*Глава 6*

***

Всю следующую неделю я Эймонда не видела. Сама я его не искала, а он то ли меня избегал, то ли был слишком занят какими-то другими делами. Впрочем, я тоже проводила дни весьма продуктивно. Сменила гардероб. Старые платья стали малы, и я загрузила портних пошивом новых нарядов и костюмов для верховой езды по моим собственным эскизам. Очень смелым и новаторским, но не все же пуританке-Алисенте быть законодательницей моды! Почти наверняка меня осудят почтенные матроны, однако, абсолютно уверена, что юные девушки и молодые женщины точно придут в восторг. С помощью требований Эйгона (меня бы никто и слушать не стал, я же женщина!) заставила Великого Мейстера дать нам доступ к древним свиткам, которые хранились в сундуках, запрятанных в запертых комнатах, и принялась активно разыскивать информацию о других родах, мигрировавших из Древней Валирии. Что-то мне подсказывало, что Квохерисы вовсе не выродились, и что тайны прошлого смогут мне помочь в будущем. Эйгон историей особо не интересовался, но пару вечеров провел вместе со мной, охотно рассматривая схемы островов и местности, рисунки оружия, растений и животных, пока я изучала записи, сделанные столетия назад. При его посильном участии я провела сравнительный анализ старинных карт с современными, которыми сейчас пользовались мореплаватели и купцы, путешествующие вглубь континента. Некоторые расхождения заставили задуматься. Поразмыслив, я решила больше времени уделять полетам. И Пламенная Мечта будет рада, и по итогам наблюдений с воздуха мне удастся скорректировать атласы в соответствии с действительным положением дел. Не то, чтобы я могла вот так просто улететь в далекий Дорн или к Стене, но отчего бы не освоить более короткие маршруты? Например, путь от Королевской Гавани до Ланниспорта занял у меня всего четыре с половиной часа, и я для себя запланировала получше изучить Речные Земли и Простор, поскольку поняла, что, если подняться с рассветом, то вполне возможно обернуться одним днем, слетав на Гневный Мыс или Рунный Камень. Никто и не заметит! Эйгон, узнав о моей затее, воспринял ее с восторгом, и захотел присоединиться. Отказывать я не стала. Теперь уже с Эйгоном, а не с Эймондом мы иногда задерживались в библиотеке, изучая хроники времен Эйгона Завоевателя и историю его странной семьи. Причем я интересовалась в основном маршрутами полетов и особенностями путешествий, а Эйгон — эротической стороной вопроса и отношениями предка с Рейнис и Висеньей. Его прямо зацикливало на полиамории и возможности официально иметь двух жен и устраивать тройнички. Когда пошлые намеки мне надоели, я невинно намекнула на то, что это не у него две сестры, а у меня два брата, за что была немилосердна обрызгана вином, которое он как раз отпивал из кубка, но отчего-то расплескал, неловко поперхнувшись. Такой болван — думал, что у него получится меня смутить. Ха-ха. Хотя большую часть времени мы просто дурачились. Таков уж был Эйгон — он не умел долго оставаться серьезным! А еще в его крови буквально бурлил азарт. При желании, его было легко развести на что угодно. Особенно при помощи карточных игр. Иногда мы играли просто так, иногда на желание. У Эйгона желания были смешные, порой нелепые, но не унизительные. Думаю, он меня щадил. А вот я отрывалась на полную катушку. Выиграла у него разрешение сделать ему маску для волос, заставила учить стихи на валирийском, тренироваться с рапирой, заменить крепкое спиртное на более безобидные аналоги. Последнее было сложней всего, но я научила его правильно разбавлять вино и варить глинтвейн из смеси красного дорнийского, сока и пряностей, и братец не без удовольствия самолично пару часов экспериментировал на кухне, вгоняя поваров и кухарок в шоковое состояние. Представить страшно, что именно доносили по этому поводу Ларису Стронгу его невидимые шпионы, но мне изменения, которые происходили с Эйгоном, очень нравились. В отличие от того, что происходило с Эймондом. Помимо прочего, он перестал баловать себя полетами, что было очень странно. Не заметить огромную, похожую на покрытый мхом холм дракониху, было невозможно, и раньше это чудовище поднималось в небо ежедневно, заставляя нервно вздрагивать горожан. А сейчас Вхагар смирно дремала за стенами, потому что, кажется, наш младший брат решил устроить себе небольшой отпуск. Во всяком случае я думала так до того момента, как, возвращаясь из Драконьего Логова, вдруг не увидела краем глаза знакомого коня. В тот день мы немного отклонились от привычного маршрута, свернув в сторону рынка, так как хотели прикупить еще приправ для наших кулинарных вылазок, и вот тогда-то возле приземистого неприметного здания мелькнул гнедой жеребец Эймонда. Эйгон, который гарцевал рядом со мной верхом, впечатленно присвистнул: — Ого! — Что такое? — озадачилась я. — Это бордель, что ли? — Если бы, — Эйгон гнусно заржал. — Ну, Эймонд, ну тихушник шрамированный! Я пихнула Эйгона кулаком в бок: — Колись давай! Что за место, что ты так оживился? Сам бывал тут? — Нет, я не такой идиот, — ухмыльнулся брат. — Тут травками приторговывают. — Лавка травницы? — не поняла я и потянула поводья: — Давай зайдем! Вдруг у нее есть что-то для чая? Бергамот, чабрец, мята…. Или чистотел с пустырником. Устроим фитотерапию! — Хэл, ты иногда такая милая наивная дурочка, — Эйгон посмотрел на меня с тоскливой нежностью в глазах. — Я вот сейчас половины слов не понял. Прости, но ты вроде поправилась и в основном ведешь себя так нормально, что я постоянно забываю, что ты… ну… э-ээээ… — он замялся, но выкрутился: — Принцесса! Гм! Верх деликатности для такого прямолинейного осла. — Что-то не похоже на комплимент, - заметила я. Брат виновато захлопал ресницами. Я хмыкнула и, оправдывая репутацию, спрыгнула с коня, поворачивая к непонятного назначения дому, полная решимости выяснить правду, но двое сопровождающих нас стражников тут же преградили мне путь. А спешившийся Эйгон взял за руку и развернул к себе: — Не надо тебе туда. Это не место для приличной леди. — Да что там такое? — возмутилась я. — Лавка и притон. Приворотные травки, дурман, опиум. Можно купить и сразу употребить. Понимаешь? Я нахмурилась: — Нет, не понимаю. Я узнала лошадь Эймонда. Что ему там делать? — Действительно — что? — насмешливо вскинул брови Эйгон. Мне вдруг ужасно захотелось дать ему по морде. — Если бы это ты был пьян или невменяем, Эймонд вытащил бы тебя из кабака. Бухого, заблеванного, обоссанного — неважно! Он был ругался, настучал матери, ткнул тебя носом в твое дерьмо, не дал похмелиться, прочел мораль. Может, вылил бы тебе за шиворот ведро воды или вообще окунул в фонтан, но сперва вытащил бы тебя и конвоировал домой… Эйгон потупился, отводя взгляд, а мне вдруг пришло в голову, что нечто такое уже имело место быть. Хотя Эймонд и был мелкой креветкой, сопровождение Аррика придавало ему веса, а мать частенько нагружала младшего сына чрезмерной ответственностью. — Неужели ты проедешь мимо и даже не проверишь, что происходит с твоим младшим братом, не поможешь ему, независимо от его состояния? — Забери меня Неведомый, Хелейна! — бессильно выругался Эйгон. — Вот отчего ты такая правильная? Раздражает! Я сверкнула глазами: — Разве? По-моему, правильная я только где надо. Мы должны поддерживать друг друга, мы же кровь дракона! Так что прикажи своим дуболомам пойти и вытащить оттуда Эймонда хотя бы за шкирку. А лучше накинь капюшон и пойди сам. Я волнуюсь! Эйгон вздохнул. — Ты останешься здесь. Поняла меня? Я кивнула. Брат оставил со мной всех коней и одного из охранников, а сам вместе со вторым скрылся за живой изгородью. Следующие минуты тянулись бесконечно долго. Но потом… Потом дверь дважды хлопнула, и я увидела Эймонда. Он шел сам. Вот только с ним что-то было очень сильно не в порядке. И только через пару мгновений я осознала — что именно. Эймонд вытянулся еще минимум на три дюйма и напоминал теперь ожившего покойника. Бледного как мел и тощего, как скелет. С запавшими глазами, заострившимся носом и скулами, о которые можно было порезаться. Шрам выделялся на белом лице уродливой пунцовой змеей. Он покачивался, едва держа равновесие, и перемещался так, словно даже самые осторожные движения причиняли ему невыносимую боль. А может, так и было? Резкие аномальные скачки роста не проходят безболезненно. Как бы ни пытался Эймонд сдерживать эмоции, как ни старался держать лицо, сейчас окончательно стало очевидно, что его организм не справляется. Что не удивительно, учитывая скорость его развития — кости и мышцы просто не успевали перестраиваться, а упрямый брат, похоже, просто терпел, не предпринимая никаких мер. А потом и вовсе решил переждать болезненный период под местным аналогом наркотика! Я вспомнила, как ныли у меня в свое время запястья и щиколотки в подростковом возрасте, в период активного роста, прикинула, что творится сейчас с Эймондом, и пришла в ужас. Эйгон, подоспевший сзади, с непривычной для него осторожностью придержал Эймонда за идеально выровненную спину и направил ко мне. — Хэл, со мной все в порядке, я справляюсь! — сходу заявил этот самоотверженный идиот, покачиваясь от слабости. — Судя по состоянию зрачков, он точно что-то принял, — вполголоса поделился Эйгон. — Но отказывается говорить, что именно. — Надо срочно возвращаться в замок, — куснула нижнюю губу я. Эймонд замер, залипнув на этом движении. — У него реакция заторможена, — я наклонилась к Эйгону: — Заставь его принять ванную, поесть, и не оставляй, пока не заснет нормально. Кто знает, на что он способен под дозой? Эйгон серьезно кивнул. Вдвоем с охранником они помогли Эймонду забраться на коня, потом Эйгон подсадил меня, и мы неспешно, но целенаправленно двинулись в сторону замка. Эймонда пошатывало, и я старалась держать лошадь с ним вровень, время от времени касаясь его рукой. Для моральной поддержки. Глупо, но мне казалось, что это придает ему сил. А сама тем временем все думала-анализировала-сравнивала. Казалось, будто решение проблемы витает где-то совсем близко! — И почему ты так быстро растешь? — пробормотала я. — Разобраться бы в причинах и процессах! Перед нами, мешая прохожим, пробежала, держась за руки, парочка. У стены какой-то мужик зажимал полнотелую товарку. А до меня вдруг со всей очевидностью дошло: к драконьей связи добавилось половое созревание и механизмы возбуждения. Вот почему Эймонд так резко пошел в рост! Как Эймма Аррен за пару местных лет созрела от ребенка до юной, но взрослой женщины, так же сейчас скачкообразно, но гораздо стремительней взрослеет Эймонд. Первый скачок роста произошел, когда брат оседлал Вхагар. Второй — после того, как он приперся ко мне ночью со своими откровениями про привлекательность и поцелуи. Боже, как же все нелепо и несвоевременно! Ему бы хотя бы полгода между этими двумя факторами! Мы въехали во двор Красного замка, где наш стражник практически стащил дезориентированного Эймонда с коня, и я тут же прихватила братишку за воротник, встряхнув его поосновательней. Чтобы дошло до затуманенного дурью сознания. — А теперь слушай сюда, недоросль скороспелый! Ты мне дорог, и я не хочу тебя потерять. Мне не доставляет никакого удовольствия видеть твои страдания, но и травить себя не смей! Куда бы ты ни торопился, братик, — притормози. Ты сейчас никуда не опаздываешь. Все еще успеется, поверь мне. Ты нарастил костяк, теперь нужно укрепить его и набрать мышечную массу. Эймонд, ты УЖЕ сделал почти невозможное, и чтобы не похерить усилия и не стать инвалидом, замедляйся и дай своему телу отдохнуть и набраться сил. — Я должен быть в форме, — пробормотал Эймонд. — Стать мужчиной. Тем, кто может пре… претендовать… на… тв..рк... Что бы он ни пытался до меня донести, сейчас это не имело никакого значения. Важно было сохранить ему жизнь и здоровье. — Уже стал, — заверила его я. — Мне со стороны виднее. Теперь только восстановление. Понял? — Обещаешь? — как-то очень уж пристально уставился брат мне в лицо. — Да. Я готова была посулить ему звезды с небес, лишь бы он прекратил себя калечить! — Хорошо, — кивнул Эймонд и неожиданно стек вниз. Подскочивший к нам Эйгон едва успел подхватить его у земли и позвать на помощь. Мать потом яростно ругалась, а Эйгон долго припоминал, как белый плащ тащил бессознательного Эймонда в его комнату на плече, словно тюк репы. Эймонд проспал почти трое суток. Проснулся, съел все, что оставили ему на подносе и заснул еще на сутки. Алисента за эти дни вся извелась и искусала пальцы в кровь — как же так, ее любимый мальчик, ее идеальный послушный сын вдруг заразился какой-то гадостью и переживает кризис! В то, что это не заразная болезнь, не лихорадка и не иная пакость, а проявление драконьего наследия, она верить не хотела. Логично! Ни со мной, ни с Эйгоном ничего подобного не происходило. — Может у его отца поинтересуешься наследственностью? — бессовестно предложила я ей, когда третий по счету ужин прошел под девизом: «Мой единственный достойный сын мучается, а вы тут смеете дышать и стучать ложками, неблагодарные твари!» Королева вспыхнула и замолчала. Только скрипнула зубами, когда Эйгон без какого-либо подтекста поддержал идею: — Да, мать, спроси у отца, вдруг с ним было что-то похожее после помолвки с королевой Эйммой! И вообще, мы его тоже третий день не видим. Что это он не интересуется самочувствием своего сына? — Вы же знаете. Визерис не очень хорошо себя чувствует, — стушевалась Алисента. Отто промокнул салфеткой губы: — Насколько я помню, у короля Визериса ничего подобного не наблюдалось. Правда принц Деймон, если не ошибаюсь, действительно резко вырос, но он всегда доставлял неприятности. В том числе мейстерам. Я проглотила усмешку и, выразительно выгнув бровь, отсалютовала зарумянившейся Алисенте бокалом. А потом пришел новый день, Эймонд проснулся до рассвета, плотно позавтракал в своей комнате, облился водой из колодца и отправился прямиком на тренировочную площадку. Я нашла его по возбужденному шуму и скоплению придворных там, где открывался самый лучший вид на внутренний двор. Младшие сыны лордов, фрейлины Алисенты и даже мои Беттани с Джоанной оккупировали просторный балкон так, что там было не протолкнуться. — Эй! — я бесцеремонно отодвинула какого-то оруженосца и протиснулась к ограждению. — Аххх! — не отрывая взгляда от чего-то внизу, воскликнула Беттани, прижимая ладони к пылающим щекам. Джоанна кокетливо обмахивалась платочком. — Что тут у вас интересного? — спросила я. — Принц Эймонд второй час гоняет Коля по полю, — поделилась Джоанна и слегка сдвинулась, открывая мне лучший обзор. — Оу! На площадке обменивались ударами мечей два рыцаря. Уже не мальчик и его наставник, а почти равные по мастерству воины. Теперь Эймонд был выше сира Кристона минимум на полголовы. И, судя по всему, сильнее. И гибче. Он нападал и парировал, непринужденно перетекая из стойки в стойку, легко взмахивал мечом, ртутью ускользал от атак дорнийца и азартно атаковал в ответ, двигаясь так ловко и грациозно, что это было похоже на танец. Коль вспотел, его волосы мокрой щеткой топорщились на затылке, он тяжело дышал и очевидно терял силы, в то время как Эймонд выглядел, словно ожившая картинка из женских грез. Меч и щит блестели на солнце, невесть откуда взявшаяся туника по размеру идеально облегала широкие плечи, шрам выглядел загадочно и интригующе и ничуть не портил свежее юное лицо, а тяжелые лунные пряди рассыпались по плечам, взлетали и падали на спину запредельно эффектно. Неудивительно, что поглазеть на такое чудо собрались почти все холостые и половина замужних женщин, проживающих сейчас в замке. — Ну, я рада, что Эймонд оправился, — констатировала я и развернулась назад. Наблюдать за неблагодарным балбесом не было никакого желания. К тому же, в отличие от толкавшихся здесь бездельников, у меня имелись важные дела. А Эймонд, если вдруг захочет, сам придет поблагодарить за помощь и поддержку. Вот только он не пришел. К тому моменту, как до Королевской гавани дошла весть о свадьбе Рейниры и Деймона, брат окончательно поправился. Его стремительный рост неведомым образом прекратился, но взросление двигалось семимильными шагами. С каждым днем Эймонд плавно набирал мышечную массу, ощутимо креп, оформлялся. Исчезла юношеская мягкость, резче и острее стали черты его длинного лица, массивнее челюсть, заострились клыки, на руках загрубели когти. На моих глазах творилось валирийское волшебство, и я с восторгом естествоиспытателя тщательно фиксировала все изменения, записывая наблюдения в дневник. Пригодится для потомков! — Этот монстр-переросток скоро превратится в копию портрета короля Джейхериса! — возмущался Эйгон, широко расхаживая по моим покоям и размахивая руками. — Это я старший сын, почему он стал на голову выше? И вообще, — Эйгон обиженно уставился на меня исподлобья. — Ты тоже вон как вымахала! Чем вы питаетесь? — Кстати, хороший вопрос, — я покусала кончи пера. — Ты чаще с ним пересекаешься. Эймонд много ест? Что именно? — Я за ним не слежу! А что? — Эйгон подскочил и заглянул мне через плечо. — Это дневник наблюдений? Как за личинкой шелкопряда? — Что-то вроде, — пробормотала я. — Хелейна, ты все еще чокнутая! — со смешком вынес вердикт Эйгон и укоризненно покачал головой: — Но ты мне все равно нравишься. Слушай, а полетели завтра до Пентоса? Ты сама говорила, что туда всего часов пять-шесть лету. Купим местного вина, повеселимся! Деймон жил там столько лет, а мы чем хуже? — Уммм, — промычала я, задумавшись и едва не поставив кляксу на странице. — Неплохая идея. Я подумаю. Новые карты, которые я рисовала по результатам наших с Эйгоном полетов, были неполными, им не помешала бы корректировка и дополнения, но мне казалось, что путешествие в Пентос надо бы планировать заранее. С другой стороны, если не собраться спонтанно, то об этом узнает Эймонд и попытается напроситься с нами, а в полете через Узкое море я предпочитала компанию более быстрого, мобильного и дружелюбного Солнечного Огня тяжеловесной вредной Вхагар. Да и вообще, общаться с Эймондом мне стало сложно. Не из-за случившегося ночью, вовсе нет. К истории с обманом и поцелуями мы, не сговариваясь, не возвращались. И о том, что мы с Эйгоном вытащили его из наркопритона, Эймонд ни разу не упоминал, словно такого и не было. Просто все неуловимо изменилось. Наверное, я слишком привязалась к мелкой ящерке, отчего стало сложно пересмотреть характер наших отношений, когда они в одночасье потеряли равноправие и доверительность. Но что поделаешь, если трогательный мальчик вдруг превратился в высокомерного сексиста, который начал смотреть на меня сверху вниз и вести себя так, словно отсутствие члена и яиц автоматически превращало женщин в беспомощных куриц? Несколько неловких моментов, когда он едва не до смерти прибил каких-то глупых юнцов за совершенно невинные, на мой взгляд, ухаживания и слишком пылкое выражение своего восхищения в мой адрес со всей очевидностью показали, что адекватного защитника из него не выйдет. Он вообще почему-то стал очень бурно реагировать на любые оказываемые мне серьезные знаки внимания. Доверенного лица из него не получилось тоже. Мои новые дерзкие платья он раскритиковал, а оценивать изобретенное мной женское белье — даже не примерку, а всего лишь рисунки! — отказался наотрез. И на тайную вылазку с целью посмотреть представление уличного театра тоже не согласился — дескать, это неприлично, там женщины поют и ноги задирают. А мужчины шутят слишком раскованно. Не подобает невинной принцессе королевских кровей не то, что смотреть, а даже знать о подобных развлечениях! Я ехидно прищурилась и поинтересовалась, откуда тогда приличный и благонравный принц королевской крови знает, насколько высоко задирают юбки актрисы на подобных представлениях? На что этот засранец, ничуть не смутившись, ответил, что ему о таких вещах докладывают шпионы, и он иногда проверяет информацию сам. Представление я смотрела в компании Эйгона и сира Аррика, пока Эймонд, видимо, получал частные уроки от Лариса Стронга. И как бы мне ни было обидно и досадно, но участившиеся занудные замечания о допустимых гранях приличий и демонстративно оставленная на тумбочке книга «Наставления благородным девицам» поставили окончательный крест на моих планах воспитать из Эймонда прогрессивного соратника. После такого красноречивого подарка я под предлогом перестановки без колебаний заблокировала мебелью проход между нашими комнатами и перестала появляться в библиотеке в то время, когда точно знала, что там занимается младший брат. Раз уж повлиять на этот продукт воспитания Вестероса у меня не получилось, имело ли смысл биться дальше в закрытую дверь? Сомневаюсь. Я решила не тратить ни ресуры, ни нервы, и просто отпустила ситуацию. Тем более, Эймонду моя помощь больше не требовалась, — он превратился во вполне самодостаточного индивидуума. Алисента и Отто теперь липли к Эймонду, словно пиявки, окружив его вниманием и завалив делами. Дед выделил в своем плотном расписании время на его обучение вопросам политики, назначив «любимым внуком», мать то и дело просила сопроводить ее туда и сюда, давала поручения, и как-то в септе, куда я все же вынуждена была иногда ходить, я заметила, как она держит Эймонда за руку и чуть заметно поглаживает его ладонь. Мне аж противно стало. То есть, когда брат был тощим заморышем, она лишний раз не то что присласкать, даже уделить пару минут ему не желала. А стоило Эймонду превратиться в высоченного красавчика, так сразу же нашлось и время, и внимание… и тактильные проявления привязанности откуда-то появились. Или причина заключалась в том, что он стал невероятно похож на молодую, более привлекательную и улучшенную версию Деймона? Я старалась быть непредвзятой. При встречах в замке могла расспросить Эймонда о симптомах, обсудить политическую обстановку или просто поболтать на отвлеченные темы, но не более. Из наших отношений ушла та легкость и близость, которые были так очевидны, когда мы общались до всех этих событий. Стоило признать, что Эймонд повзрослел, замкнулся и стал очень похож на свою сериальную версию. Циничный, ехидный, отлично эрудированный, и весьма скрытный молодой дракон, эмоции которого я уже не могла так просто разгадать и помогать которому мне больше не хотелось. Теперь у него было два глаза, вот пусть и смотрит ими по сторонам, сам оценивая, кто ему друг, а кто использует его в своих интересах и пытается превратить в марионетку. Зато с Эйгоном, немного обиженным, но втайне довольным тем, что Алисента переключила свое внимание на другую цель, мы стали практически неразлучными приятелями. Заменив тягу к алкоголю на любовь к авантюрам, этот негодяй даже имел наглость вскользь упомянуть, что знай он меня «настоящую» раньше, не стал бы разрывать помолвку. Слава богам, что хотя бы не донес эту информацию до заинтересованных сторон! Дедуля Отто спал и видел, как бы нас поженить с целью укрепления прав на трон. А я вовсе не желала связывать свою судьбу с легкомысленным обалдуем. Тем более, когда у меня нарисовался еще один нежелательный потенциальный жених.