Часть 19. Уплывающие всё дальше

      Дальнейшие пять минут прошли в специфичной смеси взаимных брызг («Да куда ж ты больной-то ного-бултых!») матюгов («На-х-тьфу!-кой мне весло?! Ещё, что, ль, тебя им огреть?!») и извинений («Ну, извините, что притащился тебя спасать!») пока, наконец, ребята не устроились на доске вместе: Алья – чуть впереди, свесив ноги по бокам сапа, Ким – прямо за нею, сложив ноги по-турецки, и активно работая веслом.       Разумеется, из такого положения она даже теоретически не могла видеть чужого лица, но всё равно понурила голову, словно изучала поверхность доски прямо перед собой.       Повисло гнетущее молчание, нарушаемое лишь плеском весла, но звук этот приносил сейчас отнюдь не покой, потому что сквозь пальцы опущенной в воду руки ускользали не только ленты морской глади, но и её время.       Их время.       Не в силах больше терпеть собственное бездействие, девушка вскинула голову, отчаянно глядя в сторону берега и прикидывая, сколько им ещё осталось плыть.       – Погоди! Но это же не наш пляж! – вырвалось у неё, когда впереди она увидела очертания незнакомой бухточки с волнорезом.       – Конечно, не наш! – фыркнули сзади. – Ты что, даже не заметила, что тебя течением уносить стало?       Только-только осмелившаяся оглянуться через плечо Алья тут же вновь уставилась вперёд и, потупившись, отрицательно мотнула головой.       – Чудо, что я тебя почти сразу перехватить успел, а то была бы уже на полпути к Африке! – гоготнул Ким словно ни в чём не бывало, и это почему-то задевало Алью ещё сильнее. – Зачем только вдаль такую сунулась, а? Да ещё и с больной ногой!       – Да так… – поджала губы девушка. – Проблемы в отношениях… с одним, – весьма выразительно не закончила она фразу, и…       Ей ведь только показалось, что весло сбилось с ритма?       – А ты? – как можно безразличнее вернула она вопрос.       – Да так… – в тон ей ответил и парень. – Проблемы в отношениях… с одной.       Что-то в чужом голосе заставило Алью обернуться, и Ким – о чудо! – отвёл взгляд в сторону.       Алья тоже поспешно развернулась обратно вперёд, борясь со странным чувством в груди.       Учитывая весь тот кавардак, что успел произойти между ними двумя, лучшим и самым правильным решением было бы помочь Киму наладить всё с Ундиной…       Только чёрт возьми, почему же так сильно хочется другого?!       – Так… гхэм… что же не так с этой самой одной? – самым безразличным тоном, на какой была способна, поинтересовалась Алья.       – С нею-то? – как-то странно усмехнулись из-за спины. – О! С нею как раз всё в полном порядке! Я бы даже сказал, это Эверест моих возможностей. Даже не Эверест – стратосфера! Разок-другой допрыгнуть можно, удержаться – нет.       Девушка поджала губы.        «Это Ундина-то, вечно шпыняющая его– «Даже не Эверест – стратосфера»?!»       Учитывая, что до этого он подкатывал к Хлое, – многозначительно протянул внутренний скептик, – то не удивительно, на фоне такой (недо-)«бывшей» даже Ундина почти богиней.        «На фоне Хлои даже Бражник – милашка и сама обходительность! Тот хотя бы супер-силы предлагал и подбадривал (пусть и на преступления), а не только требовал и с грязью смешивал!»       А может, Ким просто не замечает, что Ундина не особо-то и высоко мнения о нём? Тёмным Купидоном-Разлучником, помнится, он стал не столько из-за унижения, сколько из-за отказа Хлои!        «Может, у него просто низкая самооценка?»       Низкая, или адекватная? Если смотреть здраво, парень – тоже далеко не подарок! Ладно бы просто гипер-концентрация на спорте, но эти его вечные споры на ровном месте…        «А может, это как раз из-за неуверенности в себе? Эдакая отчаянная попытка выделиться из серой толпы?»       Только не «выделиться», а «повыделываться». Ну и заодно «вляпаться» в какую-нибудь историю.       – М… – наконец, протянула девушка, поняв, что пауза становится гнетущей. – А почему ты думаешь, что «удержаться» не получится?       – Аль, – в голосе Кима звучала горечь. – Ты правда думаешь, что я настолько глуп, чтоб не понимать, как на меня смотрят окружающие?       Ух ты! – внутренний скептик вскинул брови. – Моя версия про адекватность оказалась неожиданно правильной?!       – Я для них спортивный задрот!       – Достаточно просто «спортивный», – вырвалось у девушки. <footnote>Автор: Аль, ты слово перепутала! Хотя не, «перепутанное» больше бы к Максу относилось.<\footnote>       – Лентяй!       – У меня сестра тоже на спортивных сборах постоянно, учёбой по остаточному принципу занимается.       – Грубиян!       – Прямолинейный.       – Тупой и примитивный!       – Любишь безотказную классику.       – Озабоченный качок!       – Про «качок» – разобрались в начале, а про «озабоченный» – да с таким-то шикарным телом на тебя самого девки вешаться долж… – ляпнула Алья, и тут же прикусила язычок. По спине пробежали мурашки, но сама девушка замерла неподвижно, словно статуя.       Повисла короткая пауза.       – А я уж начинал думать, что ты меня подбодрить решила, – как-то странно хмыкнули у неё за спиной. – А ты просто издеваешься.       Похоже, статую высекали не из гранита или мрамора, а из ледяной глыбы. На душе стало промозгло и тошно.       – А по отношению ко мне и это вовсе вдвойне жестоко – я бы даже сказал «цинично»! Издеваться! Надо мной! Шутом и паяцем! Королём…        «Обезьян!» – чуть не ляпнула девушка.       – …эпатажа!       Ух ты! Какие слова-то мы знаем! Поди, у Макса нахватался! – вновь проснулся внутренний скептик.        «А ну, цыц!»       – Так что не надо воровать мою корону! – горько усмехнулся Ким.       – Во-первых, я хотела всего лишь её поправить, – как можно серьёзнее ответила девушка. – Во-вторых, давай назовём это не эпатажем, а неожиданностью. Или даже тактикой! Помнишь твоё «выступление» с плавками на День Героев? Оно вполне себе возымело успех! Тактический…       А уж какой успех имело выступление без плавок в этой поездке… – скептик расплылся в похабной ухмылке.        «Зат-кнись!» – побагровела она щеками и на всякий случай склонила голову ещё ниже.       Повисла пауза, а когда Ким заговорил вновь, в голосе его слышалось искреннее, но старательно сдерживаемое удивление.       – Ты правда пытаешься доказать мне, что я – лучше, чем я есть на самом деле? Зачем?       – Не лучше, а именно такой, какой ты есть на самом деле!       – Зачем? – эхом повторил парень, и что-то в его интонациях, в этом чувстве потерянности заставило её обернуться к нему.       – Чтобы доказать тебе, что у тебя ещё не всё потеряно с твоей «стратосферой»? – вымученно улыбнулась она. – Ведь если нельзя допрыгнуть, можно попытаться взлететь…       Ким отвёл взгляд, и она вдруг почувствовала острую потребность поддержать его, коснуться.       Хотя бы сейчас, хотя бы в последний раз!       Её пальцы мягко легли на чужое предплечье – парень дёрнулся всем телом, словно его током ударило, и это ноющей занозой засело в сознании Альи.       Во взгляде, обращённом на её пальцы, читалось больше безумия и страха, чем просто непонимания, и это ранило ещё сильнее.       – Ты хороший! Правда! – улыбнулась она ещё шире, буквально силком растягивая губы. – У тебя ещё всё сложится в любви! Просто поверь мне!        «Просто спрыгни уже с этой чёртовой доски и доберись вплавь до берега, и дальше бегом до своей Ундины, до той рыжей байкерши, да хоть до самой Хлои Буржуа, где бы она не была! Просто сбеги отсюда, пока я сама сейчас тебя не схватила и не впилась в твои губы в такой силой, словно откусить их хочу! Не мучай меня!»       Перехватив весло одной рукой, он аккуратно положил его перед собой на доску, а потом той же рукой убрал её пальцы со своего предплечья. И Алье стоило немалых усилий остановить себя, чтобы не вцепиться ногтями в эту гладкую кожу, в эти шикарные мышцы, в этого…       – Если я настолько хороший – почему в этих отношениях всё висит на одном-единственном рыжем волоске? – угрюмо спросил он, старательно избегая взгляда девушки.       – Уж прости за прямоту, но до Ментона я бы ни за что не поверила, что ты можешь носить девушку, а не носиться за ней! – с ноткой обиды ответила Алья, всё ещё не понимавшая, почему он убрал её руку.       – Как мешок картошки, на закорках, что ли? –короткое фырканье.       И тут девушку осенило.        «А может, ему просто неприятно касаться меня?!»       В голове тут же вспыхнул образ Ундины – спортивной, подтянутой, с кожей, буквально отполированной водой, правильным питанием и тренировками.        «Куда уж мне с моими вечными перекусами на ходу, беготнёй по пыльным улицам (и изредка крышам), да ещё и с тренировками только для пальцев – пока набиваю тексты для ЛедиБлога?!»       А разве это так удивительно, что он хочет добиться кого-то своего типа? Своего уровня…        «А я-то дура, всё прижаться к нему норовила! Вот уж действительно! Мешок картошки! С двумя молочными бурдюками сверху!»       – З-зато ты способен на помощь ближнему и настоящий подвиг. Если не грандиозный, то хотя бы в миниатюре. Помнишь, как ты за моей сумочкой лазал вниз по стене?       – Тоже мне, подвиг! Я даже вспотеть не успел!        «Вот-вот! А сама я без героического костюма там бы точно себе шею свернула! А он – вон! Даже не вспотел!»       – А сюрпризы?! Как ты мне футболку подарил, или до этого прямо на улице на шесте столбе дорожного знака фортели крутил?!       Вообще пять баллов, детка! Тыкать парню, жалующемуся на проблемы с девушкой в нос то, что он подкатывал к другой?!       – Аль, ты вообще на чьей стороне? – со слегка нервной ноткой хохотнул Ким.       – Прежде всего, я на стороне справедливости! – девушка назидательно воздела палец к небу. – И истина заключается в том, что ты себя явно недооцениваешь! – Алья хотела было ткнуть пальцем парня в грудь, но поняв, что даже такая близость может оказаться ему не по вкусу, , стушевалась и, перенаправив палец на доску, вывела на ней ноготком какой-то вензель. – И что любая адекватная девушка дала бы тебе второй шанс!        «А Ундина дала бы и кое-что более существенное, если б ты не тратил сейчас время на меня!» – увы, девушке не хватало мужества произнести это вслух, потому что ей эгоистично хотелось продлить их общение ещё хоть чуть-чуть.       Милота какая! А вот и наши садистские наклонности проявляться начали! Знать, что неприятна парню, и умышленно затягивать общение с ним! Ау, родная! Да он при виде тебя даже веслом грести не может!       Алья поджала губы и потупилась.       – Так-таки и любая? – раздалась насмешка сверху.       – Ну, байкерши всякие тебе свои номера только так оставляют! – ляпнула Алья, и тут же горько раскаялась в этом.       – Да не нужна мне никакая байкерша! – взревел Ким и, подхватив весло, яростно погрёб в сторону берега.       Алья, поспешно развернувшись по ходу движения, машинально отметила, что за время разговора их отнесло ещё чуть дальше от «родного» пляжа.       Пять баллов! – продолжал беззвучно аплодировать внутренний скептик. – Так профессионально топтаться на чужой мозоли! Парень по девушке своей сохнет, а она ему тут наполовину выдуманные измены рисует!       – Аль… – голос Кима прозвучал как-то глухо и неуверенно. – А… ты правда думаешь, что у меня ещё есть шанс… Ну, с адекватной девушкой?        «Адекватная девушка уже бы тебя под венец в постель потащила – что, собственно, Ундина и пыталась сделать!»       – Ну, знаешь, всегда остаётся резерв в виде неадекватных! – хохотнула Алья. – Вроде меня! – смех стал нервным. – А что? Я вполне себе рыжая, правда больше по бегу, чем по плаванью, и байка у меня нет, но…       Смех из-за спины звучал тоже как-то неуверенно.       – И что, неужели, девушки (вроде тебя) готовы променять очкариков-эстетов на таких, как я?       – Ты что?! – Алья в притворном ужасе хлопнула себя по щекам. – Хочешь отбить Аликс у Макса?!       На этот раз смех вышел более дружным и искренним.       – Нет уж нет уж! – отсмеялся Ким, ненадолго переставая грести. (Уж не утереть ли тайком выступившие от смеха слёзы?) – Как я могу рушить столь крепкий союз? Тем более, если увлечение моё в Аликс если и было, то весьма мимолётным, а я, предпочитаю оставлять прошлое позади и не огладываться.       – О-оставлять? – что-то в этом слове больно царапнуло девушку, и она машинально коснулась сжатым кулаком груди.       – Ну, в том смысле, что я чаще занимаюсь плаваньем, а не греблей… – чужой жест не укрылся от парня, и он, посерьёзнев, зачем-то пустился в объяснения. – Да и сам я частенько остаюсь у других за кормой… – теперь его голос звучал как-то совсем уж мрачно.       – За кормой? – эхом переспросила девушка, не понимая, к чему клонит собеседник.       – Просто всерьёз меня не воспринимают не только как спортсмена, но и как парня.       Не удержавшись, Алья чуть обернулась, бросив на Кима взгляд через плечо.       Спина его была неестественно выпрямлена, и хоть руки мерно работали веслом, а голова была повёрнута к приближающемуся берегу, взгляд его блуждал где-то далеко, как будто даже за пределами реальности.       – Я циркач, клоун, шут. – Странным, механическим голосом произнёс он. – Пшик. Интрижка! Весёлая, беззаботная, может быть даже яркая и запоминающаяся, но короткая и разовая. Хотя нет, я даже хуже шута! На удачный «коронный номер» в цирке некоторые хотя бы приходят повторно!        «И знал бы ты, как я хочу повторить один из твоих «коронных номеров»!» – чуть не вырвалось у девушки, но вместо этого она лишь сильнее развернулась к нему, свесив ноги с одной стороны доски, и в порыве чувств коснулась его запястья, сжимавшего только-только опустившееся в воду весло.       – А может, ты ещё просто не показал свой по-настоящему главный номер? – прошептала она, ловя чужой взгляд и, как не странно, находя его.       На лице парня были испуг, непонимание, неверие.       – Глупый! Глупый-глупый Ким! – она почувствовала, как её губы растягиваются в мягкую, и в месте с тем вымученную улыбку. – Веришь ты сам или нет, зато я знаю, что ты можешь добиться большего. Ты достоин большего! – «Большего, чем наивная, неугомонная, сексуально неуравновешенная я!»       – Н-но…       – Ты правда думаешь, что так много ребят полезли бы за моими вещами вниз по стене?       – Ох, дался тебе этот слу…       – Ш! – она повелительно вскинула указательный пальчик свободной руки, отчаянно борясь с желанием прикоснуться им губ собеседника.       И тот, как не странно, послушался! Вместе с опустившимся пальцем, поверхности сапа мягко стукнулось и опущенное весло, а сам Ким чуть повернул уже пленённую руку, так что теперь Алья смогла обхватить её уже обеими ладонями.       – Дело не только в сумке, конечно, – мягко улыбнулась она. – Ты сильный и крепкий, яркий и порывистый, открытый и честный… – на этом слове парень дёрнулся, словно от щекотки (или смеха), но она лишь прикрыла веки, концентрируясь на собственных мыслях… и тепле чужих пальцев, зажатых в её собственных. – А главное – ты искренний и хороший!       – Т-ты правда думаешь, что у меня есть шанс с девушкой, от которой у меня сносит крышу? – Он больше не смотрел d её глаза, зато безотрывно вперился в собственные пальцы, накрывшие кисть её руки.       Мышцы на его руках спорадически дёргались, напрягаясь то тут, то там, словно где-то глубоко внутри он бился в конвульсиях, но иp последних сил старался не показать этого.       Зато у Альи в груди всё зрело и усиливалось чувство удивительной интимности происходящего. Интимности и… защищённости?        «Это всё неправильно! Неправильно!»       – Да! – «Чёрт! Пожалуйста! Отвернись! Отвернись!» – Просто сделай первый шаг! – «Или хотя бы не облизывай так свои пересохшие губы, сволочь!»       – Но я могу и оступиться… – его голос превратился практически в шёпот, а сам он, очевидно сгорбленный гнётом сомнений, подался вперёд – так, что их головы почти соприкасались.       – Можешь и оступиться… – эхом отозвалась она, и перед внутренним взором застала ранящая душу картина из ведьмовской деревеньки:       Тот же самый Ким, но наряженный в широкополый плащ.       – Но ты всегда возвращаешься на правильный путь!       Ким, услышавший голос настоящей Ундины откуда-то с улицы. Ким, резко отскочивший от неё. Ким, поступивший правильно.       – Потому что ты правда хороший!       А перед мысленным взором за углом каменной арки вновь прощально мелькает длинная пола плаща…       Девушка вздрогнула, почувствовав, как парень мягко высвобождает свою руку из её ослабших пальцев.        «Дура!» – на глазах чуть не навернулись слёзы. – «И пяти минут не прошло, а ты уже забыла, что противна ему чисто физически?! Обязательно было лезть тискаться?!»       – Боюсь, если на свет вылезут некоторые… гхэм… «подробности», таким хорошим я казаться уже не буду… – горько усмехнулся Ким, старательно пряча взгляд, но хотя бы не берясь вновь за весло.       – Какие например?! – болезненная оплеуха реальности слегка привела девушку в чувства, и память услужливо подбросила ей «жареные факты» о Кими. – То, что ты бегал он кондукторов по электричкам? Тю! – Она презрительно фыркнула. – Все мы не без греха в таких вопросах, я думаю! Вон, даже Сабин Чен, маму Маринетт разок за безбилетный…       – Да нет… – что-то в голосе Кима заставило девушку замолчать на полуслове. – Я скорее о местной специфике… Вроде качающихся по ночам пляжных кабинок, в которых «резвятся» чуть ли не со случайно встреченными красотками.       – А! – неожиданно легко расхохоталась Алья, вспомнив совершенно дикий эпизод невольного подглядывания прошедшей ночью. – Ты про нашего новоявленного управляющего отелем, пытавшегося обрюхатить Менделееву?       – А-гхэам… – кашлянул Ким и, густо-густо покраснев, поднял на Алью заискивающий взгляд исподлобья. – Вообще-то я о себе.       – О се… ЧТО?! – отвисла у девушки челюсть, и тут заточенные блогерским опытом шестерёнки в сознании закрутились по полной. – Так ВОТ, почему Менделеева приходила туда в первую но…       Крик ужаса сенсации оказался заткнут самым бесцеремонным образом. Дерзким и внезапным, но от того лишь ещё более безумным и горячим поцелуем в губы.