Часть 5

      Ух, и перестарался же Штибор вчера с пивом. Не молодой ведь уже… Встал ни свет, ни заря — живот крутит. Побежал в отхожее место, чтоб перед народом не опозориться. Штибор боялся не успеть: чем ближе он был к нужнику, тем сильнее пиво просилось наружу. Да и колбаса вчерашняя делу не помогала.       Трясущимися руками он стянул шоссы, которые никак не хотели сползать. Черт их возьми!       Какое облегчение! Штибор выдохнул и расслабился, когда опустился сидение.       Утро было ярким, ни облачка на небосводе. Было так тихо, словно время в Сазаве замерло. Но это Штибору и нравилось: такого умиротворения он давно не ощущал.       Живот забурчал. Вот насчет колбасы он со служанкой еще поговорит…       Он неожиданно услыхал какую-то возню позади: будто кто-то ходит по траве, толкается, тяжело дышит.       — Ублюдок, думал смоешься от нас?! — заорал мужик с низким голосом. Штибор замер на месте, со спущенными шоссами и выпученными глазами. Что, во имя Господа, происходит?       — Этот умник думал, что никто не узнает. Но мы-то знаем! Ты зарубил Петра! — закричал другой мужик тонким голосом. Послышался глухой удар, будто пнули мешок муки.       — Что… дальше? — спросил третий взволнованно. Этот голос Штибор узнал. То был голос Индржиха.       — Пизда тебе, вот что дальше! — завизжал мужик с тонким голоском, аж уши заболели.       Штибор хотел убежать сейчас же. Да жопа будто приросла к нужнику. Бежать стало страшно. Вдруг его увидят и убьют?       Дернулся он, когда услышал лязг железа. Громкий, резко рвущий воздух. Потом еще и еще. Удары становились все чаще, а Штибор вздрагивал от каждого звука, пока его совсем не затрясло от страха. Последовал протяжный крик. Кто-то повалился на траву.       -Сууука! — зарычал мужик с низким голосом. А через секунду кто-то захрипел и забулькал.       Штибор боялся дышать. Кругом один разбой… И хоть он ничего не видел, слух подвести его не мог. Под чьими-то ногами зашуршала трава, совсем близко к Штибору. Торговец в страхе схватился за шоссы, но подтянуть их не успевал. Лиходей сейчас его и прирежет! Господи, помилуй, прошу тебя!       — Я-то думал, тут третий спрятался. — с облегчением сказал Индржих. Весь он был бледный, взмокший. На лице его были капли крови, одна стекала по шее. В правой руке он держал окровавленный меч, а в левой грязную тряпку.       — Помилуй грешную душу! — взвыл Штибор и перекрестился, не обращая внимания на то, где он сидел. Глаза Индро стали круглыми, словно гроши.       — Господь с тобой! Я тебя не трону. — он усмехнулся и принялся оттирать меч от крови.       — Ты убил их… И того Петра. из Ратае… Господи, прости грешника!       Индро серьезно посмотрел на Штибора.       — Да. Они напали на меня, и я защищался. Хочешь поведать всем — твое дело. — сказал парень слегка подрагивающим голосом, словно до сих пор не мог отдышаться.       — Но ты… мог не убивать. Побить или убежать…       — Я больше не убегаю. — лицо Индржиха исказилось в гневе. Словно Штибор сказал нечто непростительное.       — Но убивать — грех! Как ты с этим живешь? — Штибор и правда не мог этого понять. А еще торговец боялся, что воин разозлился на него и теперь убьет. Меч подрагивал в руках парня, и казалось: еще секунда, и он ударит им Штибора.        Но Индржих вложил меч в ножны и сказал с легким раздражением:       — Я расскажу все стражникам, а ты иди в корчму.       Парень тут же развернулся и ушел. Штибор какое-то время сидел, не двигаясь. Что он мог сказать или сделать? Те мужики и правда напали на Индро, а сам Штибор ничего не видел. Только слышал. Но чувство, что все это было неправильно, никак не покидало его.       Если Индржих из Скалицы хороший христианин, он должен был тех нечестивцев пощадить и наставить на путь истинный. Не лишать их жизни.

***

      На негнущихся ногах Штибор дошел до корчмы и буквально рухнул на лавку. Служанка что-то сказала про бледность и духов, но Штибор не слушал. Потом кто-то тормошил его, говорил, что надобно ехать домой. Наверное, то был Алеш. Стражники и куча зевак успели прийти к нужнику и поглядеть на труды Индржиха. Возможно, Алеш присоединился к ним, Штибор не обратил внимания.       Разве возможно такое, что мир и покой через минуту могут нарушится таким ужасным действом? Когда Штибор собрался ехать в Сазаву, дома его отговаривали: мол, Сигизмунд может и угомонился, но его половцы нет. Какие опасности могли ждать торговца на этом пути? — Любые. Его могли ограбить, убить, он мог заболеть или застрять в дороге. Но он добрался до этих краев, где все только и говорят, что о несчастье и смерти, без единой царапины. Он думал, что Бог бережет его, ведь Штибор греховными делами не занимался. Он думал, что ему дарована удача.       Только сейчас он понял, что все не так. Бог показал ему другую сторону. Он покинул это место, где благодетелями считают тех, кто не боится замарать руки в чужой крови.       Дай Бог, они с племянником вернутся домой невредимыми. Штибор впервые за долгое время пошевелился: он перекрестился. Служанка недоумевала.       Двое присели за соседний стол, хотя еще не было полудня. Они о чем-то попросили служанку, и та посеменила в корчму. Возвращалась уже с кувшином.       — Это были какие-то недоноски. Я слыхал, они постоянно обирали ратаевских крестьян. А коль те им не платили, то зубы выбивали. — сказал один. — Ни пан, ни сотник никак изловить их не могли!       — Индро-то у нас смельчак. Не испугался лиходеев! — воскликнул второй.       — Спросим вечером, как все оно было.       — Только не садись с ним в зонк играть. У парня дьявольское везение.