Часть 1

Хороших самок найти трудно. У многих стай нехватка, если ты потерял большую часть генов — тебя могу изгнать к людям, как бракованный товар. Большинство мужчин находят свою самку по запаху, нравится — забирают себе. Вожаки стаи всегда выбирают повкуснее. Лидеры заботятся о своей стае. Они существуют группами, с каждым годом их меньше и меньше. В этом мире никто никого не ревнует, они живут инстинктами. Если нет клейма — ты свободен. На самом деле в этом патриархате главная женщина, просто их не осталось. Именно тех, которые были изначально — хорошие самки с хорошими чистыми генами. Все помешенные. Намджун с ума сходит, когда встречает её. Она нереально пахнет для него, одурманивает и он не понимает, как самка оказалась в мире людей. Сирота, у неё нет семьи. А ещё она очень красивая, но красивых самок много, красота индивидуальна. У этой длинные черные волосы, они блестят на солнце и иногда выгорают, становясь каштановыми. У неё серо-зеленые глаза, серебрящиеся при проявлении животной сущности. Они не играют больше по правилам, не в его стае. У него уже была самка, даже не одна, но сейчас Намджун в поисках новой, и вот он нашёл её там, где не ожидал. Глава круга (приюта), как правило, одна из старейшин. Они пытаются восстановить баланс природы, ищут самок с наибольшим чистым геномом и поставляют их вожакам. Вожак после опробывания самки определяет — отдать её стае или оставить себе. Но Намджун хороший лидер, он может и поделиться со своей семьёй лакомым куском. Он питается страхом, неподдельным вкусным чувством страха, который на грани с истерикой. Питаются страхом по-разному, самый сильный страх выбирают только ублюдки. Намджун именно такой, полностью соответствует своей роли в верхушке пищевой цепи. То, что происходит внутри дома никто не обсуждает за его пределами с чужаками. Неверных наказывают, общаться с другими стаями запрещено. Но это 21 век и здесь молодежь стирает границы и устои старейшин; самец может спокойно трахать самку из другой стаи, вот только если попадется — могут и морду набить, поэтому никто не рискует. Самка, которую оплодотворил вожак становится неприкосновенной. Пока она вынашивает его потомство — трогать её нельзя. Раньше они могли защитить себя сами, способны были защитить и потомство после рождения, но теперь — нет. Они полностью подчиняются вожаку. Задача самки, если она одна на всю стаю — родить как можно больше потомства. Джия не помнит, как оказалась в этом мире и что было до него. В памяти пробел длиною в жизнь. Она только ощущает, как быстро бьется её сердце. Раскрыв глаза, чувствует жжение в области шеи, ломоту в теле и боль. У неё такое ощущение, будто болят вены и все сосуды, пронизывающие тело. Девушка резко поднимается и у неё кружится голова. — Тише, тише, — рядом появляется какая-то женщина. — Не так резко, милая, голова закружится. Ей помогают сесть и сбивают сзади подушку, чтобы спине было удобнее. Она смотрит на женщину, но ничего не помнит, будто у неё амнезия. — Как себя чувствуешь? — женщина наклоняется к ней и визуально осматривает. — Всё… болит, — голос охрипший, губы иссохшие. Она смотрит на своё тело так, будто видит его впервые. — Ты, наверное, так напугана, бедняжка, — на лице незнакомки читается сожаление. — Сейчас принесу тебе воды. Женщина уходит и девушка прикрывает глаза, переводя дыхание. Она ничего не помнит, совсем ничего. Голова тоже болит, но не так сильно, как шея. Пальцы инстинктивно тянутся к месту боли и она морщится, легкое прикосновение отдает болью. «Что это?» Оглядывается, пытаясь найти хоть что-то, что даст ей собственное отражение. На столике рядом стоит небольшое зеркало, которое она стягивает. Просто кусок, будто его отняли у цельного, разбив перед этим. Рот раскрывается в немом охе, на шее настоящая рана, но она…не от режущего. Это укус, следы зубов и налитая кровью плоть с подсохшей коркой. Становится тошно от этого вида, теперь понятно, почему так болит. Её укусил зверь? Где она? На больницу не похоже. — Слава богам, что ты очнулась! — дверь открывается и врывается высокий парень, он кидается к ней и осторожно обнимает, будто боится сломать. — Как ты себя чувствуешь, детка? Ты меня так напугала. Мужчина берет её за руку и садится на край постели, заглядывая в глаза. А в них — испуг. Ей хочется вырвать руку, потому что инстинктивно она чувствует опасность, недоверие, будто перед ней потенциальный враг. — Детка, ты чего? — парень хмурится, глазами ведя за ладонью, которую она вытаскивает из его цепки. — Так, чего ты тут забыл, Намджун? — на пороге появляется та женщина с графином воды. — А ну выходи! Тебе нельзя здесь находиться. — Но я только на минутку, — не успевает договорить, как его поднимают за шкирку и толкают к двери. Женщина ставит графин на прикроватный столик и строго смотрит на парня. — Она только очнулась, нечего тебе здесь делать. Как только мисс Чхэвон разрешит — я тебя позову, — женщина упирает руки в боки. — Давай, Намджун, я не люблю повторять дважды. Парень с обидой смотрит на женщину и цокает, напоследок бросая обеспокоенный взгляд на испуганную девушку, которая жмется в угол кровати. Незнакомец, Намджун, выходит, закрывая за собой дверь. — Какой нахал, — возмущается женщина. — Сколько лет с ним бадаюсь, никогда не уступает. Девушка чувствует, как болит шея, снова резкая боль. Она инстинктивно хватается за нее и шипит, понимая, что ей не дотронуться. — Ох, милая, лучше не трогай, — женщина руками показывает на укус. — Давай лучше попей водички, — она берет кувшин и наливает воды в стакан, протягивая. — Спасибо, — охрипшим голосом говорит девушка и берет стакан, делая пару глотков. Горло болит. Женщина садится напротив на стул, который занимала до этого, и смотрит на девушку. — Что со мной? — после нескольких глотков спрашивает девушка и кладет стакан вместе с зеркалом на столик. — У меня… у меня укус. — Да, — спокойно отвечает женщина. — Ты, что-нибудь помнишь? — Нет, — отрицательно качает головой девушка. — Ничего, абсолютно. Её это пугает. Как можно не помнить абсолютно всё? Даже собственное имя. — Как мы и думали… Бедная девочка, бедная девочка, — качает головой женщина. Она как-то с материнской заботой, как няня-сиделка для ребенка, начинает возиться, не зная с чего начать. Её попытку прерывает вошедшая без стука другая женщина, более молодая, подтянутая, в строгой классической форме из серого пиджака, длинной серой юбки и белой блузки. Она выглядела как директриса школы со своей затянутой заколкой прической и равнодушным выражением лица. — Намджун сказал, что ты пришла в себя, — на лице женщины расплывается приветственная улыбка. — Очень рада, что ты цела и невредима. Мисс Лим, оставьте нас, пожалуйста. Нам с Джией нужно поговорить наедине. Женщина послушно встает и сделав легкий поклон, покидает комнату. Джия…это она? Так её зовут? Девушка не чувствует ничего по отношению к этой женщине и думает, что может довериться, никакого внутреннего голоса, который был ей что-то сказал. — Врачи сказали, что ты должна прийти в себя со дня на день, но я не думала, что это случится так скоро. Если бы знала, подготовилась к этому разговору, — на губах женщины извиняющаяся улыбка. Ей будто неловко… — Кто вы? — первое, что спрашивает Джия. — Я мисс Чхэвон, одна из старейшин. Ты выросла в моём приюте, — отвечает ей женщина. Джия решает пропустить мимо ушей «старейшина», потому что ей и так нихрена не понятно. Но боль на шее вновь ярким окрасом ударяет по ней и она морщится, горло жжет. — Что со мной? — Джия самостоятельно тянется к кувшину с водой и мисс Чхэвон ей помогает, наливает воды в стакан и подает его. — Ты ничего не помнишь? Джия отрицательно качает головой и её это начинает злить. Почему она не помнит, а они делают такие лица, будто это невозможно было забыть? — Ты нервничаешь, — вздыхает мисс Чхэвон. — Понимаю, сейчас ты напугана. Поэтому разговор становится труднее для твоего восприятия. Попробуй успокоиться, пожалуйста. Джия медленно пьет воду, жажда не исчезает. — Тебя зовут Джия, тебе семнадцать лет. Ты переехала сюда совсем недавно, несколько месяцев назад, но с тобой что-то произошло в лесу. — В каком ещё к черту лесу? — хрипит Джия, отнимая стакан от губ и снова примыкая, чтобы допить воду. — Не торопись, тебя может затошнить, — обеспокоенно говорит Чхэвон. — Наш город находится в окрестности леса, ты пошла туда и не вернулась. Мы искали тебя несколько дней, пока спасатели не нашли тебя без сознания. Все очень переживали, врачи говорили, что ты могла не очнуться. Что с тобой произошло никто не знает, кроме тебя. — Кроме меня? — Джия усмехается, она нихера не помнит. — К сожалению, — заключает Чхэвон и указывает на её шею. — Ощущаешь боль? Горло жжет, тело…будто меняется, да? Джия резко поднимает на неё глаза, чувствуя что-то неладное. Откуда она знает, что ощущает Джия? На лице сразу выливается недоверие и опасения. — Ты — самка, Джия, и укус на шее это метка твоего самца. — Что? — Джия инстинктивно тянется к укусу, но малейшее прикосновение — горящая боль. — Вы с Намджуном поругались после того, как он поставил тебе метку… Предполагаю, что именно по этой причине ты ушла в лес. Он так волновался, места себе не находил. — Я не понимаю о ком и о чем вы говорите, — Джия поставила стакан назад. — Дай себе время, Джия. Твой мозг сейчас напряжен, ты испытываешь стресс и от этого он отказывается работать, ты не можешь вспомнить, потому что сама сопротивляешься и блокируешь сознание. — Я не… — пытается оправдаться Джия, но «директриса» продолжает. — Тебе нужен отдых, через пару дней ты придешь в себя и тебе станет легче. Возможно на тебя так действуют лекарства, амнезия… Врачи предупреждали, что возможен и такой исход. Прошу тебя, не волнуйся, здесь все — твои друзья. Мы твоя семья, и мы тебе не навредим. Джия кивает, будто рассматривает этот вариант, думая, принимать его за правду или нет. Но, с чего бы ей не верить? — Вы… сказали, что я…самка? — Да. В нашем мире есть самцы и самки, раньше это называлось немного иначе… Существовали альфы и омеги. Но эволюция дала генетической цепи распад, мы стали всё больше похожи на обычных людей. Теперь генетический фонд испытывает проблемы с чистокровными самками. Но не об этом. Тебе будет лучше, если Намджун подробнее расскажет обо всём. У меня нет на это времени. Дай себе отдохнуть, поспи, и когда будешь чувствовать себя лучше — позови. — Что? Это всё? — А что ты хотела ещё? — Чхэвон встает. — Мисс Лим за тобой присмотрит. Сейчас глубокая ночь, врач придет утром. Джия оборачивается к окну, только сейчас замечая, что за окном полная луна и черное небо, усыпанное звездами. — Отдыхай, тебе нужны силы. Если тебе необходимо обезболивающее, я могу попросить мисс Лим сделать тебе укол. — Я… мне нужно в туалет, — неловко произносит Джия, имея острое желание справить нужду. — Позову мисс Лим, ты действительно ещё очень слаба. Она принесёт судно. — Что? Нет, — сразу же противится девушка. — Я могу сама дойти… просто покажите, куда. Мисс Чхэвон хмурится, но послушно идет к двери и снимает с петли халат, протягивая его девушке. — Ну давай, — с усмешкой смотрит она. Джия пытается встать, но при попытке сесть всё тело пронизывает болью и она чуть ли не падает, оказываясь придерживаемой женщиной. — Я же сказала, что ты слаба, — та усаживает её обратно в постель. — Ложись, ты и шагу сделать не сможешь. — Давайте я, — предлагает появившийся на пороге парень. Да что за черт, почему эта гребанная дверь не скрипит? Джия вдруг понимает, что сидит перед парнем в одном нижнем белье, поэтому выхватывает из рук мисс Чхэвон халат и прикрывается им. — Я же сказала, что тебе сюда нельзя, — недовольно смотрит Чхэвон на Намджуна. — Ей нужен отдых. — Я помогу проводить её в туалет, и принесу обратно. Под вашим строгим руководством, если не доверяете, мисс Чхэвон, — парень смотрит на девушку, ожидая, что та согласится. Чхэвон переводит взгляд на Джию, которая всё ещё решительно сидит и закатывает глаза, поворачиваясь к двери. — Хорошо, но осторожнее, она сейчас немного не в себе. Намджун был предупрежден, поэтому ничуть не обидится, если ему заедут по лицу за то, что он кладет свои руки на оголенное тело и берет её на руки. Они оставляют халат и он несет девушку за дверь, в которой оказывается комната побольше с двумя дверьми. Он относит её к первой, открывает и проходит внутрь, останавливаясь возле унитаза. — Я тебя ставлю на ноги, аккуратно, — предупреждает Намджун. — Держись за меня, хорошо? Может быть больно. Джия кивает и её опускают на ноги, которые моментально подкашиваются. Хватается за Намджуна, не желая упасть и цепляется взглядом за облупленную покраску на стене. — Осторожно, дай себе время, не делай ничего быстро, — в дверях над ними стоит мисс Чхэвон. Джия кивает и смотрит на Намджуна, ожидая, что он выйдет. — Что? — не понимает тот. — Вы не выйдете? Я собираюсь пописать. — А чего я там не видел? — выдает сначала Намджун и получает шлепок по затылку от мисс Чхэвон, которая вытягивает его из ванной и закрывает дверь, оставляя Джию наедине, чтобы она могла спокойно сделать свои дела. Девушка первым делом делает то, для чего пришла: писает, а затем моет руки и смотрит на себя в большое зеркало. Осматривает укус на шее, который женщина за дверью назвала меткой… и поставил её… Намджун? Бред. Она пытается переварить всё, но только взмахивает головой, чувствуя как тело снова начинает гореть. Руки цепляются за подвесную раковину, язык проходится по пересохшим губам и до слуха доносится собственный шум слюны, тяжело опустившейся по гортани. Она снова ощущает жажду, поэтому открывает кран и начинает пить прямо из-под него, игнорируя головокружение. Дверь открывается и на неё смотрит мисс Чхэвон. Джия резко поворачивает голову, и директриса видит, как жадно она смотрит на воду. Она ничего ей не говорит, а Джия молча закрывает кран и вытирает тыльной стороной рот и подбородок, с которого стекают капли. Они проделывают тот же путь назад к постели с помощью Намджуна. Ей жарко. — Можете открыть окно? — просит Джия, вытягиваясь на постели. — Нельзя, — строго отвечает Чхэвон. — У тебя, вероятно, жар, — она провожает взглядом Намджуна, намекая, что ему пора выходить. — Я… — Намджун хочет сказать что-то Джие, но обрывает сам себя и хмурится. Он делает легкий поклон мисс Чхэвон и смотрит на девушку. — Спокойной ночи, Джия. Парень уходит. — Не пей больше. Сейчас мисс Лим сделает тебе укол, чтобы снять боль. Поспи, утром придет врач и осмотрит тебя. Завтра тебе будет лучше, — она так уверенно всё это говорит, что Джия напрягается. Женщина уходит. Мисс Лим приходит с алюминиевым подносом и делает укол, после которого Джия проваливается в сон и не чувствует боли.