Глава I, Часть 1

      Невысокий парень в пальто вышел из магазина на улицу, где его путь освещали лишь тусклый свет окон и витрин. Сквозь сумрак пробивались фары автомобилей, раздавалась далекая сирена скорой помощи. Чарльз держал в руке бутылку пива. С лёгкой небрежностью он облизывает её обледеневшую поверхность, ощущая прохладу на языке. Крышка слетает вверх от одного дуновения его губ. Бросив взгляд по сторонам, он плавно опускает горлышко в рот и, не отрываясь, выпивает всё залпом, вбирая в себя весь мрак и свободу этого вечера. На лице его сменяли друг друга синие и красные огни. Улыбка заиграла на его лице, но быстро исчезла, сменившись привычным выражением безразличия.       Вскоре он оказался в студенческом общежитии, где охранник взглянул на него и ухмыльнулся:       — Опять мрачнее тучи, Чарли. Ты вообще умеешь улыбаться? — В ответ парень показал пропуск и издевательски оскалил зубы. — Совсем не от мира сего!       — Может, мир не от меня. — Чарльз улыбнулся и развёл руками.       — С твоим характером тяжело тебе жить, наверное.       — Да-да.       В комнате он снял пальто, бросив его на кровать, и устало опустился на подоконник. Закурив, он открыл блокнот и начал писать:       

Ноябрь 1988 г.

      Жизнь, несомненно, обрела несколько горький оттенок, но я держусь как могу. Днём отсиживаюсь на занятиях в университете, а ночью мучаюсь от бессонницы. В эти ночи я курю прямо на балконе этажа общежития. Конечно, это запрещено. Так что я беру свою пепельницу, сажусь на пол и держу сигарету как можно ниже, чтобы дым было не видно. Пока что меня не ловили. Хотя я мечтаю о том, чтобы однажды это случилось.       Сегодня я открыл самую дорогую пачку, которую мог себе позволить, пожертвовав завтраком и обедом, и вот с пепельницей на коленях «выпускаю пар», едва не целуя сетку от насекомых. И опять плачу. Слёзы сами текут. Когда-нибудь это прекратится. Благо, мой сосед сейчас трахает Трейси в комнате через стенку, а потому ему не представлялось возможности унизить меня за это.       Мы оба знали о вредных привычках друг друга:       Я курю. Очень много. А Карл трахает всех подряд. Потому постоянно ввязывается во всякие передряги.       Благодаря этому, в те редкие вечера, когда мы оказываемся в нашей комнате одновременно, нам всегда есть что покурить и что обсудить.       Можно сказать, я живу один. Ночами Карл развлекается где угодно, но только не в стенах собственной комнаты. Такое у него негласное правило. А утром идёт на занятия. Всегда свежий, бодрый и удовлетворённый.       — Как же заебали эти стоны! — Чарльз спрыгнул с подоконника, затушил сигарету и направился по излюбленному маршруту. Уже утром он подскочил и принялся искать часы. Восемь тридцать два. — Чёрт, опаздываю! —Чарльз побежал в ванную комнату приводить себя в порядок. Сборы парня разбудили его спящую подругу.       — Как будто тебя это волнует. — Рассмеялась девушка. Чарльз использовал ополаскиватель для рта, умылся, мокрыми руками причесал волосы назад и собирался уже выходить. Однако отражение в зеркале заставило его удивиться.        — Что это за херня? —Воскликнул парень, оборачиваясь. В дверном проёме стояла рыжая девушка и широко зевала.       — Ого! Хорошо получилось! —Над правой бровью Чарльза красовались два железных шарика.       — Твою мать! Вот почему так больно! Когда я успел?       — Вчера. Ты не помнишь?       — Чёрт! Плевать. Я побежал. У меня вроде как коллоквиум. — С сигаретой в зубах парень выскочил из дома и направился к станции метро. В вагоне полупустого поезда он устроился поудобнее и достал блокнот с ручкой.       Вчера меня было невозможно удовлетворить. Но Эвери справилась с этой задачей. Она угостила меня русским коньяком, ценой три доллара за бутылку. И это было лучше любой женщины, лучше любого психотерапевта и всякого лекарства. Не могу вспомнить вчерашний вечер. Помню только этикетку на бутылке целительного пойла и ни одной скверной мысли, просочившейся в мою голову. Великолепное чувство.       Чарльз жутко опаздывал, но с лица его не сходила улыбка. У здания университета он докуривал сигарету. Студенты вокруг тащились на занятия с рюкзаками и сумками наперевес. Чарльз шёл с пачкой сигарет и зажигалкой в кармане брюк, а также с автоматической ручкой, подарком Эвери, во внутреннем кармане рубашки. Он всегда носил с собой самые дешёвые ручки именно таким способом, из-за чего рубашки страдали от встречи с чернилами, которые никогда не удавалось отстирать. Своим подарком Эвери решила проблему.       Делая последние, самые обжигающие и жадные затяжки, я бросил сигарету под ноги ненавистной мною Трейси.       — Доброе утро, Чарли. — поздоровалась она, направляясь ко мне. — Сжечь бы тебя за такие дела.       — Да-да. — Отмахнулся я.       — Ух ты! Прикольная штучка у тебя над бровью. Когда успел?       — Вчера.       — Тебе идёт. Слушай, сегодня в восемь я устраиваю вечеринку. Будет Карл, Эмерсон, Аманда. Можешь взять с собой кого захочешь. Что скажешь? — Улыбнулась она, протягивая приглашение. Я взял бумажку и засунул её в дальний карман.       — Да пошла ты на хуй. — Сказал я чётко и громко, глядя ей прямо в глаза, и самодовольно улыбнулся. Тогда-то я понял, зачем люди используют нецензурные выражения. Нахватался я их от Карла и Эвери.       Трейси широко раскрыла рот и пыталась выдавить из себя хоть слово. В этот момент мне почему-то очень захотелось рассказать обо всём Эвери. Так что я развернулся и пошёл обратно на Юго-Восточную к своей рыжей подруге в отличном настроении, наплевав на коллоквиум.       — Не могу поверить, мистер совершенство, что вы это сделали. — Рассмеялась Эвери. — Правда? Так и сказал? — Она артистично взмахнула руками, и мы оба рассмеялись. — Как жестоко! Что же она такое сделала?       — Сегодня сорок дней со смерти Вивиан.       — О, Чарльз… — голос её дрогнул.       Эмоциональный подъём как всегда стремительно превратился в вал неконтролируемых слёз. Я рыдал на руках Эвери, словно безутешный ребёнок на руках своей матери.       — Давай напьёмся. — Взмолился я. — И пусть всё исчезнет.       На этот раз мы пили вино. Я пил. Эвери лишь мочила губы. Тогда я впервые обратил на это внимание. Пришло осознание, что я упускаю из рук собственную жизнь, собственное сознание. Тогда я зажмурился и взял бутылку со стола, отставив бокал в сторону. Глоток за глотком и здравые мысли отступили. Мир снова стал дружелюбен и мил.       — Я понимаю, что жизнь моя почти не изменилась. Ведь мы виделись так редко. Я почти её не знал. Но я остался здесь ради неё. Я поступил в эту дыру, чтобы быть с ней. — Я запнулся. Язык мой заплетался, но я говорил. Я не мог замолчать. — А она умерла. Разве это справедливо?       Я почувствовал, как тёплые руки Эвери прижимают меня к себе. Мои слёзы жгли её щёки. Она никогда не осуждала меня. Я чёрно плакал. Пил и курил. Я говорил много о тяжёлых людях, о жизни, которая меня оставила, и ни слова о том, как я благодарен ей за всё. Я был жалок, как никогда раньше. Но мне было не страшно открыть эту страшную правду для Эвери Тайлер.       Наконец я успокоился.       — Знаешь, мне кажется, нам стоит пойти на вечеринку сучки Трейси, —неожиданно сказал я.       — Единогласно! — крикнула Эвери и побежала за своим лучшим нарядом. Мой гардероб, в отличие от её, был сугубо практичным.       К Трейси мы заявились под руку, дружно качаясь из стороны в сторону. Эвери надела блестящее мини платье и высокие сапоги на шпильках. Я же ничем не отличился. Мне было всё равно. Я был небрит и пропах, будто меня только что выгнали из #####притона. Но чувствовал себя победителем.       Мы с Эвери так же, не сговариваясь, подсели к компании приятелей Трейси. Несколько комплиментов со стороны Эвери и эти парни заметно расслабились. В ход пошла т####а. И безудержное веселье накрыло нас с головой. Смех не стихал весь вечер, а утром я забылся тяжёлым пьяным сном. Очнулся я в обнимку с Эвери и пустой бутылкой виски, выпитой на троих.       Мы оба не могли вспомнить, что было после горячих шотов и великолепных самокруток. Однако взгляды Трейси и остальных говорили сами за себя. Пора сваливать.       На трезвую голову эта компания показалась нам совсем неинтересной. На улице Эвери обнаружил у себя в кармане пачку Chesterfield и вдруг я вспомнил, как вчера она украла её у какого-то неудачника. У себя я обнаружил только пуговицу и заметил, что, действительно, на моей рубашке не хватает одной.       — Неплохой улов! — Рассмеялась Эвери.       Когда мы оказались у неё дома, она потрепала мои волосы и отправила в душ. Тогда-то я столкнулся с Тайлером. С Биллом Тайлером. Это был мужчина под тридцать с огненно-красными волосами, в чёрной кожаной куртке. Он разговаривал по телефону и, когда мы проходили мимо, кивнул мне головой и улыбнулся, обнажив свои длинные зубы. По коже пробежали мурашки. Мне сделалось не по себе от взгляда этих глаз. Я услышал его голос – он был хриплый, низкий и протяжный, со странным выговором. Я постарался быстрее смыться. Эвери уговаривала меня позавтракать с ней, ведь она знала, что вчера я потратил последние деньги на выпивку и безнадёжно стыдился этого. Всё это окончательно испортило мне настроение.       В комнате без задних ног дрых Карл. Я сел за стол и принялся писать письмо:       «Дорогая мама, твой сын всё ещё жив и отчаянно ждёт от тебя весточки. Деньги, которые вы с отцом оставили мне почти закончились. Скоро мне будет трудно сводить концы с концами, так что ожидаю от вас помощи. Я безумно скучаю по вам. Даже по Эбигейл, представляешь. У меня всё хорошо. Как ваши дела? С любовью, ваш Чарльз».

Апрель 1989 г.

      Времени писать не было. Может, это даже хорошо. Сейчас всё вроде как налаживается?       Когда я смог выкроить окно в расписании, наконец увидел Эвери. Тогда я словно замертво упал в её объятия. Мы почти перестали разговаривать. Я проспал двое суток подряд. Когда на третий день я проснулся, она поцеловала мой лоб и провела по нему своей ладонью. «У тебя жар», — шепнула она. Остаток дня она молча ухаживала за мной. Утром, пока она готовила мне завтрак, состоялся короткий разговор.       — Переезжай ко мне, Чарльз, — сказала она, поставив перед парнем тарелку с бутербродами и чай. — Тебе нужна моя помощь.       — Нет, всё в порядке, Эвери. Спасибо, конечно, но ты слишком много для меня делаешь.       — Глупости.       — Люди вокруг и так начинают думать, что мы пара. — Он рассмеялся. Одна мысль об этом только вызывала у них истерические приступы смеха. Но сегодня в её глазах он заметил неподдельную грусть и боль.       — Тебе нужна помощь, Чарльз. Ты пьёшь почти каждый день. Я могла бы понять, если бы это продолжалось недолго. Но прошло уже полгода, пора выходить из этого порочного круга. Оставь уже прошлое в прошлом!       — Легко сказать. Ты не была на моём месте.       — Нет… — Девушка тяжело вздохнула и взмахнула руками. — Но я точно знаю, что тебе нужна помощь, не отказывайся от неё. — Эвери подошла ближе и положила руку на плечо Чарльза.       — Я найду тебе хорошего психотерапевта. — Сказала Эвери. — Я всё оплачу, Чарльз, только, прошу тебя, не отказывайся от помощи. Расскажи мне о своих чувствах. Что у тебя на душе?       Я разозлился. Я настолько смешон в глазах окружающих? Она села рядом, взяла мою руку в свои и посмотрела мне в глаза. Я широко улыбнулся, тут же вырвал свою руку и выбежал на улицу.       После я долго не мог успокоиться. Я закурил, но слова Эвери не выходили у меня из головы, потому вскоре я бросил сигарету на землю и растоптал её.