Глава 5. Кто достоин любви, а кто нет.

Маркус подметал пол, и краем глаза посматривал на женщину, которая варила очередное лекарство, для Поветы. Румгильда выглядела раздражённой, но при этом продолжала исправно готовить, даже не разу не огрызнувшись на Маркуса. Но, что мужчина вообще забыл в доме этой женщины, и как ему удалось уговорить её готовить снадобья для больной девушки? Всё случилось в тот момент, когда Повета потеряла сознание и упала в руки Микаэлю. Мужчину охватила настоящая паника. Он тут же ощутил то, насколько опустошена была девушка. В голове, словно молния, мелькнула страшная догадка. – Повета, неужели ты отдала всю свою ману мне?! Прекрасно понимая о последствиях подобного поступка, мужчина вскочил с места, и уложив девушку на кровать, помчался за помощью. Маркус в это время как раз направлялся в комнату девушки, так как услышал подозрительный шум, и никак не ожидал налететь на хозяина поместья. Столкнувшись в тёмном коридоре, Маркус сперва не признал герцога, и попытался атаковать, но Микаэль перехватил его руку и взмолился. – Маркус, нужна помощь! Повета совсем бледная и кажется у неё жар! Мужчина тут же замер и не веря уставился на своего господина. – Микаэль?... Но он быстро пришёл в себя, когда полностью осознал сказанные герцогом слова, после чего скомандовал. – Возвращайся к Повете! Я пойду за Ланой, чтобы она тебе помогла, а сам направлюсь за помощью! И не успел Микаэль спросить куда именно, как Маркус уже покинул поместье и стремглав помчался в деревню. Теперь он действительно был готов пойти на что угодно! Даже стать мальчиком на побегушках, лишь бы Румгильда сжалилась и помогла! Добравшись до её дома, мужчина начал во всю тарабанить в дверь и кричать. – Румгильда, умоляю открой дверь! Прошу! Он был так сильно взвинчен, что не сразу заметил самого главного и подозрительного. Дверь была не заперта! Немедля, ни секунды дольше, он отворил её и вошёл внутрь, замирая от представшей картины. В доме царил настоящий бардак. Было такое ощущение, что женщина пыталась от кого-то сбежать, из-за чего скидывала и переворачивала вещи. Маркус тут же навострил свой слух, и прошёл вглубь, ловя подозрительные звуки на третьем этаже. Интуиция подсказывала, что всё очень плохо. И вот, когда он подошёл к нужной двери, за ней послышался громкий крик женщины, полный отчаянья. – Нет! Не трогай меня! Уйди! Выбив дверь с ноги, перед Маркусом предстала ужасная сцена. Женщина била, что есть мочи, повалившего её на пол мужчину, который рвал на ней платье и пытался заткнуть рот тряпкой. Достав из ножен кинжал, Маркус рванул вперёд, и схватив нападавшего за рубашку, швырнул с такой силой, что незнакомец ударился спиной о стену и начал тяжело откашливаться. Подойдя к нему, мужчина наставил оружие прямо к горлу нападавшего и пригрозил, практически могильным тоном. – Ещё раз увижу твою мерзкую тушу рядом с этим домом, или упаси тебя Господь, рядом с Румгильдой, я вспорю твою глотку, а труп скормлю лесной нечисти! Ты меня понял?! Незнакомец побледнел и сорвавшись с места, убежал прочь, подальше от дома аптекаря. А Маркус тем временем, подошёл к испуганной до чёртиков женщине и попытался помочь подняться, но та будто в трансе ударила его и отползла в угол комнаты. – Не подходи! Не трогай! Она вся сжалась и еле заметно раскачивалась вперёд-назад. Маркус впал в ступор. Он понимал, каким сильным может быть для человека потрясением попытка изнасилования. Только вот, что делать в такой ситуации, он совсем не знал! Глаза метались из стороны в сторону, в поисках чего-то, что могло ему помочь. Наконец, взгляд наткнулся на смятое одеяло у кровати. Взяв его, он осторожно укутал дрожащую словно осиновый лист Гильду, и мягко обнял, поглаживая по голове. – Всё хорошо. Я прогнал его. Ты в безопасности. Дрожь в теле женщины постепенно сходила на нет, а мужчина в это же самое время ловил себя на том, что впервые находился так близко к Гильде, в момент её слабости. Во всех его воспоминаниях эта женщина представала перед ним самим воплощением бедствия, и не кем другим. Маркусу было проще считать её злодейкой, которая только и делала, что искала выгоду для себя. Но сейчас, он видел в ней не зловещий образ, а сломанную женщину, которой тоже, в своё время пришлось пережить немало невзгод. Это открытие, так поразило разум мужчины, что он на секунду замер. А после, уже совсем по-новому, взглянул на Гильду. Осторожно подняв её на руки Маркус посадил Румгильду на кровать, поправляя одеяло на её плечах. Как только сознание немного прояснилось, она поняла одно. Тот, кого женщина столько лет ненавидела всей своей душой, и в ком видела начало всех своих бед – спас её! Она подняла свою голову, и голубые глаза, уставились на статного мужчину. – Ты... Гильда сама не верила в то, что говорила. – Ты спас меня?... Маркус пожал плечами и тихо отозвался. – Тебе грозила опасность, вот я и помог. Женщина продолжала смотреть на своего спасителя, туже укутываясь в одеяло. – И тем не менее, пришёл ты не поэтому. Мужчина кивнул и всё же, не смотря на недавние события, решил перейти к сути. – Верно. Я хочу снова попросить тебя о помощи! Повете стало ещё хуже! Она потеряла сознание и лежит с сильным жаром. Прошу! Я готов сделать что угодно! Румгильда криво ухмыльнулась и опустила голову. Но мужчина успел заметить, как за секунду до, слабый блеск в её глазах погас. Она тихо хмыкнула. – А, если бы, тебе ничего от меня не нужно было, ты бы спас меня? «Если бы это было так, то и меня тут сейчас не было» Подумал Маркус, но сразу же понял, насколько жестоки в данной ситуации будут такие слова, а потому ответил следующее. – Я бы всё равно тебя спас. Как бы сильно мы не враждовали, но опускаться до подобного уровня, я считаю мерзким и низким… Гильда медленно подняла голову и снова удивлённо уставилась на мужчину. Она ожидала услышать иной ответ. Тем не менее, эти слова, понравились ей куда больше. – Так значит помощь нужна, да? Её спаситель активно закивал и придвинулся чуть ближе. – Румгильда, прошу! Только ты можешь помочь! Я сделаю всё, что хочешь, только помоги! Она поправила спавшие на глаза пряди чёрных волос за ухо, и ответила с лёгкой долей сарказма. – Прямо-таки всё, что я только захочу? Гильда выпрямила спину и скрестила руки на груди. – Тогда, встань на колени и проси прощения, за то, что ты сделал в тот день! Она знала насколько гордым был этот мужчина, поэтому приготовилась к его протестам и отрицанию. Но как только, Маркус без лишних вопросов и прочей болтовни, действительно встал перед ней на колени и склонив голову, начал извиняться, женщину охватил настоящий шок! – Мне действительно стоит извинится и наконец сознаться. Дело было не в Микаэле. Это я был инициатором. Я уговорил его обругать тебя и выгнать. Но ни он, ни я не участвовали в распространении слухов об этой ситуации. И тем не менее, мне правда очень жаль, что я так поступил с тобой и выгнал, даже не пытаясь понять тебя и разобраться в ситуации. Мужчина поднял свои серые глаза на женщину. Та сидела и совсем не шевелилась. Её очи округлились, а рот то открывался, то закрывался, прямо как у рыбы, выброшенной на сушу. Уже который раз, у Гильды ломался давно устоявшийся шаблон. Нет, ну тут явно должен быть подвох! Одной болезни её потомка было мало, в качестве предлога! Ну не мог Маркус так себя вести! Или же Румгильда внушила себе это. Когда молчание изрядно затянулось, атмосфера между двумя бывшими врагами, стала какой-то неловкой. Маркус рассматривал лицо Гильды и поймал себя на том, что пусть она и стала старше, но её красота осталась с ней. У неё всегда были тонкие черты лица, и возраст лишь сильнее их подчеркнул, выделив все достоинства. Эх, если бы ещё и характер стал мягче… В итоге, им удалось договориться, и женщина той же ночью приготовила снадобье для своего потомка, также напомнив мужчине перед его уходом, что в течении всего лечения девушки, он будет помогать ей с аптечной лавкой, и выполнять разные поручения, вплоть до самых абсурдных прихотей. А также ни слова не скажет Повете о том, у кого именно он берёт лекарства. Именно поэтому Маркус убирался в доме, пока женщина готовила лекарство. Закончив подметать полы, он спросил. – С чем ещё нужна помощь? Румгильда отвлеклась от своего занятия и глянув на новообразовавшегося мальчика на побегушках, ответила. – Наколи дров и растопи камин. Маркус убрал метлу и кивнув, вышел на улицу выполнять поручение. Как на зло, день стоял солнечный, практически безоблачный, и яркое солнце нещадно пекло, от чего, рубка дров превратилась для мужчины в пытку. В один момент он не выдержал и снял с себя рубашку, обнажая сильные плечи и спину, густо усеянные жуткими глубокими шрамами, полученными на частых охотах в лесу. Повязав рубашку на поясе, он схватил топор и продолжил работу, прикидывая в уме, как долго ещё будет проходить лечение Поветы. Он настолько сильно ушёл в себя, что не заметил, как дверь открылась и на улицу вышла его «мучительница». Вышла, и остолбенела. Представший перед очами вид, всколыхнул что-то в груди женщины. Она неловко отвела глаза от атлетично сложенной спины и тихо откашлялась. Услышав кашель, Маркус прервался и развернулся лицом к Гильде. Та стояла недалеко от дома и скрещивая руки на груди, старательно отводила напряжённый взгляд в сторону. – Я пришла узнать, скоро ли ты дорубишь дрова, но как вижу процесс оказался затягивающим. Мужчина взглянул на внушительную кучу дров, рядом с собой и неловко почесал затылок. – Прошу прощения. Видимо слишком сильно задумался. Отложив топор к пню, Маркус поправил спавшую на глаз чёлку и набрал охапку дров. – Будь так любезна, открыть мне дверь. Румгильда театрально закатила глаза, и всё ещё отводя взгляд куда угодно, только не на мужчину, помогла ему, а уже после последовала к столу, на котором готовила ингредиенты. Помощник в свою очередь обосновался у камина, пытаясь его растопить. Борясь с внутренними демонами, Гильда всё же поддалась искушению и глянула ещё раз на исписанную шрамами, спину Маркуса. В её голове не мог уложится тот факт, что под образом холодного и аристократичного сноба всё это время скрывался израненный, но стойкий и сильный мужчина, которому всё же не были чужды доброта и сострадание. Сделав глубокий вдох, женщина отвернулась назад к столу продолжая свою работу. Виновник неоднозначных мыслей тем временем, наконец разжёг огонь и стерев пот со лба, принялся надевать рубашку. Пока он разбирался с рукавами, начал разговор, для придания более благоприятной и спокойной атмосферы в помещении. – Румгильда, я очень благодарен тебе за помощь. Правда. Честно говоря, мне казалось, что ты откажешься помочь. Женщина поправила свой хвост, и ответила с нетипичной для неё самой, мягкостью. – Ты мне жизнь спас. А потом и искренне прощения просил. Тут только по-настоящему аморальный гад, уйдёт в отказ. Да и… В конце она замялась, пытаясь найти ещё немного смелости для такого рода откровений. – Да и раз уж на то пошло, ты ведь сам сказал, что во мне есть немного добра, вот я пытаюсь выражать его, насколько это возможно. Они посмотрели друг на друга. Женщина с неким напряжением, а мужчина со слабой, но искренней улыбкой. Грозовое небо, встретилось с глубоким неспокойным морем. Только вот, что предвещала эта встреча, было неясно. Обычный дождь, или самый настоящий шторм? Решил, эту дилемму, так не вовремя явившийся посетитель аптечной лавки. Румгильда мигом отвела глаза, и переключила всё своё внимание на прибывшего человека. А Маркус успел кое как заправить рубашку, после чего начал неловко возиться с поленьями у камина. Огрубевшие руки дрожали, а сердце будто и вовсе, танцевало чечётку. Глаза женщины действительно были подобны морю. Затягивали, заставляя тонуть всё сильнее, опуская на самые глубины. И даже под страхом задохнуться насмерть, у Маркуса не возникло никакого желания бороться, и попытаться выплыть наружу. – Да, что со мной, твориться?! Не он один терзался этим вопросом. Стоявшая у прилавка Румгильда выполняла заказ и отвечала на все вопросы, но мыслями была совсем далеко от всей этой аптечной суеты. Перед взором до сих пор маячило Грозовое небо, а в ушах слышались отдалённые раскаты грома. Хотелось снова оказаться под этим небом и наблюдать за сгущающимися тучами, что грозились вот-вот вызвать дождь, попутно вдыхая запах озона. Ладони вспотели, от чего Гильда чуть не уронила пузырёк со снадобьем, но благо вовремя поймала. Забирая деньги, женщина нервно пересчитывала каждую монету, стараясь не обращать внимание на своё сердце, стремившееся видимо своим ритмом, сломать грудную клетку. Попрощавшись с клиентом, она хотела вернуться к готовке, но её окликнул мужской голос. До неприятного знакомый мужской голос. К горлу тут же подкатила тошнота, а на лбу выступила испарина. Разве Маркус не достаточно сильно его напугал в тот раз?! Точно, Маркус! Женщина тут же повернулась в сторону камина, но мужчины там не было! Липкий страх осел внутри, а глаза сами по себе стали золотого цвета. Неужто всё повторится? Над ней нависла мужская тень, и послышался громогласный голос. – Что тебе от неё нужно?! Женщина мигом обернулась, наткнувшись на спину Маркуса. Страх потихоньку начал разжимать свои ледяные лапы, а пришедший без приглашения мужчина, стушевался, делая пару шагов назад. – Я… Я пришёл за лекарством… Серые глаза мужчины словно клинки, пронзали своим взглядом наглеца, от чего тот и вовсе весь съёжился, начав мямлить всякую чушь. В итоге, он ушёл, так и не ответив ничего путного. И только когда дверь закрылась, мужские плечи расслабились, и он убрал кинжал назад в ножны. Стоп, кинжал?! Женщина непонимающе уставилась на своего спасителя. Он обернулся к ней и с тревогой спросил. – Тебе плохо? Может воды? Только сейчас Румгильда обратила внимание на свои руки. Они сильно тряслись и не слушались. Она была на грани того, чтобы вновь впасть в то самое состояние шока. Заметив это, Маркус осторожно взял женщину под локоть, и приблизившись, крепко обнял. – Всё хорошо, он ушёл. Женщина уткнулась лицом в мужское плечо и постаралась выровнять своё дыхание. Ей всё ещё было страшно. В груди мужчины соднило, от одного только вида, разбитой женщины. Неужто он начал привязываться к ней, также как в своё время к Повете? Осторожно начав гладить Гильду по спине, он уловил её дыхание на своей шее, и тут же по коже пошли мурашки. Это совсем иное чувство привязанности! Ведь если в Повете, он видел скорее воспитанницу, то в Румгильде… Он зажмурил глаза и покачал головой, стараясь прогнать ужасные и неуместные в данный момент мысли. Как он только дошёл до этого?! Все последующие дни, мужчина как старался, ограничивал своё общение с женщиной, лишь бы не подпитывать новообразовавшееся чувство в своей груди. Он всячески пытался убедить себя в том, что никаких чувств у него никогда не было, но как только они с Гильдой пересекались взглядами, или же когда Маркус улавливал мимолётную улыбку бледно-розовых женских уст, все убеждения шли к чертям, а желание взвыть от отчаянья увеличивалось в сотни, если не в тысячи раз. Подобные душевные муки не остались не замеченными. Первой, кто уловил эти изменения была Лана. Ведь было трудно не заметить попытки мужчины защитить Румгильду, когда её уже по привычке, начинали обругивать работники поместья. Но поговорить с Маркусом об этом не выходило, ибо он с самого начала всё отрицал и старался менять тему. В итоге женщина лишь махнула рукой, решив для себя просто не замечать новообретённых странностей в его поведении. В конце концов, пока от Румгильды была польза. Повета же была иного мнения. Когда им таки удалось встретиться и поговорить, она быстро заметила изменения в мужчине. – Маркус, скажи честно, что происходит? Она как всегда шла напролом и задавала вопросы в лоб. – В последнее время, ты только и делаешь, что говоришь о Гильде, причём именно в положительном ключе. А стоит кому-либо заикнуться о её прегрешениях, так ты сразу начинаешь спорить и защищать её! Мужчина неловко отвёл глаза и попытался ответить, как можно более размыто. – Ну, ведь она в своё время сильно пострадала по моей вине… И мне не хочется слышать о том, как её называют злодейкой… Девушка была непреклонна. Даже находясь в тяжёлом состоянии, её упрямости не было предела. – Чего?! Ты вообще сейчас себя слышал, Маркус? Повета тяжело вздохнула и устало потёрла точку меж бровей. – Подобное поведение обычно свойственно влюблённым людям… Мужчина молчал. Долго молчал. Девушка посмотрела на него и в удивлении воскликнула. – Да ладно?! Ты это серьёзно?! Она была шокирована, хотя в глубине души подозревала это, ещё до разговора с мужчиной. Ей стало неприятно от осознания данного факта. Как он вообще умудрился?! Они смотрели друг на друга, пока напряжение не стало таким тяжёлым, что его можно было резать ножом. Наконец, девушка прервала столь гнетущую их обоих тишину. – Именно по её вине мы оказались в такой ситуации! Именно по её вине Микаэль триста лет страдал! Ты забыл это?!! Мужчина опустил голову и тихо ответил, осевшим голосом. – Нет. Я всё помню… Он сжал руки в кулаки, а на челюстях проступили желваки. Он понимал всю трагичность ситуации лучше кого-бы то ни было. И вроде решение простое. Отгонять от себя эти чувства, стараясь прокручивать в голове моменты, когда Румгильда жестоко обошлась со всеми, но… Обычно холодный и насколько было возможно рассудительный мужчина, столкнулся с самым настоящим внутренним раздраем. Разум и чувства открыто противостояли друг другу, пытаясь стать во главе руля, но никому не удавалось ухватить ветвь первенства. Разум твердил и наседал на Маркуса, буквально крича о том, насколько эгоистична и жестока по своей натуре Румгильда, в то время как чувства, подкидывали воспоминания с мягкой и даже по-своему милой женщиной, которая, пусть и с напускным сарказмом и раздражением, всё же пересилила себя искренне стараясь помочь вылечить своего потомка, а также по-своему пыталась показать мужчине всю имеющуюся у неё заботу. Маркус подал дрожащий голос. – Я помню… Но… Он поднял голову и посмотрел влажными глазами на раздражённую Повету. На его губах показалась слабая горькая улыбка. – Но, всё равно люблю… Он опустил голову, обнимая себя за плечи, пока девушка наблюдала за ним, пытаясь прийти в себя от услышанных слов. Как?! Просто, как можно было влюбиться в Румгильду?! Это ведь кошмар! Разве такой человек заслуживал любви?! Да Повета была готова проклясть женщину, за все её поступки, прямо сейчас, если бы в её теле было достаточно маны! Жуткая ненависть мигом захлестнула сознание девушки. Она не выдержала и вскочила со своей постели, и наскоро натянув носки с ботинками на ноги, вышла в коридор. Маркус помчался за ней следом. – Повета, стой! Куда собралась в таком состоянии идти?! Девушка обернулась зло прошипев. – На поляну в чаще леса! Мне нужно остудить голову, ибо сейчас я так зла, что могу окастерить тебя с головы до ног! Она развернулась на пятках и быстрым шагом, направилась к лестнице, даже не замечая направляющегося к ней взволнованного Микаэля. – Повета?! Ты куда?! Тебе ведь ещё нужно лежать! Она всё же бросила на него раздражённый взгляд. – И ты туда же! Я иду на поляну в чаще, чтобы перестать злиться!!! Мужчина округлил в удивлении две пары красных глаз, встречаясь с изумрудным огнём девичьих очей. Герцог задал вопрос охрипшим голосом, ловя себя на том, что впервые видит девушку, настолько разъярённой. – Что тебя так разозлило? Она посмотрела на Маркуса, который замер по среди коридора, процедив сквозь зубы. – У своего камердинера спроси! Микаэль хотел было задать следующий вопрос, но девушка пошла дальше, более ни на кого не обращая внимание. Герцог видел в окнах, насколько ветреной была сегодняшняя погода, а потому торопливо направился в комнату девушки за тёплой накидкой. Если она простудиться и вновь сляжет с лихорадкой Микаэль просто не выдержит! Взяв необходимое и покинув спальню, он заметил, что Маркус так и остался стоять на месте, опустив голову в пол. Всё же стоило узнать, что между ним и Поветой произошло. Ведь Микаэлю они оба были одинаково дороги, и видеть их в ссоре, вызывало дикую печаль в сердце. – Что случилось? Спросил Мик, подойдя к отрешённому мужчине. Тот поднял голову и уставился на своего воспитанника тусклыми серыми глазами. – Скажи, по-твоему Румгильда достойна любви? Микаэль застыл как вкопанный от этого вопроса. Его выражение лица стало сложным и задумчивым. Он честно ответил. – Я не знаю. Но… Думаю, что каждый человек имеет право на любовь и счастье. В конце концов у всех есть возможность измениться как в лучшую, так и в худшую сторону. Всё зависит от самого человека и его желания. Он размял свою шею и закончил предложение. – Если Румгильда согласна измениться в лучшую сторону, то тогда всё возможно. Главное дать ей веру, в то, что всё может измениться как и она сама. Казалось, эти слова приободрили Маркуса. По крайней мере, его лицо просветлело, а губы тронула благодарная улыбка. – Спасибо тебе. Микаэль похлопал его по плечу и направился за своей подругой. Он надеялся, нагнать её у ворот, но та, к его удивлению оказалась очень быстрой, и уже скрылась в лесу меж деревьями. Делать было нечего. Пришлось идти по её следам вплоть до поляны. Сама виновница к тому моменту уже обосновалась у камня собирая вокруг себя одуванчики и пытаясь сплести из них венок. Получалось мягко говоря, скверно. Проблема была в эмоциях, бушевавших в её душе. Последний раз, Повете было так плохо и мерзко, когда она прочла дневники Микаэля и пошла к Румгильде мстить. – Тц. Цокнула от недовольства, языком Повета, случайно оторвав бутон одуванчика от тонкого стебля. Крутя жёлтую шапку меж пальцами, девушка мыслями возвращалась в тот момент, когда топор был у шеи женщины. Если бы ей хватило сил, то голова Румгильды уже каталась по полу, как головка одуванчика в руке Поветы. С запозданием всё осознав, она с ужасом откинула прочь бутон, воскликнув на всю поляну. – Какой ужас!!! Нет!!! Я не такая!!! Липкий страх смешивался с гневом в душе, порождая мерзкую массу, которая поднялась тошнотворным комом в горле. Стало дурно, настолько, что девушке пришлось зажать рот руками, дабы не выблевать съеденный недавно обед. В уголках глаз скопились слёзы. Почему?! Почему она такая?! Это неправильно! Она ведь должна быть хорошей! Должна быть лучиком надежды для дорогих сердцу людей! Но вместо этого, она накричала и разозлилась на Маркуса, так ещё и Микаэлю досталось, хотя он был вообще не при делах! Секунду. Она вскинула голову к нему, наблюдая за плавно плывущими по небу облаками, шепча себе под нос. – Я сейчас ничем не лучше своей тётки… Набрав побольше воздуха в лёгкие, она поднялась и, что есть мочи закричала, распугивая лесную живность вместе с нечистью. – Надо же какой крик. Не боишься случайно своё горло сорвать? Заслышав знакомый голос, девушка обернулась к противоположному концу поляны, зло уставившись на своего предка. – Гильда! Процедила Повета поправляя свою ночную сорочку. Женщина пересилила себя и начала подходить к своему потомку. В руках у неё была корзина. Девушка с подозрением на неё уставилась, за что получила саркастичный смешок своей тётки. – Думаешь там яд? Наконец они поравнялись. Гильда слегка опустила голову, дабы смотреть своему потомку в глаза. От её зорких очей также не укрылось и состояние девушки. – Маркус говорил правду. Ты действительно очень больна. Стала тощей словно жердь, бледной как мел и… Она осторожно прикоснулась к напряжённой руке Поветы. – И практически пустой. Мана восстанавливается крайне медленно, от чего тебя то и дело берут разного рода болезни. И не удивительно, проклятье уже начало действовать. Женщина тихо хмыкнула. – Какая глупость. Вместо того, чтобы родить на этот свет наследника, ты предпочла отдать всю свою ману тому, у кого от былого величия и рода осталась лишь одна фамилия. Повета выдернула свою руку из ладони женщины и скептически подняв бровь, ответила. – А у тебя разве не так? Что-то я не припомню нашего родового поместья и слуг в доме. Гильда скривила губы и выпалила на эмоциях, пока на её шее пульсировала от злости вена. – Неблагодарная! Между прочим, я уже которую неделю тебе лекарства готовлю, и передаю Маркусу, чтобы твоё состояние было стабильным! Раскрыв себя, она тут же закрыла рот рукой. Девушка ошеломлённо уставилась на свою тётку, прохрипев осипшим голосом. – Что? Гильда тяжело вздохнула и протянула корзинку. Весь её вид вдруг стал совсем иным. Более она не была похожа на холодную расчётливую ведьму. Скорее на осознающую все свои чудовищные поступки, сломанную внутри женщину. Забрав на автомате, протянутую корзину, девушка пробубнила себе под нос. – Так вот, почему Маркус стал таким… Услышав знакомое имя, женщина всколыхнулась и даже чуть приблизилась, на миг снимая с себя маску. – Маркус? Как он? Повета подняла взгляд на женщину, и уловив момент её открытости, сощурила глаза, задавая вопрос. – А тебе какое дело? Гильда тут же вернула себе надменный вид. – Просто интересуюсь, он ведь по договорённости должен, помогать мне с лавкой, но сегодня не пришёл. Повета скрестила руки на груди и постаралась ответить без лишнего яда в словах. – С ним всё хорошо. Женщина сразу же посветлела лицом, но встретившись с обозлённым взглядом девушки, съёжилась и решила с опаской спросить. – Что, я опять умудрилась сде… – Я тебя никогда не прощу! Я ненавижу тебя до самой глубины души! Голос Поветы дрожал от кипящего внутри гнева. Румгильда мигом поняла, что сейчас может произойти, а потому постаралась придумать решение, дабы с её потомком не случилось тоже самое, что и с ней когда-то. – Повета, я могу понять твою ненависть, и не стану отрицать всех своих гнусных поступков. Но я… На сухих губах девушки расползлась кривая улыбка, похожая на оскал. Глаза пожелтели и начали искрить. – Что, «я»? Пытаешься стать хорошей?! Кого только обмануть пытаешься?! Мы обе знаем, насколько ты самовлюблённый нарцисс! Корзинка выпала из её рук, чудом уцелев, пока сама девушка начала надвигаться на Румгильду. Та, в свою очередь, пятилась назад, думая о том, как сбежать и не попасть своему потомку под горячую руку. Правда, перед этим, она всё же попыталась достучаться до голоса разума. – Повета, послушай, то что сейчас с тобой происходит, может пагубно сказаться на твоём здоровье! И это я говорю из личного опыта! Со мной было ровно то же самое, в день, когда я прокляла Микаэля и всё его поместье с прислугой! Гильде казалось, что упоминание тяжёлых последствий для здоровья, должны были охладить пыл девушки. Но вышло ровно наоборот. Она разразилась гневом пуще прежнего и почти накинулась на женщину с криками. – Не смей упрекать меня в этом, упоминая своё проклятье! А про Микаэля вообще не зарекайся! Повета кинулась на Гильду, но в этот же самый момент, её начали оттаскивать назад, закрывая всё тело накидкой. – Микаэль?... Женщину будто громом поразило, когда она увидела герцога за спиной своего потомка. Всё это время она думала, что мужчина вёл жалкое существование в личине уродливого чудовища, но нет! Видимо потуги Поветы оказались не напрасны, раз ей удалось вернуть Микаэлю пусть и не полный, но всё же человеческий облик. И Маркус, за всё это время, так и не рассказал ей об этом! В сердце тут же закралась обида. Неужели мужчина намеренно скрыл от неё эту новость? Вероятнее всего! Значит он всё ещё не доверял ей! Да как он только посмел?! Глянув на всё ещё злую Повету, которую осторожно со спины обнимал Микаэль, женщина вдруг остыла и поняла. А с чего вдруг Маркусу ей начинать доверять? Они ведь только недавно пришли к определённому перемирию, и не обязаны делиться абсолютно всем. Уж точно, не после трёх веков ада для поместья герцога и его самого! Сжав руки в кулаки, она опустила голову, отвечая осипшим голосом. – Передайте Маркусу, что я более не буду беспокоить его глупыми просьбами. Просто… Пусть он иногда приходит ко мне… А лекарство… Румгильда всё же посмотрела на девушку. – Хоть ты никогда меня не простишь, на что имеешь полное право, но всё же, пусть мои снадобья будут извинениями. За всё, что я сделала… Она развернулась и пошагала прочь, оставив Мика и Повету одних. В груди девушки поселилась пустота. Ей так сильно хотелось кричать, рвать и метать! Почему Румгильда как раньше не устроила скандал?! Почему она так спокойно ушла?! Почему никак не отреагировала на Микаэля?! Почему?! Почему только она одна хотела криков и брани?! Разве Гильда не должна была стать зачинщицей? Повета хотела выпустить пар и успокоить свои нервы, но женщина не дала ей такой возможности! Как только эти мысли полностью обработались сознанием Поветы, она замерла на месте и казалось даже перестала дышать. Микаэль сразу же заметил эту перемену и повернув, девушку к себе лицом, начал осматривать. – Повета, тебе плохо? Лицо девушки вновь стало очень бледным, от чего в голове герцога вновь вспыхнули воспоминания, в которых его дорогая подруга долгое время лежала в кровати без сознания, с ужасной горячкой. Масло в огонь беспокойства, подлили ещё и её слова, сказанные совсем хрипло. – Мне плохо. Мужчина тут же схватил её за руку и уже собрался вести назад в поместье, как девушка потянула его на себя. – Я хочу немного побыть тут. С тобой. Микаэль сомневался, стоит ли так делать, но видя опустошение на лице Поветы, скрепя сердцем согласился. – Пол часа, и не более! Девушка лишь молча кивнула и пошла назад к своему камню, около которого лежал убогий на вид венок из одуванчиков. Взяв его в руки, девушка, не раздумывая начала расплетать конструкцию, пока мужчина поправлял накидку на ней так, чтобы она сидела на этой самой накидке, при этом полностью укрывая своё тело от поднявшегося сильного ветра. Подобный акт заботы с одной стороны успокаивал, но с другой заставлял прокручивать в своей голове, словно потёртую пластинку, мысль: «Достойна ли я, такой заботы?» Выпустив цветы из рук, девушка спросила. – Почему? Даже после того, как я накричала на тебя и повела себя грубо, почему ты сейчас заботишься обо мне? Микаэль опешил от такого вопроса и не смог с ходу ответить. Ведь для него всё было более чем очевидно, но видя в каком настроении прибывает его подруга, решил подобрать более весомые слова. – Потому что ты человек. А людям свойственно ошибаться. А ещё, ты моя близкая подруга, которая вытащила меня из тьмы и тлена. Повета прижала колени к груди обхватив их руками. Голос стал совсем сбивчивый. – Я обидела Маркуса! Пыталась причинить вред Гильде, даже после того, как она попыталась, пусть и своеобразно, но принести прощение! Сутулые худые плечи задрожали от, переполняющих душу, эмоций. – Я её ненавижу! И желаю только худшего, хоть головой и понимаю, что всё это неправильно! Мне страшно от своих собственных мыслей! Я действительно ужасна! Мик осторожно обнял её за плечи и придвинул к себе. – Знаешь, однажды, когда я был ещё совсем маленьким и моя мать была жива, мне довелось увидеть её в сильнейшем гневе. Повета подняла свою голову и посмотрела на мужчину с сочувствием. – Мне жаль… Но Микаэль не расстроился. Наоборот. Он мягко улыбнулся, встречаясь с озадаченным взглядом девушки. – Моя мать в тот день прибывала в гневе, потому что, один из приезжих гостей, грубо обошёлся со мной. Я тогда случайно пролил чай на его брюки, от чего он разозлился и ударил меня по спине, после чего обругал и ещё долго кричал. К слову, он был повыше статусом, чем моя матушка. Но это не помешало ей схватить его за руку и ударить кулаком по лицу, после чего и вовсе выгнать с позором из поместья. Мужчина поднял голову к небу, улыбаясь своим воспоминаниям. – В тот день её боялась вся наша обслуга. Она ещё долго сыпалась проклятьями в сторону того гостя. Но даже так, она оставалась заботливой и чуткой к, дорогим её сердцу людям. Да и хороших поступков совершила немало. Как она мне однажды сказала, добро должно быть с кулаками. Ты должен быть добрым и заботливым человеком, но не забывать о защите близких и родных. Тут Мик неловко почесал шею отводя глаза в сторону. – Правда, мне в своё время не хватило смелости и решимости, из-за чего мы все сейчас здесь. Я до сих пор чувствую вину за это. И поверь мне, одно время я тоже проникся ненавистью к Румгильде. Что уж говорить, я не смогу её простить, но… Каждый имеет право на шанс. Повета горько ухмыльнулась. – Не думаю, что смогу когда-нибудь её простить. Мужчина и здесь нашёлся с ответом. – Так тебе и не нужно. Просто найди в себе силы, отпустить ненависть, в которой ты сейчас тонешь. Конечно это долгий процесс, но если сможешь, то и жить станет легче! Поправив на плечах накидку, девушка спросила с заметной дрожью в голосе. – А если, я так и не смогу забыть о совей ненависти, ты отречёшься от меня? Микаэль повернулся к девушке, и мягко взяв за руку, ответил со всей искренностью в голосе. – Я останусь рядом с тобой, даже если ты решишься на самые гнусные вещи, и против тебя будет целый мир. Потускневшие было глаза, вновь вспыхнули огнём надежды, а щёки и кончики ушей окрасились весенним румянцем. Не выдержав взгляда мужчины, она опустила глаза и собирая остатки сил, задала вопрос. – Ты сказал это с такой уверенностью. Но почему? Мик погладил каштановую макушку Поветы. – Потому что, ты была рядом со мной, когда я сам был ужасным чудовищем.