.

"Это что, слёзы? Стыд-то какой...Последний раз я плакал, когда узнал от Косиро о смерти Куины. И вот, спустя столько лет, в моих глазах снова слёзы. Обидно, что проиграл, что не смог выполнить данную ей клятву. Неприятно, что это видел Луффи и, что особенно раздражает - моё поражение видела эта женщина. Она так беспокоилась, пытаясь отговорить меня от сражения с Михоуком, будто это было для неё важно. Но ведь мы едва знакомы, так?" – Луффи, я клянусь, что больше никогда не поиграю. Я стану сильнее и однажды...однажды стану величайшим мечником в мире! Взволнованные и перепуганные лица Уссопа и Нами, серьёзное - Луффи расплываются от влаги на моих глазах. Михоук ещё здесь. Он это видит и, неизвестно почему, просто уходит, оставив каждому из нас шрамы. Потом пришли темнота и боль. **** Я слышу. Сначала звучат голоса поваров из "Баратти". Они принесли запах соли, рыбы и табака. Ворчание Зеффа о неразумных щенках, тявкающих на волкодавов, воркование бровастого повара, рассыпающегося в комплиментах прекрасной меллорин, стук дерева о дерево и шелест стали. Потом приходит Луффи. Он говорит что-то ободряющее, невероятно глупое и правильное, как умеет только он. Я чувствую его силу, его веру в меня, и верю ему так же безоговорочно, как и тогда, когда принял решение пойти за ним. Капитан понял меня лучше меня самого. Чувствую, что мы подружимся. Всегда хотел иметь младшего брата. Его сменяет Уссоп и притворно-бодрым голосом рассказывает одну из своих бесконечных, придуманных только что, баек. Я чувствую в нём жалость, страх и фальшь, а ещё - зависть и жажду славы. Если этот парень не поменяет ориентиры и не намотает слезы-сопли-слюни на кулак, долго он в команде, да и в жизни, не задержится. Потом приходит Нами: парни ходят тяжело и тихо, она же - быстро и громко. Я слышу неуверенный стук каблуков, как будто она сомневается, место ли ей здесь. Воровка молча меняет ставшую тёплой мокрую тряпку на моём лбу и, сев рядом, читает легенду о Норланде. Её голос то и дело обрывается. Я хочу ответить, что знаю эту сказку о лжеце и Золотом городе, но не могу: темнота и боль не отпускают. Я засыпаю под звуки её голоса. **** – Почему? – Что "почему"? Она лежит слева, на самом краю кровати, перекинув ногу через мои бедра и обеими руками вцепившись в предплечье. Одно движение - и падение обеспечено. Я чувствую тепло её тела, упругую мягкость груди и не двигаюсь: нет сил. – Почему, черт возьми, ты лежишь на мне? Я еле слышу собственный голос, но она настолько близко, что понимает и... устраивается поудобнее вместо того, чтобы уйти. Похоже, Нами не так легко вывести из равновесия, а тем более - смутить. Я запомню. – Потому что кое-кто внаглую занял мою постель. А ещё я устала и замерзла, а ты горячий, как печка. Рыжая макушка упирается мне в подбородок и я впервые чувствую её запах. От Нами пахнет морем и мандаринами. Мне нравится. Интересно, её кожа такая же сладко-солёная на вкус? – Луффи приказал принести тебя сюда, даже не обеспокоившись тем, что это моя каюта. Он всегда такой....– она запнулась, подбирая слова. – Кажется, да. Я мало его знаю. И тут я понял, что ничего не знаю и об этой женщине, кроме того, что её зовут Нами, что она воровка и неплохая актриса. Пожелай она сейчас перерезать мне горло, то ей это удалось бы с лёгкостью. У меня нет сил даже на то, чтобы спихнуть нахалку на пол. Ощущать себя слабым, тем более рядом с ней - мерзко. – Как ты? Тонкая белая рука тянется к дыре в рубашке, аккуратно раздвигает края разреза. У Нами холодные пальцы и прикосновение к воспалённой коже обжигает. Я дёргаюсь и невольно рычу: больно же! Что она делает? Рука немедленно убирается на харамаки и остаётся там, нервно сминая складки плотной ткани. – Нормально, на мне всё быстро заживает. Где Вадо Итимондзи? Нами поднимает голову, тянется губами к моему уху и шепчет: – Зачем, Зоро? Она впервые называет меня по имени, так просто и легко, точно знала и звала меня всю жизнь. Неожиданно приятно и снова тревожно. – Ещё в детстве я кое-кому поклялся, что буду лучшим мечником в мире. – И готов умереть ради глупой детской клятвы? Она не сердится, скорее - удивлена. – Да, и этот шрам - тому доказательство. Я не отступлюсь. И Луффи такой же. А ещё я должен ему одну мелочь, поэтому и пошел за ним. А ты? – Что? – Почему осталась? Я видел, как ты договаривалась с тем капитаном. Почему ты ещё здесь? – Всё просто: сейчас мне это не выгодно. Я не вижу лица, но чувствую напряжение и точно знаю: она лжёт. – Зоро, – шепчет Нами, – ты можешь обнять меня? Мне холодно. Я собираюсь с силами, приподнимаю руку и Нами по-кошачьи прижимается к моему боку. Я неловко обнимаю её за плечи. Неудобная поза, но раз ей это нужно... – Расскажи о себе, – предлагаю я. – Мы не настолько близко знакомы, – фыркает она. Я чуть улыбаюсь: – Но достаточно, чтобы ты залезла ко мне в кровать? – А что такого? Я просто греюсь. – Тот парень со странными бровями из "Баратти"... Ты понравились ему. Почему не он или Луффи? – У тебя кто-то есть? – С чего ты решила? – Это видно по взгляду. – Не угадала. Я не встречаюсь с девушками, я им плачу. Так проще. – И всегда выбираешь похожих на неё? Нелепая ситуация, странный разговор, непонятные намерения. Да, "Мерри" не так велик, но разве нельзя было найти другую каюту для сна и другого мужчину для развлечения? Хотя Нами не похожа на тех, кто прыгает в койку с первым встречным, я плохо разбираюсь в женщинах. Да и сейчас, мягко говоря, не лучшей форме, чтобы быть ей полезным. Кусок мяса. Нами приподнимается, почти садится на меня, разворачивает тёплыми ладонями моё лицо к своему...и я чувствую, что краснею. Хорошо, что здесь полумрак и, возможно, она не заметит. – А сколько бы ты заплатил за ночь со мной? Ещё немного, пару сантиметров - и я мог бы попробовать её губы на вкус. Дразнит, ведьма. – Ни белли. Предпочитаю брюнеток. Она смеётся и снова ложится рядом, крепко, уверенно, до боли обнимает: – Значит, партнёры? – Нет. Партнёры - это в сексе, когда достаточно взаимного желания или денег. Друзья, Нами, до тех пор, пока ты не предашь. Я почувствовал, как её плечи расслабляются и добавил: – Но, когда поправлюсь - приходи и назови свою цену. Я заплачу. – Сто миллионов тебя устроит? Она ничуть не смущена и говорит это абсолютно спокойно. Тонкие пальцы снова ныряют под харамаки, я перехватываю её руку. – Вполне, если ты оставишь попытки ограбить меня. На два - три десятка поцелуев я наскребу и сейчас... А потом... – И что потом? – Потом ты сама будешь готова мне заплатить, чтобы продолжить. – Договорились.