II часть • Боль, что разорвала сердце…

      Теплый летний вечер, что, конечно, редкость для северных земель. Ночь постепенно брала верх, покрывая всю округу темною пеленою. В барском поместье Герионов слуги заканчивали последние приготовления перед ужином. Крестьяне спешили по домам, чтобы скорее помолиться всей семьей, поесть и лечь спать.       В тоже время господин Родерик был занят написанием отчета командору в личных покоях. Этот день порядком его вымотал; сначала была встреча с лордами соседних земель, после поехал совершать еженедельный объезд собственных угодий, а под конец вечера и вовсе не подымался из-за стола, на котором покоилась кипа бумаг.       А в противоположной части дома юный Димитрис успокаивал госпожу Деметру, стараясь убедить в том, что все пройдет гладко. Однако сам он не был в этом столь уверен, поскольку знал отца всю свою жизнь. Лорд Герион не терпит насмешек и унижений в сторону себя. А то, что они стремятся ему поведать… Это и вовсе хуже унижения, прямой удар под дых для сорокалетнего мужчины. Но иного пути не было, не станет же он травить собственного отца, чтобы овладеть его вдовой? Некоторые хоть и кличили парня чокнутым, но ведь не настолько, правда?              Первым за стол, согласно традициям, садится лорд, после которого уже могут занять места наследник и супруга лорда. Родерик, только зайдя в обеденную комнату, почуял неладное. Поведение его родичей казалось несколько странным. Словно они чем-то до ужаса встревожены.       И тем не менее, семья приступила к трапезе. В воздухе витала гнетущая тишина, что, впрочем, было не редкостью для сего дома. Родерик поначалу пытался завести диалог, но, по всей видимости, родственники сейчас были не настроены на разговоры. Тяжело вздохнув, мужчина продолжал жевать мясо, иногда смачивая его простенькой похлебкой.       — Сын, ты так и не притронулся к еде, — отметил мужчина, покончив с куриной ножкой. Теперь же он размеренно пил белое вино из собственного бокала, ненароком осматривая зал.       На глаза тут же попался его собственный портрет, затем отцовский, дедовский и прочие… Но больше всего значили для лорда лишь два из них: на обоих был изображен он сам, а подле жена и сын. На первом полотне рядом была изображена Пенелопа и их сын в ребячестве. На втором же была Деметра и уже подросший сын.       — Отец, — осторожно начал Димитрис, понимая, что как бы сильно он ни старался оттянуть момент, это все-таки необходимо сделать, — нам нужно кое о чем поговорить.       — Внимательно тебя слушаю, — произнес Родерик, осторожно прикоснувшись к ладони сидящей подле него супруги. Посмотрев на нее, лорд ободряюще улыбнулся в ожидании дальнейших слов сына.       — Последние несколько месяцев, — продолжил юноша настолько серьезно, что мужчина навострил ухо, внимательно глядя на наследника. — Мне симпатична одна дама…       Отец удивленно вскинул брови, поскольку прежде сын ни о чем подобном ни словом не обмолвился, впрочем, лорду исправно докладывали о стабильных посещениях Димитрисом борделей в поселении неподалеку.       — Прекрасная новость, не так ли, дорогая? — удивление в кратчайшие сроки сменилось счастьем, которую мужчину в миг поспешил разделить с благоверной. Однако та, отчего-то не спешила испытывать радость супруга, отнюдь, поспешила прибрать ладони ближе к себе и опустить взгляд в пол.       — Не для всех, отец, не для всех… — загадочно пробормотал Димитрис. — Это получилось совсем случайно, поверь. Один разговор, за ним второй. Оказалось, что она ровно так же увлечена наукою, как и я, представляешь?       Тут же позабыв о странном поведении жены, мужчина внимал словам сына. Он искренне был рад за парня, ведь тот, как ему стало казаться, расцвел за эти полгода. Стал меньше дерзить и скалиться, стал вникать в наставления Родерика, стал обдумывать свои поступки. Видимо, это и впрямь было связано с нахождением объекта воздыхания?       — И после я понял, что она… Нравится мне. По-настоящему нравится, представляешь? Рядом с ней я словно становлюсь другим человеком, меня словно переворачивает с ног на голову. Я чувствую, что готов быть с ней до конца своих дней. Ее красота просто затмевает мой разум каждую встречу. Ради нее я готов меняться и готов жертвовать чем угодно! — пылко продолжал парень, легкая полуулыбка озарила его лик. Прямо-таки чувствовалось, что все, сказанное им, чистой воды правда.       Госпожа Деметра после сих слов залилась румянцем, однако лорд, пребывающий в легком восторге, отчаянно этого не замечал, глядя лишь на сына. «Не уж-то, Пенелопа, твоя последняя воля и впрямь исполнилась? Наш сын обрел счастье!» — пронеслась мысль в голове мужчины, пока тот поправлял выбившиеся темные локоны.       Однако, после недолгого момента счастья в глазах юноши, к тому вернулся страх и он вновь стал ерзать на месте, то и дело почесывая затылок, а взгляд продолжал метаться по всей комнате, едва задерживаясь хоть на чем-то.       — Вижу, тебя что-то тревожит, она неродовита, аль ее семейство кому-то крупно задолжало? — обеспокоенно поинтересовался отец, задумчиво прижав большой палец правой руки к губам.       — Нет, отнюдь, и родовита она, и родичи у нее обеспечены, — неуверенно пробормотал Димитрис, собираясь с мыслями. Но уже в следующее мгновение он резко оборвал себя: «Хватит мямлить, трус, ты ведь мужчина, так прояви свое мужество и покажи достоинство!». В пылком порыве он выкинул следующие слова. — Моей избранницей является леди Деметра!        Все замолчало, вмиг не осталось ни единого звука. Отец так и замер с застывшим на полпути бокалом. Родерик и впрямь не двигался, пытаясь осмыслить услышанное. Неужто ему не показалось и это все взаправду?..       — Что, — еле слышно просипел мужчина, поспешив откашляться, — что это значит? Что за дурная шутка, Димитрис!       После этих слов, лорд обернулся на супругу в поиске разъяснений. Его сын любил пошутить, но иногда это переходило рамки дозволенного. Однако госпожа не смела не то что произнести хоть слово, она не смела и вовсе поднять головы от собственной тарелки.       — Деметра, — непонимающе пробормотал мужчина, ожидая хоть какой-то реакции, но ее не последовало, а потому переключился на наследника. — Собственной шуткой ты решил поставить на кон все свое наследство, сорванец?       И на этом моменте Димитриса словно прорвало. Невольно брошенная фраза пробудила в нем все те мысли, что давно покоились на глубине души. И о горячо любимой матери, и о собственном детстве. А самым главным образом об отцовской алчности, что преследовала их повсюду.       — Да как же ты не понимаешь, отец! Деньги и рядом не стоят с теми чувствами, что я испытываю. Да что тут говорить, тебе ведь всегда важно оставаться с грошом в кармане… — горько произнес парень, медленно поднимаясь из-за стола.       «Подождите, нет-нет… Это просто не может быть правдой! Нет!» — отчаянно кричал Родерик в собственных мыслях, но на деле лишь сидел без единого движения. В голове ничего не укладывалось, в горле внезапно пересохло, и он шумно сглотнул.       — Повтори это еще раз, — мужчина хотел произнести эти слова со всей строгостью, однако получилось какое-то подобие мольбы, аж тошно стало.       — Да что говорить-то! Ты опять не хочешь никого слушать! Разве ты не понял? Мы нашли друг друга после стольких лет скитаний! «Что он такое несет… Нет, почему же?..» — потрясенно тряс головой лорд. Неужто это все и впрямь происходит взаправду?       — Ты понимаешь, что прямо сейчас молвишь? Окстись, юнец, пока не слишком поздно! — собравшись с духом, пробормотал лорд, хотя и сам знал, что тот не передумает. «Он никогда не отступается, таковы уж его принципы…»       — Именно поэтому я сейчас и стою здесь, высказываю тебе правду в лицо, потому что еще не поздно! Еще не поздно вытащить ее из этого ужасного дома! Иначе она и вовсе зачахнет здесь, с тобою, папаша, — импульсивно причитал Димитрис, меж тем протягивая руку молодой леди.       «Зачахнет? Со мною? Что ты такое несешь, сын?..» — внезапный поток мыслей так и норовил добить лорда, отчего ему становилось все хуже и хуже. Грудь словно что-то сжало, а подушечки пальцев неприятно закололо.       Мужчина точно так же поднялся со своего места, осторожно положив ладонь на плечо супруги, как бы давая понять, что та не сдвинется с места без его приказания.       — Ты ведь никого не любишь. Ни маму, ни Деметру, ни меня… Мы для тебя — способ достижения цели, меркантильный ты гад! — пылко продолжал юноша, с каждым словом говоря все громче и громче, поднимая тон. — Тебе было плевать на маму! Ты ее довел до этого своим наплевательским отношением! Конечно, тебе кажется, что никто вокруг не достоин твоего внимания, да и вообще никто не сравним с тобой! Ты просто бог, идеал, который нам, простым смертным, никогда не постичь в своих никчемных жизнях! Ведь так, отец, я ведь прав? Скажи это!       Под конец Димитрис даже позволил себе горько усмехнуться, не смотря на полный горечи голос. Как же ему сейчас больно. Все то, что копилось, начало изливаться, но легче оттого не становилось ни на каплю.       Все как всегда. Вновь ссора на почве недопонимания. Вот только обычно они забывали о произошедшем уже через пару дней. Но сейчас каждый в комнате понимал, что примирению не быть. Не после произошедшего. Отец хмуро смотрел на сына. Как командор на дезертира, как король на изменника, как владыка на вероотступника.       Кулаки сильно сжались, глаза налились кровью. Димитрис затронул запретную тему и прекрасно об этом знал. Родерик надеялся, что однажды сын перестанет корить его за смерть самого близкого человека — матери. Но, по всей видимости, не быть тому.       — Мне ненавистен этот дом, мне ненавистны эти земли, мне ненавистен ты. Ты, отец! Постоянно выслушивать твои прихоти, недовольства! И все то без единого намека на какие-либо чувства. Сказал не с той интонацией? Повел себя не так на ужине? Одет был не в те одеяния? За что угодно ухватишься, лишь бы насолить мне! Да о чем я, ведь не только мне! Им тоже! — Димитрис уже не разбирал, что говорил, слова сами вылетали изо рта.       — Кем бы ты вырос, не наставляй я тебя на правильный путь! — парировал мужчина, вернув собственному лицу привычную маску и начав сокращать расстояние между ними. С каждым шагом он все приближался и приближался к мальчишке. — Спущу это на твой скверный характер, который я с горем пополам, да мог принять.       И вот отец уже стоит едва не вплотную к сыну. На душе непогода, мысли хаотично мечутся в сознании, кажется, только сейчас к нему приходит осознание всей ситуации. Димитрис, кровный наследник, и Деметра, любимая супруга. Неужто это и впрямь могло произойти? Но почему именно с ним? Чем провинился он пред великим владыкой, аль чего с ним такое происходит?       Честно, больше всего сейчас лорду хотелось проснуться, чтобы все это оказалось не более чем дурным сном. Одним из самых дурных в его жизни. Впрочем, как он непрестанно твердил себе, мечтать не вредно.       С трудом подобрав слова, Родерик прокашлялся и вновь потрепал длинные зачесанные локоны, прежде чем продолжить:       — Знай. Я могу принять твой характер. Могу принять твою бессердечность и бездушность по отношению ко мне, чего уж здесь, привык. Могу принять твое легкомыслие и самодурство. Могу принять и вольности твои, да идеи экстравагантные. Но подобного предательства… Нет, с таким согласиться я не могу, уж прости.       — И что же ты сделаешь? Избавишься от меня? — с вызовом ответил Димитрис, издевка так и лилась с его уст.       — А кто ты такой, — сказал гордый лорд, — что я должен склониться пред тобой? Аль ты желаешь моего благословения? — едко закончил тот.       После, напоследок кивнув самому себе, словно пытаясь убедиться в правильности решения, позвал человека за дверью:       — Адриан и Викула, зайдите, будьте добры, — только в зале появились светлая и темная макушки крупных мужчин, как Деметра испуганно вздохнула, прикрыв ладонью рот. — Сопроводите господина Димитриса в темницы, уж позже решу, что с ним делать. А леди Деметру в ее личные покои…       — Да она беременна от меня, отец! Не замечал, правда? — с силой ударив по столу, отчего вздрогнули тарелки, выкрикнул Димитрис. Со всей злобой в глазах он глядел на поганого отца, тот, впрочем, отвечал тем же. — Ах да, ты ведь ничего не замечаешь? Не глядишь дальше собственного кармана!       — Даже так. Она ведь старше тебя на лет десять… — задумчиво произнес тот, одним жестом остановив стражников. Взглядом окинув Деметру, все так же сидящую на месте, теперь бесперебойно всхлипывающую, мужчина заметил выпуклость в районе живота. «И как это я ранее не обнаружил сего? Неужто и впрямь ничего не замечаю…»       — Тем легче, — твердо и решительно подытожил лорд. Хотя на самом деле в душе поднялись сомнения, и он едва не пошел на попятную. Но решение было принято. — Бастарды в поместье Герионов никогда не приветствовались и не будут приветствоваться. Выставить обоих за двери поместья, и чтобы не пускали их внутрь отныне!       Без лишних слов стражники поспешили исполнить новое приказание, несмотря на сопротивление господ. На прощание мужчина услыхал пылкий возглас со стороны парня:       — Да лучше б я сиротою был, нежели имел такого отца! Лорд Герион, тяжело сглотнув, не удержался от ответа, несмотря на то, что в комнате он остался совсем один:       — Лучше б я был бесплоден, нежели имел такого сына, — обессиленно упавши в кресло, тоскливо и грустно пробормотал Родерик. Внезапно он со всей силы ударил по столу, точь-в-точь как сын. От этого бокал повалился на бок и покатился по столешнице, совсем скоро разбившись об пол. Однако лорда это ничуть не смутило. Он был в отчаянии, он был разбит и растоптан. Родной сын его предал.              

***

      — Это были последние слова, коими мы наградили друг друга. На следующее утро, мне подумалось, что я поступил неправильно. Право, они виноваты, но чтобы выдворять их так внезапно и совсем без средств? Они ведь запросто могли сгинуть. А это уж точно не то, чего я хотел, даже не смотря на всю обиду, — грустно покачал головой Родерик, бросая взгляд на оконный пейзаж, который уже начинал светлеть. Как долго они здесь сидят? — Хотел было отправить поисковых вслед за ними, да только не был уверен, куда именно они отправились… Хотя нет, на самом деле, я просто не смог. И знаешь почему?       Уильям заинтересованно качнул головой, ожидая продолжения. Все то, о чем сейчас рассказывал дед, было и впрямь похоже на правду. Трудные, натянутые отношения в семье и внезапный побег отца с матерью. Вот только в голове не укладывалось лишь одно, как мог так серьезно заявлять о нравственных и семейных ценностях отец, поступивший столь низко? По всей видимости, оттого-то и отмалчивался, не рассказывал.       — Если бы нашел его… Их. Боюсь, не удержался бы. Мог бы наделать глупостей, что бы в будущем скребли мне сердце. Пуще того, как скребется оно сейчас от всех этих воспоминаний! Ох, как же глупы были мы… Что я, никогда не старавшийся понять его, что он, стремившийся получить моего внимания и одобрения, — продолжал попивать вино лорд, шумно вздыхая время от времени. — Благо, теперь я наконец осознал, что готов измениться, готов простить все, лишь бы только вернулся он, сынок мой, Димитрис… Ох, теперь то я точно не буду глупить и заживем мы, ох как заживем! Вот, наконец-то, мне словно не хватало подобного разговора, чтобы все окончательно осмыслить и перестать глупить.       Родерик не мог нарадоваться собственным мыслям. Ох каким же глупцом был, право, каким глупцом! Как можно было так опрометчиво поступать, а после и вовсе потерять самого близкого человека, что у него остался. Нельзя так, ой нельзя! Семья должна всегда быть вместе, несмотря на трудности и горести, что преследуют их. И как он до этого раньше не додумался? Вот уж истинно, не зря явился внук! А может, и вовсе Димитрис его послал, чтобы разузнать всякого. Значит, и сам он хочет пойти на мировую? Так ведь прекрасно! Чего же глупить, если можно не глупить!       Уильям почувствовал внезапно подступающие к глазам слезы, поглядев на старика, что вдруг стал радостным от предвкушения воссоединения с сыном. Отчего же так больно, отчего же так тягостно на душе. Неужто парень и впрямь должен прямо сейчас оборвать порыв лорда. Нет, нет, нет. Ему даже и не думалось, что он проникнется сочувствием к этому мужчине. Парень ведь и впрямь думал, что только посмотрит в глаза этому мужчине… Отчего же все получилось наперекосяк?       «Оттого, что твой отец недоговаривал тебе», — пришел ответ сам собой в мыслях гостя.       — Господин Герион, — тихо начал Уильям, как почувствовал, что это неправильно, нет, сейчас необходимо иначе. — Дедушка… Димитриса нет с нами уже более пяти лет.       Мужчина поначалу не осознавал сказанного внуком, продолжая активно размышлять над проблемами, что преследовали их с сыном все время. Вот только… Когда лорд наконец понял, его ладони, находившиеся на столе, тут же задрожали. А опустошенный лик, что он поднял на внука, окончательно добили и последнего.       Что Уильям, что Родерик, незаметно для самих себя начали пускать одну за другой слезы, наполненные горечью и печалью утраты. Неосознанно внук поднялся и подошел сзади к дедовскому стулу, на котором тот сидел, и осторожно положил ладони на плечи старика. Оба были разбиты. Оба потеряли близкого человека. Но только один из них совсем об этом не знал.       Мужчина ответно положил собственную ладонь поверх кисти родственника. Так и стояли они долгое время, молча заливаясь слезами.       — Я… Так ждал момента чтобы… Но не мог переступить себя, — всхлипывая, обрывками молвил старик. — Какой глупец, из-за собственного самодурства потерял всех! Абсолютно всех!       Родерик покачал головой из стороны в сторону, прерывисто вздыхая и так же прерывисто выдыхая.       — Сынок, нет, почему же так? Почему я… Ты ведь был единственным! Самым дорогим, что у меня было, — продолжал горевать мужчина, а Уильям все молчал. Ему бы и не подумалось, что боль от воспоминаний может вернуться с той же силою, что и в день, когда он узнал о смерти отца. Но теперь видеть страдания старика, который, оказалось, совсем не тот, как ему думалось, было до невероятия больно.       Внезапно, Родерик как-то неестественно обмяк на стуле и всхлипы с его стороны прекратились. Утерев слезы с щеки, Уильям осторожно дотронулся до мужчины и произнес:       — Родерик? — молчание послужило ему ответом. — Дедушка?       А старец все продолжал молчать. Он не начал двигаться даже после того, как парень слегка потряс его за плечо.       — Лекаря! — изо всех сил закричал Уильям. — Лекаря, срочно!       «Нет-нет, только не сейчас, пожалуйста! Я ведь только нашел его, только узнал!» — отчаянно взмолился тот, пока его голос обессиленно надрывался.              Той ночью лорд Родерик Герион скончался от разрыва сердца.