***

      Оля проснулась от странной щекотки в носу – это оказалась пылинка, она потерла ноздри кончиками пальцев и разлепила глаза. Пыль танцевала в воздухе, за окном накрапывал легкий дождик, в квартире была оглушительная непривычная тишина. А, ну да – отвезла Настю в школу, пришла домой, попила чайку, хотела прибраться, прилегла на пять минут и вырубилась. Странно. Ладно, время идет, уже почти двенадцать, надо приготовить обед и пропылесосить, а там уже и за Настей ехать.       Она умылась холодной водой, забрала волосы в хвост, выпила чашку кофе, врубила погромче радио, наслаждаясь возможностью слушать любимую музыку без Мишкиного ворчания, и принялась энергично возить пылесосом по коврам, фоном думая, чем лучше заправить куриный бульон, который томился на плите. Как все-таки хорошо, что она вчера закрыла сделку и сегодня взяла себе дополнительный выходной посреди недели. Они с Настюшкой поедят, поиграют, потом уроки сделают, потом, может быть, в кино сходят или дома посмотрят что-нибудь на DVD, потом вечерний созвон с Мишей и спать. В детской царил беспорядок: Оля поцокала языком, качая головой, покидала мягкие игрушки в пластиковый контейнер, конструкторы кучкой сгребла в угол – пусть Настя сама разбирается, кукол, раскиданных по полу, усадила на кровать. Она почти закончила утюжить мягкий ворсистый ковер, как сквозь рев пылесоса послышался звук ключа, поворачивающегося в замке, а потом шумно хлопнула входная дверь. Оля нахмурилась, выключила пылесос и вышла в прихожую.       - Мишка? Ты что тут делаешь?       - Как что, домой приехал, е-мое! Что за вопросы у тебя дурацкие – пробубнил он, стаскивая ботинки.       - Так ты ж только в субботу должен был приехать, а сегодня четверг.       - Как четверг? Правда, что ли? Ну перепутал.       Она подошла к нему, погладила по голове:       - Ах ты мой рассеянный с улицы Бассейной…       Миша в ответ поцеловал ее в губы, обнял, шумно выдохнув прямо в ухо, и навалился сверху, так что Оля покачнулась – от него пахло потом, перегаром и дорожной пылью.       - А ты чего дома?       - На работе договорилась.       - Ааа. Пожрать-то есть чего-нибудь?       - Откуда, Миш? Я ничего не готовила, ты б хоть позвонил.       - Ну забыл я… Устал. А пельмешек нету?       - Вижу, что устал, ладно, раздевайся и мой руки, сейчас что-нибудь придумаем.       Оля убрала пылесос и поставила греться воду для пельменей, а сама принялась быстро нарезать овощи для супа. В голове тут же закипели подсчеты – так, надо заехать в магазин за мясом, еще картошка заканчивается, и сыр, бутылочку вина еще можно взять, отметить приезд… Спиной она слышала, как Миша тыкает вилкой в тарелку, поглощая пельмени, а затем все тело почувствовало внезапную волну тепла за полсекунды до того, как он обнял ее за талию и прижался сзади. Потерся носом о волосы, шею, прошелся быстрыми мелкими поцелуями, подбираясь к губам. Оля отложила нож и повернула голову, но в ответ поцеловала его коротко, давая понять, что она рада, но сейчас не время.       - Я соскучился – прошептал Миша, прижимаясь теснее, чтобы не оставить сомнений в том, как именно.       - Да я знаю – засмеялась она – Но сейчас времени нет. У Насти скоро уроки кончатся, мне надо за ней ехать. Мы ж не бросим ее там одну, да?       - Настюшку? Нет, конечно. Ой, я же ей подарок привез. Где-то там… А может, все-таки успеем? Быстренько?       Мишины ладони поднялись от талии вверх, мягко сжали грудь. Оля позволила себе пару секунд понаслаждаться, а затем решительно их отлепила и повернулась к нему.       - Миш, нет. Во-первых, я не хочу быстренько, а во-вторых, от тебя поездом воняет. Иди давай мойся и переодевайся в чистое, а мне ехать пора.       Миша насупился и ушел курить на балкон, а Оля быстро покидала заправку в суп и поставила его на самый маленький огонь – как раз к их приезду сварится, если Настя не будет копаться.       Через час они вернулись из школы. Оля покормила дочь супом, распихала по холодильнику продукты и присела передохнуть:       - Ты что сейчас хочешь поделать – почитать или мультики? Или может уроки сразу сделаешь?       - А нам ничего не задали почти! Я потом сделаю. Мам… А можно я с Мишуткой побуду?       - Так он сейчас спит и не сможет с тобой поиграть.       - А я просто с ним посижу. Я тихо!       - Ладно, иди, только не разбуди его, папа устал.       Оля погладила дочь по голове и налила себе кофе. Пятнадцать минут наедине с кофе, сигаретой и пирожным «картошка» - и снова в бой. Разобрать сумку, замариновать мясо, протереть зеркало в ванной. Мишин подарок – розового плюшевого ослика, о котором Настя столько мечтала – она убрала на верхнюю полку шкафа, чтобы не портить сюрприз. Сморщив нос, выгребла из сумки ком грязных носков, трусов и футболок, чтобы закинуть в стирку – и еще тысяча мелких дел, которые накопились, пока она в поте лица продавала неудачную трешку с обременением. Час спустя Оля заглянула в спальню: Миша спал, раскинув огромные руки, Настя так же безмятежно дремала рядом, свернувшись калачиком, а бесполезный альбом и фломастеры рассыпались по одеялу. Его одежда кучкой валялась на полу, из чего можно было сделать вывод, что в душ Мишка все-таки сходил. Оля подобрала одежду и тихо вышла.       Остаток дня прошел практически так, как Оля планировала с самого начала. Пока Настя делала уроки, Миша еще раз поел, потом подарил ей долгожданного ослика – Настя от радости скакала по всей квартире, потом они вдвоем долго валялись на пушистом ковре в детской – Миша придумывал ослику разные приключения, и тот путешествовал по нему в разные страны. Оля за это время успела накрутить фарша на котлеты и принять ванну. Потом все пили чай с тортом, Оля потягивала вино, Миша пил пиво, и болтали о разной ерунде, а потом Настю пора было укладывать спать, она закапризничала и успокоилась только тогда, когда Миша обещал почитать ей сказку на ночь. Ну еще бы, соскучилась.       Они ушли, а Оля, вздохнув, принялась за уборку кухни. Она споласкивала посуду перед посудомойкой, когда ее вдруг накрыло ощущением счастья – таким острым и сильным, что на глаза навернулись слезы, а мокрая тарелка выскользнула из рук. Миша дома, здоровый, трезвый, с ребенком все хорошо, и у них тоже, и с родителями все в порядке, и деньги есть, и здоровье, и вся эта бытовая суета с котлетами и уборкой – все это и есть счастье, настоящее, которого все так ищут, и так трудно найти, а еще труднее – удержать. Надолго ли? Господи, да неважно. Важно то, что сейчас. Она всхлипнула и замерла на пару минут, пытаясь отдышаться и успокоиться, хотя слезы настойчиво просились наружу, хотелось, как в детстве, уткнуться лицом в подушку и от души поплакать. Острота порыва понемногу сошла на нет, но ощущение осталось, и хотелось что-то сделать, поделиться им, выплеснуть вовне.       Она запустила мойку, протерла столы, довольно оглядела кухню, и вдруг с удивлением обнаружила, что хочет есть, хотя вроде бы ужинала и даже торта съела маленький кусочек. Но желудок урчал и требовал еды, да так, что рот наполнился слюной, как у собачки Павлова. «Ладно, один разочек» - подумала Оля, залезая в холодильник. Глаза скользили по полкам с продуктами, пока не остановились на толстой аппетитной рульке вареной колбасы в перетяжках. Так, ага, и сливочное масло еще…       Сзади послышались шаги и шорохи, а секунду спустя ее ущипнули за попу, но Оля даже не вздрогнула, а вместо этого выпрямилась с колбасой в руках и позволила обнять себя уже как следует.       - Настя заснула – пробормотал Миша и потерся щекой об ее – Пойдем в постель, а? Соскучился...       - Пойдем сейчас, я только бутерброд себе сделаю, ладно? А то потом у меня сил не будет, а есть хочется.       - Какой бутерброд?       - Да вот, с колбасой. Хочешь, и тебе сделаю?       - Сделай.       Все время, пока она резала хлеб, намазывала маслом и раскладывала колбасу, Миша от нее не отлипал – обнимал за талию, гладил бедра, терся носом о шею, плечи и волосы, шептал на ухо, какая она красивая, как хорошо пахнет. Ей уже и самой было трудновато сосредоточиться на еде, физический голод уступал место другому, но поесть было надо. Миша усадил ее на колено, и они ели бутерброды прямо с доски, запивая сладким чаем. Он крепко прижимал ее к себе свободной левой рукой, а лицом периодически прижимался к ней, целуя грудь прямо через ткань ночнушки – фиг с ними с пятнами, постирать и потом можно.       - Ну что, доела?       - Угм.       - Тогда пошли, е-мое, не могу уже.       С этим словами Миша встал, но, вместо того, чтобы отпустить ее, вдруг подхватил на руки и бочком понес по коридору в спальню. Оля сдавленно хихикнула и прошептала, чтобы он не задел ничего, а то Настю разбудят, но он умудрился не зашуметь, втащил ее в комнату и, отдуваясь, положил на кровать. Оля вытянулась на ней, поедая его глазами: какой же он красивый, просто сердце заходится, но это даже и неважно. Он – ее, самый любимый и близкий человек, и как все-таки здорово, что они тогда встретились, а ведь полчаса туда-сюда – и все, разминулись бы. Миша тем временем быстро раздевался, и, только оставшись в трусах, вдруг хлопнул себя по лбу:       - Бля, презики забыл…       - Давай без них.       - Уверена?       Оля кивнула, а Миша тут же посерьезнел и прикусил губу, но потом мотнул головой и опустился на нее сверху – большой, живой, горячий. Во внезапном приступе слабости она распласталась под ним, дала себя раздеть, хотя обычно делала это сама – и сдавленно застонала, удержав себя в последний момент, чтобы не закричать на всю квартиру, когда он оказался в ней. А он любил ее так, будто вечность не видел, как будто это последний раз во всей вселенной, тащил, нес, вел за собой, а ей оставалось только цепляться и не упасть, пока они взлетали все выше, и выше, чтобы на пике рассыпаться сияющими брызгами – и, кажется, она все-таки закричала.       Двадцать минут спустя они лежали, все еще сплетясь ногами и руками. Оля чувствовала, как по виску ползет капля пота, сердце все еще бухало в груди. Миша обхватил ее рукой сверху, прижал к груди и рассмеялся.       - Чего ты ржешь?       - Просто хорошо, да?       - Да.       Оля замолчала и вдохнула поглубже, втягивая его запах, поцеловала горячую кожу, лениво прихватила губами сосок, но без намека на большее, и устроилась поуютнее. Глаза закрывались сами собой. Завтра на работу, надо будет с утра курицу из морозилки достать…