Единственное решение проблемы.

— Рита, давай в шкаф! — приказным тоном произнес Селиванов. — Ты, что с ума сошел? Я не полезу туда, — начала возмущаться девушка. — Придется, моя дорогая, — Борис подошел к девушке и насильно затолкал ее в шкаф. Через пару минут в дверь спальни постучала Аня, и не получив никакого ответа, девочка молча зашла. — Пап, ты один? — Ну, конечно один, с кем мне еще быть, — тревожно затараторил патологоанатом. — Что-то случилось? Ты же вроде у подруги хотела остаться. — Ну, вот так вот. Перехотела, — Аня присела на край кровати, косо глядя на отца. — У тебя как дела? — Ну, неплохо. На работе ничего нового, в личной жизни тоже. Рита тем временем сидела в шкафу, как мышь, боясь сделать даже лишний вздох. Услышав, как Селиванов говорит о том, что в его жизни ничего нового, девушка удивилась, изогнув правую бровь. Ну да, ну да, кого ты обманываешь? От себя не скроешься, дорогой мой. — Тебе не кажется, что как-то прохладно? Можно я плед возьму в шкафу? — не дожидаясь ответа, Аня встала с кровати и подойдя к шкафу резко его распахнула. — Ма…ргарита Сергеевна? Ха. — Аня, я тебе все объясню, — Селиванов встал с кровати и подошел к дочери. — Что ты мне объяснишь, ПАПА? — с сарказмом произнесла девочка. — Ты не так всё поняла, — в назревающий конфликт попыталась влезть Рита, но была остановлена пристальным взглядом патологоанатома. — Что я не так поняла? Что вы прятались полуголая в шкафу родителей? Или что-то ещё? — Селиванова младшая перешла на крик. Одной рукой Власова держала простынь на своем голом теле, а другой нервно поправляла и без того растрепанные волосы, которая спадали на лицо. Она понимала, что сейчас говорить с девочкой нет никакого смысла, ибо она была на эмоциях и не контролировала себя. — Аня, я с твоей мамой уже разведен и имею полное право на свою ЛИЧНУЮ жизнь, и квартира эта тоже моя, что можно было я маме твоей уже давно отдал и без всякого суда, значит и водить сюда я могу кого захочу и когда захочу. От слов отца Аня начала еще больше злиться — это было заметно по ее напряженному лицу, вздутым ноздрям, скосившимся бровям и рукам, которые были сжаты в кулак. — А обязательно было трахать именно мою учительницу по истории? Никого получше не нашлось? — Во-первых, моя дорогая, выбирай выражения. Я — твой отец, Рита…то есть Маргарита Сергеевна — твой преподаватель. Мы взрослые люди, сами разберемся, — недовольно сказал Селиванов, повысив тон. — Вот именно, папа, не Рита , — девочка с такой иронией произнесла имя свой учительницы, что всем присутствующим резануло слух. — А Маргарита Сергеевна, как и для тебя и для меня и всех других учеников и родителей. Власова поняла, что в этой квартире ей уже никто не даст вставить слово и поэтому она начала осторожно собирать свои вещи, что не ушло от взгляда распсиховавшийся Ани. Девочка встала возле входной двери и с сарказмом спросила: — Куда же вы? Вам надо все решить, ибо вас я больше не хочу видеть в своей же квартире, а тебя, папа, я больше не хочу видеть с ней. Я пойду прогуляюсь. Думаю, что тридцати минут вам хватит, чтобы все решить раз и навсегда. *** После того, как за Аней захлопнулась входная дверь, любовники переглянулись и одновременно тяжело вздохнули. Никто из них не решался начать этот разговор, но переборов себя, Рита всё-таки решила начать. — Борь, Аня в чем-то права. Наш с тобой ро…секс — это ошибка, нарушение педагогической этики. Поэтому, давай вернемся к отношениям учитель-родитель, не больше. Больше никакого секса и даже встреч, не считая, тех, что не связанные с учебой твоей дочери, — говоря всё это Власова попутно одевалась. — Рит, ну подожди, ну мы же можем скрывать наши отношения, встречаться будем у тебя или в отелях. Я не хочу прекращать наше общение, — Селиванов встал с кровати и подошел к любовнице, заглянув ей в глаза. — Мне кажется, что я влюбился в тебя. — Во-первых, у нас нет с тобой отношений, во-вторых долго скрываться не получится, рано или поздно где-то спалимся, ну, а, в-третьих, влюбленность твоя тоже пройдет, — преподаватель застегнула брюки и направилась к выходу из спальни. — Пошли хоть проводишь. — Ты считаешь, что это нормальный разговор? — возмутился Борис, идя следом за девушкой. — Нет, но это единственное решение проблемы. Сопли разводить я тоже не хочу. Да, мы прекрасно провели время, у нас был офигенный секс, но пришло время все это прекратить. Так будет правильно, — Маргарита накинула пальто, завязав его на пояс и начала открывать входную дверь. Ничего не сказав в ответ, Борис молча перевязал простынь на торсе и пошел на кухню. Он открыл ящик, где у него стоял хороший коньяк, который его коллеги подарили ему на его сорокалетие, открыв бутылку, он достал стакан и налил немного горького напитка. Осушив стакан залпом, Селиванов налил еще один, а за ним еще один, пока он не услышал звук открывшейся двери. — Поговорили? — в дверном проеме кухни показалась Аня. — Поговорили, — патологоанатом утвердительно покачал головой. — Знаешь, Ань, я кажется влюбился по-настоящему. — Во Власову? Она же та еще стерва…ты чего, пап? — Вот этим и понравилась. Такая дерзкая, наглая, стервозная, но недоступная. — Она моя УЧИЛКА. Это неправильно, вернее, с кем угодно, но только не с ней, хоть со всей школой переспи. — Да в том то и дело, что с другими не хочу, — отчаянно произнеся, Борис взял полупустую бутылку коньяка, направившись с ней в спальню.