёздам: — Мне помогли. Мята. Фисташка. Двое пикси и немного тишины. Некоторое время они просто сидели. Без слов. Плечо к плечу, но не касаясь. — Когда я был маленьким. — начал он неожиданно, не глядя на неё, — я мечтал стать астрономом. Настоящим. Не магом, не хранителем древней крови, а просто тем, кто изучает звёзды. У нас дома был старый атлас неба. Я его прятал под подушку и читал по ночам. Алария повернула голову, не перебивая. Только смотрела. Слушала. Он продолжил, чуть тише: — Мама выбросила его, когда мне было девять. Сказала, что я должен читать "Историю чистокровных семей", а не «мусор магглов». - Он слабо усмехнулся. — С тех пор я запоминаю созвездия наизусть. Без книг. Просто чтобы они были только моими. - Его пальцы коснулись края подноса с маффинами. — Если это "мусор магглов", то что он делал у вас дома? - немного поразмыслив, слизеринец ответил: — Без понятия.