1

Малфой-мэнор словно заснул, время в нëм будто остановилось, а большинство комнат уже и не первый год не посещают даже домовые эльфы. После войны прошло уже семнадцать лет, а западное крыло некогда величественного замка так и не востановлено. В правом же лишь три жилые комнаты приведены в порядок, а также гостиная, кухня, библиотека и кабинет Лорда Драко Люциуса Малфоя. В поместье не бывает гостей, просто потому что приходить некому. И даже когда вся семья в сборе в одной комнате во время очередной трапезы, пространство наполнено лишь едва слышным звоном столовых приборов. Если бы у Драко спросили, кто выиграл вторую магическую войну, он не смог бы ответить. Слишком высока была цена для достижения мира, многие погибли и ещë больше магов получили не сводимые шрамы. Например, Гермиона Грейнджер, девушка, что живëт в его доме, а может правильнее сказать находится, она ест, спит и дышит, но не может сказать и слова, она не способна даже читать, и мужчина не уверен, может ли она его слышать. Но каждый вечер ей читает книги и научные журналы, ловя взглядом каждое её незначительное движение пальцем. Драко уверен, что за столько лет научился понимать еë без слов, ощущать еë настроение, не смотря на постоянно безмятежное лицо, чувствовать когда еë беспокоят старые шрамы. Малфой не позволял домовикам заботиться о девушке, сам делал ежедневный массаж, сам кормил и мыл, расчëсывал еë непослушные волосы, одевал и выводил прогуляться в парк. Но что бы он ни делал, не было ни единого намëка на ответную реакцию. За исключением дней, когда на улице шел дождь. Грейнджер смотрела на пасмурное небо всë с той же отрешëнностью, но в глазах была видна вся еë боль, а еë в жизни грифиндорки немало. По гладкой щеке начинали стекать крупные солëные капли, оставляя за собой влажный след. Дождь нëс с собой жуткую боль, которую она могла выразить только таким способом и не было ей утешения до тех пор, пока не взойдëт солнце. Поначалу Малфой пробовал заколдовывать окна и стены так, чтобы она видела солнце и не слышала шума дождя, только это не помогало, и Грейнджер плакала, чувствуя, что природа плачет вместе с ней. *** 15 января 1998 Как можно было не узнать золотое трио, не обязательно смотреть на Поттера, чтобы точно знать, что это он, когда рядом Уизли с Грейнджер. И возможно именно потому, что грязнокровка тоже попалась егерям, Драко не сказал сразу правды, тянул время, думал, как вытащить отсюда еë, девушку, что валяется у его ног, вымазанная в грязи. Блондин едва сдержался, когда сумашедшая тëтка начала пытать девушку. Хороши защитнички: и шрамоголовый с рыжим, и он сам. Достаточно лишь одного взмаха палочкой, чтобы Беллатриса отлетела от уже измученного тела Гермионы, и на месте подружки Поттера оказалась вся семья Драко. Когда Мальчик-Который-Выжил появился из ниоткуда вместе с Уизли, и началась перепалка, он незаметно отбивал заклинания, летящие в брюнетку, до тех пор, пока шрамоголовый не забрал его палочку. И вот, казалось бы, можно выдохнуть спокойно — эта троица сейчас аппарирует вместе с домовиком, но летящий в сторону эльфа кинжал перехватила Грейнджер своей грудью, падая на пол и теряя возможность сбежать. Тëмный лорд был зол, и вся семья Малфоев почувствовала это телом — круцио всë же действенный метод наказания. Но это ничто, по сравнению с тем, как было решено отыграться на Грейнджер. Девушку подлатали так, чтобы она не умерла. И спустя сутки она уже сидела на полу, а еë тонкую шею украшал ошейник с цепью. Грифиндорка тяжело дышала, испарина на лбу давала понять, что еë лихорадит, а затуманненый взгляд всë также бестрашно обхватывал всех присутствующих. И неужели эта дурочка не понимает, что если она продолжает быть такой непокорной, муки будут продолжаться без конца. Над обеденным столом сияла сфера с множеством маленьких пергаментов. Это была лотерея для некоторый слуг Волон-де-Морта, это было поощрение для других, мотивация работать лучше. И отказаться варианта не было. Пятнадцать носителей чëрной метки улыбались, осознав замысел лорда, и не важно, что часть из них была не искренней, как и Драко. В основном попадались разные пыточные заклинания, она кричала до хрипоты, всë на публику, сопровождаемое смехом Беллы и одобрительным взором тëмного лорда. Была и чисто магловская порка и нанесение ран, что в будущем оставят шрамы. Нарциссе было предложено с помощью незатейливого прибора в ручную вырвать у девушки ногти правой руки. Девушка к тому моменту уже не кричала, еë глаза были закрыты и струйки крови с разрезанного лба стекали по опухшему лицу, смешиваясь со слезами. Но по окончанию очередной пытки, Гермиона вытерла лицо наволочкой и вновь смотрела на окружающих покрасневшими глазами. Драко был последним, и когда подошёл его черёд встать перед Грейнджер, девушку было не узнать: обнажена, вся в крови, слабыми пальчиками прижимает к себе грязную наволочку, зелья не давали ей отключится, в карих глазах, несмотря на немыслимые пытки, горел огонь войны, ненависти, презрения. И вот в сфере всего одна бумажка, и, кажется, выбора нет. — Драко, ты самый молодой из моих последователей, — шипя, произнëс Волан-де-Морт. — И, несмотря на твою неопытность, я верю, что спустя годы ты будешь вести новое поколение Пожирателей. И, я надеюсь, ты не подведëшь меня. — с этими словами он сделал ленивый взмах руки, и из сферы вылетел единственный листок, попутно сгорая, а на его месте оказались два новых. — Прошу. Драко вытянул одну из них, смотря на мать, платье которой было окраплено кровью Грейнджер. Раскрыв листок, он с ужасом прочëл «возьми силой, и она твоя». Не в силах вздохнуть, он глянул на отца, тот невозмутимо стоял, смотря на испачканный ковëр восемнадцатого века. — Мой Лорд, вы очень щедры, - взяв себя в руки, заговорил младший Малфой, надевая маску верности. — Но, боюсь, у меня на неë в таком виде не встанет, и, признаться, сложно делать это под пристальным взглядом стольких людей. — умесные усмешки, брезгливый взгляд в сторону брюнетки и максимум благодарности для Лорда. — Ты — истинный Малфой. — с натянутой улыбкой произнëс тëмный волшебник. Приказал дрожащим домовикам вымыть и вновь залечить Грейнджер. Распустил всю свою свиту и напоследок пообещал парню аудиенцию с грязнокровкой, но потребовал после предоставить воспоминания. Отказать было нельзя. Но так проще, эта цена не так велика за спасение девушки. Она сильная, справится. Три дня домовики бегали вокруг Грейнджер, залечивали наиболее бросающиеся в глаза раны на лице, восстанавливали ногти. Также девушке давали восстанавливающие зелья, когда у неё случались резкие боли в животе и пояснице. Выполнить приказ, данный Лордом методом лотереи, также не позволяли критические дни брюнетки. А Тëмный волшебник и не торопил парня, отправлял на некоторые вылазки Пожирателей, и по поместьям вероятно будущих Пожирателей. Также на первую неделю после рождественских каникул пришлось вернуться в Хогвартс. В глубине души Малфой радовался, что ему не пришлось насиловать и без того израненную девушку в первые дни после лотереи, вот только в день, когда Поттер был замечен в банке Гринготс, где Авада задела рыжего, было собрано срочное заседание. Явились все, но Драко отправили к грязнокровке, пришло время принять столь щедрый дар. Девушка сидела на полу в темнице, поджимая под себя похудевшие ноги, на ней была затянута простынка, из-под которой виднелись бинты. Гермиона медленно посмотрела на вошедшего, задрожала всем телом, а из покрасневших глаз покатились слëзы, она была разбита, пламя войны погасло, это была обычная испуганная школьница, которая его искренне боялась. — Не надо… — едва слышно попросила она, вот только у блондина нет возможности выполнить еë просьбу, на кону жизни родителей, их семья и так стремительно теряла позиции. Усмешка. Спектакль начался. Драко рывком хватает девушку за спутанные локоны и тянет вверх по лестницам из подземелий, не дожидаясь, когда та встанет на ноги. С фальшивой улыбкой он слушал еë пронзительный крик, когда внутри все дрожало. — Грейнджер, побереги горлышко, тебе ещë предстоит стонать подо мной, да и для твоего ротика есть ещë одно интересное занятие. — Зайдя в первую попавшуюся комнату прислуги, он запечатал еë, чтобы никто не мог помешать. Грейнджер была брошена на кровать, а еë импровизированная одежда разорвана одним взмахом палочки. — Скажи мне, Грейнджер, тебя уже успел поиметь кто-нибудь из твоих дружков? — спросил парень, когда волшебные верëвки уже затягивались на тонких запястьях и лодыжках, не давая брюнетке возможность двигаться. — Я уверен, это кто-то из них должен был стать папочкой твоего ребëнка. Это было жестоко, он знал, что у грифиндорки был выкидыш сразу после пыток, понимал, что она узнала о своей беременности только после потери плода, и видел, что это причиняет ей истинную боль. Красноглазый хочет видеть, как страдает золотая девочка, пусть тогда наслаждается этим сполна, ведь сейчас она страдала больше, чем от всех тех пыток. —Ну что ты так расстроилась, хочешь ребëнка, так я помогу. — парень аккуратно провëл по лицу Грейнджер, а она пыталась отстраниться, и за это получила пощëчину. После этих слов Малфой решил не тянуть и закончить с этим как можно скорее. Он не готовил еë к проникновению, понимал, что девушка не возбудится. А сам он заранее выпил подходящее зелье, ведь подобные экзекуции не были в списке его фетишей. Грейнджер, хоть и изрядно похудела, несмотря на множество шрамов и синяков, несмотря на слëзы, была красива, это было сложно не признать. Драко жестоко вколачивал еë в кровать, кусал тонкую шею кожи, наблюдал за еë метаниями. — Если ты сейчас не ответишь на мой вопрос, то я выебу тебя и в аппетитную попку и в твой сладкий ротик. Ты поняла? — чувствуя приближение разрядки, произнëс он, и она в ужасе закивала. — Кто тебя ебал до меня? — Рон, — искусанными губами простонала девушка. —Оу, значит ты потеряла не только ребëнка, но и парня, — прошептал он на самое ушко, не замечая как исказилось еë лицо. — Это ведь неправда, Драко? — умоляюще произнесла она, но парень слышал лишь своë имя, обильно кончая в Грейнджер. Теперь она полностью его, ведь условие, поставленное Лордом, было выполнено, и неважно какой ценой, главное она жива. И уходя, он не смотрел на Гермиону, ведь осталось самое простое — подтвердить произошедшее. Вот только оставлять убитую горем девушку наедине с собой было не лучшей идеей. После сеанса легименции у красноглазого, который явно был вполне доволен, он получил последний приказ в еë отношение, главное, чтобы была жива, так как может пригодится. Когда Драко вернулся за ней, комната была разгромлена выбросом магии, а девушка лежала на кровати со стеклянным взглядом и безмятежным выражением лица, за окном шел дождь, отбивая по каменному подоконнику свой ритм. И последнее слово, что Малфой слышал из еë уст, было его имя. Малфой-младший был в панике, когда спустя сутки Грейнджер так и не начала проявлять эмоций и даже каких-либо либо телодвижений. Домовые эльфы по приказу хозяина в тайне от всех тщательно ухаживали за девушкой, мыли, лечили и кормили. Но улучшений не наблюдалось, целитель, обследовав еë, сделал вывод, что в результате сильного физического и психического давления произошел магический выброс, направленный не только на окружающую среду, но и в тело волшебницы. Тем самым она сама заперла своë сознание. Драко не мог лично заботится о гриффиндорке, не вызывая подозрений, но как минимум раз в неделю он навещал Гермиону и рассказывал последние новости, не упоминая новых жертв. Спустя примерно месяц у девушки вновь начались проблемы со здоровьем, верные домовики тут же доложили об этом Драко, и он, несмотря на то, что была середина недели, вернулся в Малфой-Мэнор. Вскоре эльфы успокоили его, объяснив, что пока это не является угрозой жизни для девушки, просто она вновь беременна. Прервать беременность возможности нет, слишком большие нагрузки на тело, лучше поить еë всевозможными зельями и позволить выносить ребëнка. В ту ночь пошел дождь, и она впервые за долгое время проявила эмоции — по еë щекам бежали слëзы. Родить Грейнджер не могла самостоятельно, пришлось прибегнуть к магловским методам. И в сентябре 1998 она и Драко стали родителями. К тому моменту многое произошло: Поттер, пожертвовав собой, уничтожил Волан-де-Морта, Люциуса закрыли в Азкабане, Нарцисса в битве за Хогвартс умерла, спасая Северуса, который в свою очередь уберëг самого Драко от заключения. Держа на руках сына, Малфой впервые заговорил с Гермионой о чувствах, он плакал и извинялся, винил себя в случившемся, признал, что любой ценой хотел спасти еë, сказал, что любит еë, и благодарил за сына. В тот день ворота Малфой-мэнора были закрыты, и малыш Скорпиус в одиннадцать не поехал в школу — отказался -, решил остаться с мамой, ведь он единственный на чьи слова была реакция. Когда она плакала, мальчик всегда был рядом, он держал еë за руку, и рассказывал, как прошёл его день, целовал тонкие пальчики матери, которые слабо, но ощутимо сжимали его ручку, а иногда уголки еë губ приподнимались в улыбке. Скорпиус любил еë, хоть и знал о Гермионе только со слов отца и книг современной истории, девушка стала для парнишки эталоном. Он усердно учился с личными учителями, изучал медицинскую литературу, и к семнадцати годам в магической Британии говорили о красивом и умном парне, чьи волосы сияли в лунном свете — о Скорпиусе Малфое, что был умëн не по годам. Вот только с возрастом парень всё сильнее отдалялся от отца, привязываясь к матери, понимая, что только он держит еë здесь. Только парень немного ошибался. Ведь Гермиона уже несколько лет жена Драко, и связаны они магическим браком, который нельзя заключить без согласия. Тогда она просто устала внутренне отказывать. Душа, запертая в теле, билась, мечтая наконец вновь начать жить, прошлое не забыто, но давно проанализированно. Еë уже заждались два прекрасных мужчины, что каждый день шепчут о своей любви, а она… она их тоже любит, и сейчас, когда они оба рядом, просто хочет сказать им это. Гермиона сидела в своëм кресле, как всегда неподвижно, еë окружал запах любимых книг, Драко читал вслух стихи знаменитых поэтов, а Скорпиус держал мать за руку, сидя у еë ног, тëплые лучи заходящего солнца, проникая сквозь большое окно, грели бледную кожу. И Гермиона бесшумно заплакала, ей понадобилось столько лет, чтобы принять свою любовь к Малфою хоть и знала, что ещë в школе проявляла к слизеринцу большой интерес. — Я люблю вас, — в воцарившейся тишине еë хриплый шопот разлетелся по всей библиотеке, два блондина шокированно смотрели на неё, а Гермиона никак не могла перестать плакать и искренне улыбаться, еë слабая рука притянула сына ближе, и он в еë тëплых обятиях не смог сдержать слëз. А девушка, смотря в глаза мужа, шептала, — Я правда люблю тебя.