Размышления

Как интересно, что всего за несколько лет она превратилась из человека, собирающегося стать серой мышью в новой школе, ставящего важность окружения на самое последнее место, в человека, который не видит прелести жизни без близких людей. Для каждого это индивидуально, но она не имела особой страсти к наукам или любимого дела. Даже представляя жизнь мечты — ей казалось, что в конечном итоге всё потеряет свою прелесть, без общения, без близких людей вокруг. Возможно, она боялась одиночества. Или устала от него. Сложный вопрос. Ведь, как по иронии судьбы, даже осознав это, она не перестала испытывать одиночество, как бы драматично это ни звучало. И по ощущениям так было всегда. В детстве ей казалось, что у неё очень много друзей, но, переоценив всё в более позднем возрасте, стало ясно: она считала друзьями всех, с кем не конфликтовала. А не конфликтовала она ни с кем и до сих пор — ведь это страшно и небезопасно. Она была единственным ребёнком в семье, а с двоюродными виделась редко. Да и выросли они быстро. Часто люди завидуют единственным детям, но для неё это отчасти было синонимом одиночества. В подростковом возрасте у неё так и не получалось строить доверительные отношения — всё в конце концов заканчивалось, непонятно почему. Оба её родителя выпивали. Говорить «пили» — слишком громко. Но делали они это по вечерам, выходным, праздникам и отпускам. И виделась она с ними, как не иронично, именно в это время. Она очень любила своих родителей и считала их хорошими людьми. Особенно трезвыми. Поэтому было вдвойне тяжелее осуждать их и жалеть себя. Она в целом порой была категорична по отношению к себе, ведь у неё была прекрасная семья, она не голодала, имела крышу над головой и всё, чего только можно пожелать. Даже стыдно жаловаться, но боль иногда рвалась наружу. Когда ты один ребёнок в семье, родителям удобно делать тебя третьим в их взаимоотношениях. «Ты прямо как отец», «Ты такая же, как твоя мать» — даже если ты не участвовала в конфликте, ты могла стать самой виноватой, просто потому что. Однажды, во время такого конфликта, сидя с мамой на балконе, пытаясь хоть немного помочь ей, всё ещё являясь виноватой, ведь она — копия отца, её мама сказала, что спрыгнет с этого балкона и в предсмертной записке напишет, что виновата она и отец. В детстве её мама часто шутила, что уйдёт в монастырь. Она очень любила и ждала новый год, забывая, что 31го её ждут нетрезвые родители и вероятно, скандалы, поэтому в один год она просто не выдержав выпила пол бутылки вина на голодный желудок. Огромным страхом в её детстве были ссоры родителей, ведь она боялась что они разведутся. Сейчас же, порой, она не боялась этого, а желала. Конечно, лишь иногда. Порой, когда в нетрезвом состоянии она получала какие-то особо болезненные уколы и упрёки в свою сторону, она воображала как они наносят небольшую ранку на её сердце, но позже поняла, что по ощущениям, если бы это были ранки и царапины — они бы заживали, но судя по всему, это были маленькие кинжалы или иголки, которые так и оставались воткнуты и не позволяли сердцу заживать. Она понимала, что стоит самой позаботиться о себе и убрать эти иголки, но… Казалось, что вот, найдется человек с которым можно будет расслабиться, и иголочки растаят. Но человек не находился, а она лишь изредка получала извинения непонятно за что и зачем, когда от тебя ждут лишь: «Прощаю», и ничего более. Она не понимала смысла в извинениях, когда человек словно лишь для своего успокоения и для галочки их произносит. Извинения, после которых человек не собирается ничего менять. Зачем они нужны? Другой же близкий человек не приносил пустых извинений, но к сожалению и ничего не объяснял. Лишь молчал и кидал обычные смешки и «понятно», на крик её души, когда она переборов свой страх показаться плохой и истеричной, сказала о своих переживаниях по поводу их общения. Общения не стало. Будто бы несколько лет впустую. Разве значила она что-то для человека, который после долгого времени общения так спокойно смиряется с твоим уходом, да ещё и сам его провоцирует? Возможно, её выводы о важности близких всё ещё неверны, и конечной точкой в этой цепочке ей нужно будет усвоить урок, что единственный её близкий человек — она сама, и помочь себе может лишь она. В теории, она это понимала. Но на практике… Хотелось кричать, ведь она видела что есть люди вокруг с понимающим партнёром, с близкими друзьями, хорошими отношениями с родственниками. Неужели единственный ответ — это справляться самой? Она умела быть одна и даже хорошо проводить время с собой, но человек в конце то концов существо социальное, и доверительные отношения с другими — очень важны для него. Разве не так? Возможно, ей стало легче даже от осознания того, что всё это время это были не царапины на сердце, а вколотые иголочки. Возможно, скоро станет легче. Точнее, точно станет. Она умеет адаптироваться и научится делать это ещё лучше. Она верит в это. Её зовут Вера.