Не трогай меня

Гермиона раз за разом прокручивала лекцию в голове. Ну, не совсем лекцию, а то, что происходило в тёмной аудитории между ней и Драко Малфоем. Что-то явно происходило. Не только ей было приятно его касание – она чувствовала пульсирующую энергию там, где их ноги соприкасались. Он мог бы отодвинуться сотню раз, но, казалось, наоборот, сокращал расстояние между ними.    Когда свет зажёгся, и она со стыдом поняла, что не слушала лектора, он повернулся к ней и хотел было что-то сказать, но Теодор Нотт, будь он проклят, резко утащил его к спикеру за автографом. Малфой только успел состроить самое извиняющееся выражение лица, на которое был способен.   Гермиона сидела на своей кухне, смотрела на остывший чай и понимала, что ей настолько же неловко, насколько и интересно. Почему именно его так комфортно касаться? Она обнимала Гарри и Рона в минуты великой радости, родителей, семью Уизли, даже Живоглота – они были единственными, чьи прикосновения она спокойно переносила. Гермиона даже ходила на свидания, которые порой заканчивались короткими романами, но никогда её голова так не кружилась от одного прикосновения.    Что теперь делать? Написать ему? И что сказать? Впервые Грейнджер не знала, как найти ответ.  

***

  Драко Малфой мерил комнату шагами и раздумывал над несколькими вещами. Во-первых, ему хотелось наорать на Теодора Нотта за то, что тот утащил его сразу после лекции. Во-вторых, он не понимал, что делать с Грейнджер. Между ними ничего не произошло, но он чувствовал жгучую потребность снова её коснуться.    Конечно, он ходил на свидания, а его мама регулярно составляла списки потенциальных невест, с некоторыми он был даже весьма близок. Но ни одна не вызывала такого вихря эмоций и такой мучительной жажды прикоснуться снова. Он даже представлял, как в следующий раз дотронется до её шеи, упрямого вздёрнутого носика или, может быть, её безумной гривы волос. Гермиона, конечно, научилась укладывать их пристойно, но мысль намотать пружинистый локон на палец казалась чем-то запретным и восхитительным.   Выругавшись, он прикрыл глаза рукой и сделал то, что умел лучше всего. Написал ей формальную записку с предложением о деловом ужине под нейтральным предлогом и отправил самой красивой совой.  

***

  Гермиона подкупила восхитительную малфоевскую сову угощением и уставилась на аккуратно выведенные сухие строчки. В нескольких предложениях Драко Малфой просил её о встрече, касающейся меценатского проекта по защите и ассимиляции диких пикси. Какое дело Малфою до диких пикси? Если уж на то пошло, этот проект даже её не особо беспокоил – пикси не находились под угрозой, просто ей хотелось добавить в их жизнь чуть больше комфорта и радости.   Тем не менее она набросала не менее сухой ответ с местом (обычное тихое кафе в центре магического Лондона) и временем (с утра, чтобы у них было меньше зрителей). Она могла бы назначить встречу в кабинете, но немного смущалась. Так у неё хотя бы будет путь отхода и по-настоящему вкусный кофе.

 

***

  Драко поморщился: было только 8 утра, и он стоял у порога заурядного кафе. Почему она выбрала такое время? Он ненавидел вставать рано, но отменить встречу казалось неправильным и даже глупым. Сам же придумал этот повод, услышав, как кто-то в министерстве обсуждает диких пикси и насмехается над «защитницей всякой магической мелочи Грейнджер». Почему-то это задело его больше, чем он ожидал. Но теперь, стоя у входа, он чувствовал себя круглым дураком. Ровно до того момента, как поднял глаза.   Увидев её за столиком, он перестал ругать себя. Она выглядела невероятно в утреннем свете, который играл в волосах, а её глаза, казалось, искрились. Гермиона показалась ему просто очаровательной.  

***

  Гермиона Грейнджер, которая пришла на 20 минут раньше из-за волнения, напоминала себе, что это деловая встреча исключительно в интересах диких пикси. Но при виде Драко, вошедшего в кафе, она замерла. Он был таким высоким, волосы белее белого, костюм сидел идеально. Её мысли о том, чтобы узнать, где он шьёт такие костюмы, и никогда туда не ходить, потому что это наверняка стоит безумных денег, исчезли, как только он сел напротив.   – Итак, пикси… – прочистила она горло.   – К чёрту пикси! – резко сказал он.   – Прости, что? – она подняла брови. – Пикси – важная часть магического мира…   – Я дам тебе всё, что нужно, просто скажи сумму, – перебил он и вдруг сделал что-то совершенно неожиданное. Протянул руку, взял её локон и начал наматывать его на палец.   Гермиона покраснела, но не отстранилась. Бариста вопросительно посмотрел на неё, но она жестом показала, что всё в порядке. И тот продолжил методично колдовать, оживляя молочные рисунки на капучино.  

***

  Малфой не произнёс ни слова, но не мог оторвать глаз от её лица. Ему хотелось поцеловать её прямо сейчас, вопреки здравому смыслу, это казалось правильным и гармоничным, но их прервал резкий голос:   – Гермиона! Это и правда ты!   В дверях стояла Лаванда Браун-Уизли с двумя рыжими детьми. Она с любопытством посмотрела на них, истолковала ситуацию по-своему, а затем громко заявила, что Гермионе пора быть разборчивее и не прятаться «по углам с бывшими злодеями», ведь она, Лаванда, «давно сосватала её приятному соседскому сквибу».   Грейнджер в ужасе уставилась на бывшую соседку по комнате, словно пыталась понять, как взрослый человек может говорить такие вещи и не понимать, насколько это неуместно.  

***

  Малфой отрывисто извинился, наконец, отпустил её локон и вышел из кафе, хлопнув дверью. Он шагал по улице, пытаясь унять злость на себя, глупую Браун и весь этот нелепый фарс. Зачем он только себе напридумывал!   Он и не заметил, как его догнали. Кто-то схватил его за плечо, и он на автомате выкрикнул:   – Не трогай меня! – но обернувшись, замолчал.   Перед ним стояла запыхавшаяся Гермиона. Она смотрела на него – взволнованно, упрямо. Он не успел ничего сказать, как она потянулась к нему, поднявшись на цыпочки, и легко коснулась его губ своими.