Откровения

Во второй раз за эту ночь я оказалась в доме Карлайла. Он согласился ответить на мои вопросы, а я, в свою очередь, согласилась сопроводить его до домой, чтобы мы могли поговорить без риска быть услышанными. Было странно возвращаться в его дом, и ещё более странным было то, что я начинала чувствовать себя… ну, не совсем комфортно, но привычно в этом месте. — И что? — спросила я, когда он отпер входную дверь. — Теперь всё кончено? Если просто запереть окна, эти… существа не проникнут в дом Анджелы? Он бросил на меня взгляд. — Нет. Это ещё не конец. Но я собираюсь с этим разобраться. — Хорошо, — сказала я, следуя за ним внутрь. — Как? Он повернулся ко мне. — Я сказал тебе, что если ты настаиваешь на том, чтобы поговорить обо всём сегодня вечером, я позволю тебе подождать здесь, пока я не вернусь. Но сейчас, Белла, мне нужно идти. Уже и так прошло много времени. Я снова выдохнула, расстроенная. Он снова это делал — ускользал от моих вопросов, говорил мне всё и в то же время ничего. — Просто скажи мне, что ты собираешься делать, Карлайл, — сказала я. — Я решила довериться тебе. Дай мне хоть что-нибудь. Он подошел на шаг ближе, протягивая руку через мое плечо, чтобы закрыть за мной входную дверь. Он оставил руку там, где она была, и я внезапно оказалась зажатой между ним и дверью, так близко, что могла видеть, как поднимается и опускается его грудь, когда он вдыхает. — Я собираюсь найти то, что преследовало твоих друзей, — сказал он, не сводя с меня глаз. — И я собираюсь его убить. Я сделала вдох. — И что «это» такое? — Ты знаешь, что это. Я не могла этого произнести. Слово звучало нелепо - как сказка на ночь, о чудовище под кроватью, о чем-то из давно забытой легенды. Но я видела его, и я видела его длинные конечности, красные глаза и острые, жестокие зубы, предназначенные для того, чтобы причинять боль и пить кровь. И так, я встретилась взглядом с Карлайлом и произнесла слово, которое вертелось у меня в голове с тех пор, как на нас напали на дороге. — Вампир. Он кивнул. — Да. — Хорошо, — сказала я, чувствуя лишь лёгкое головокружение. — Хорошо. Теперь мы используем слова. И это делает тебя… Он наклонился ближе. — Опоздавшим. Это делает меня опоздавшим. Он убрал руку с дверной ручки и, прежде чем я успела пошевелиться, обошёл меня, коснувшись рукой моей талии, и повернул ручку. Я почувствовала холодный ночной воздух за спиной и нахмурилась. — Хорошо. Но я буду ждать. — Я знаю. Просто дай мне час. Я смотрела, как он вышел на крыльцо и повернулся к тёмной ночи. Затем мне в голову пришла мысль. — Подожди. У тебя нет машины. — Она мне не нужна. — Но... Он повернулся, и свет из дома отразился в его тёмных глазах. — Увидимся позже, Белла. Я сделала вдох, готовая снова спросить его, поспорить, но в следующее мгновение он уже не стоял передо мной. — Какого хрена, — пробормотала я, уставившись на то место, где он был всего несколько секунд назад. Как и многое другое в эту ночь, все это было невозможно. В конце концов, я отвернулась, внезапно осознав, что мои руки покрылись мурашками. Я заперла за собой дверь, затем прислонилась к ней, вглядываясь в дом. Может быть, я была идиоткой, что осталась - у меня была моя машина и ключи, и я могла уехать и оставить весь этот бардак позади. Вместо этого я начала шнырять по дому. Я ходила из комнаты в комнату, бесстыдно открывая ящики и шкафы и изучая их содержимое. В гостиной и ванной я не нашла ничего необычного, с некоторым раздражением отметив, что дом был чище, чем девяносто пять процентов населения Земли. Дом был опрятным, организованным и, что сводило с ума, без улик. Наконец, на кухне я обнаружила кое-что необычное. В шкафах не было ничего, даже специй, приправ или чего-то ещё, что обычно хранят на кухне. — Хм, — промычала я себе под нос. Я открыла холодильник. Тоже пусто. Я предположила, что это не было чем-то неслыханным — не все готовили, и я подумала, что Карлайл работал допоздна. Может быть, он ел в больнице. И всё же это было странно. Я пошла дальше, в спальню на первом этаже, которую он использовал как кабинет. Я решила не пытаться угадать пароль от его компьютера, но попыталась открыть картотечный шкаф, который был заперт. Единственным интересным предметом была огромная полка с записями, перед которой я опустилась на колени и рассеянно просмотрела их. Коллекция охватывала все жанры и десятилетия, и его вкус было так же трудно определить, как и его личность. Значит, мне оставалось обыскать только одну комнату. Я поднялась по лестнице, остановившись в коридоре. Дверь его спальни была открыта, и я видела, что комната была такой же опрятной, как и остальные части дома, с аккуратно сложенным одеялом у изножья кровати и открытой книгой на тумбочке. Я сдалась и отвернулась. Даже для меня было слишком нагло совать нос в его спальню, и мои поиски ни к чему не привели. В целом дом был обычным, разве что немного нежилым. Я все еще понятия не имела, кем - или чем - он был. Я спустилась обратно вниз и села на диван, не зная, что делать. Я задумалась, сколько времени прошло с тех пор, как он ушёл. Наверняка не меньше часа. Я достала телефон и проверила сообщения. Было только одно от Чарли, которому я написала, что всё ещё у Анджелы. Я чувствовала себя немного виноватой из-за того, что солгала ему, но я не хотела, чтобы он меня ждал. Я вздохнула и убрала телефон. Я откинулась на подушки дивана, уставившись в потолок и размышляя о том, во что я ввязалась. Эта ночь началась так — ну, не совсем нормально, но не как череда странных событий и страхов, в которую она превратилась. Я снова задумалась, не стоит ли мне пойти домой. Но в моём сердце зародилось лёгкое беспокойство, и я подумала о Карлайле, который был один в этой темноте. Я закрыла глаза, прислушиваясь к тишине в доме и думая обо всём, что произошло. Я не заметила, как отяжелели мои веки и выровнялось дыхание. Я не почувствовала, как погрузилась в сон. Я не услышала, как открылась дверь, или тихие шаги позади меня, или звук включившегося где-то в доме душа. Не знаю, что меня наконец разбудило, но, открыв глаза, я понятия не имела, где нахожусь. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя, и я моргнула, садясь на диване. В доме было тихо и темно, и кто-то накрыл меня пледом. Где-то в коридоре горел свет. И я пошла на него. Я нашла Карлайла в его кабинете, он сидел, скрестив ноги, перед полкой с его записями. Он посмотрел на меня, и у меня возникло странное ощущение, будто я вышла из своей реальности и попала в другую. — Привет, — тихо сказал он. — Я старался тебя не разбудить. — Ты не сделал этого, — сказала я. Я подошла к нему и опустилась на пол рядом с ним. Я впервые заметила, что его волосы были влажными и что на нём была другая рубашка, не та, что раньше. Я придвинулась к нему, глядя на записи перед нами. — У тебя много музыки. Он улыбнулся. — Да, есть такое. Мы оба замолчали на мгновение, и я подтянула колени к груди, положив голову на руки. — Ты сделал это? — наконец спросила я. Мы оба знали, о чем я спрашиваю. Убил ли он монстра. Вампира. — Да. — его голос был тихим. Я почувствовала исходящий от него запах мыла и подумала о крови на нашей одежде ранее, о том, как истекал кровью вампир, когда проткнул его колом. Под мылом тоже что-то было - древесный дым. Это был тот же запах, который я почувствовала ранее от его рубашки. — От тебя пахнет дымом, — сказала я. — Да, — просто ответил он. — Их нельзя просто убить. Их тела нужно сжечь. Чтобы они не вернулись к жизни. Я вздрогнула. — О. Фу. Карлайл слегка улыбнулся. — Угу, действительно. Но я сожалею, что так скоро ушёл. — Он взглянул на меня, и на его лице всё ещё играла полуулыбка. — Кстати, я вижу, что ты устроилась как дома. Ты и мой компьютер осмотрела или только шкафы и кухню? Я покраснела. — Откуда ты знаешь? — У меня свои способы. Ты нашла что-нибудь интересное? — Нет, — пробормотала я, — Только то, что ты не держишь в доме никакой еды. Я хочу знать, почему? Его улыбка сошла на нет, и лицо снова стало серьёзным. — Я не знаю, чего ты хочешь или не хочешь, Белла. Но я обещал тебе ответы. Спрашивай меня о чём угодно. — Ладно, — я сделала вдох. — Откуда ты узнал, что я попала в беду на дороге рядом с лесом? — Ты опоздала, — осторожно сказал он. — Поэтому я пошёл тебя искать. А потом услышал тебя. — Ты слышал меня? — Да, — он постучал себя по груди. — Я слышал твоё сердце и дыхание. Я чувствовал твой страх. Я моргнула, стараясь не отстраняться от него. — Хорошо. Я вспомнила, как он слышал наш с Анджелой шёпот из соседней комнаты. — И как ты так быстро оказался там? Он снова улыбнулся, но на этот раз улыбка не коснулась его глаз. — Я прибежал. Теперь задай мне вопрос, который ты действительно хочешь задать. Я глубоко вздохнула. — Если ты не человек. То кто же ты? Он помолчал, словно решая, как ответить. Наконец, он сказал: — Как ты назвала то, что мы видели раньше?” Я резко перевела взгляд на него. Что он сказал — что он тоже вампир? Это не имело смысла. И всё же я с самого первого дня нашей встречи знала, что в нём есть что-то странное. Что-то не так, что-то, от чего каждая клеточка моего тела была на взводе. Я вспомнила, как свет отражался в его глазах, делая их красными. Как у монстра у его ног. — Ты хочешь сказать… — я остановилась, сердце бешено колотилось в груди. — Ты хочешь сказать, что ты такой же, как они. Вампир. Но ты не… — Я не совсем такой, как они. Но мы… похожи. Две стороны одной медали. Я не сплю и не питаюсь едой. — Он сделал вдох, словно собираясь с силами. — Я знаю, что ты обыскивала дом, потому что я чувствую твой запах повсюду, на каждой поверхности и в каждом углу. Я слышу, как твоя кровь течёт по венам и бьётся сердце, и я знаю, что ты боялась меня почти с самой первой нашей встречи. До сегодняшнего вечера, когда ты не была напугана. Но теперь ты снова боишься, и этот страх хуже, чем раньше. Он был прав. Я была в ужасе. Моё сердце колотилось так, словно пыталось вырваться из груди, а дыхание было прерывистым и поверхностным. — Да, — прошептала я. — Мне страшно. Когда я проснулась сегодня утром, у моей подруги был грипп, а у отца было странное дело, но всё было вроде бы в порядке. А теперь вампиры реальны, и, о, оказывается, их два вида, но не волнуйся, только один из них пытается меня убить, а другой пригласил меня в свой дом. — Эй, — Карлайл схватил меня за запястье. — Я имел ввиду исключительно то, что сказал. Я не причиню тебе вреда. — Его пальцы были прохладными на моей коже, и я вздрогнула. — Откуда мне знать? — спросила я, пытаясь отстраниться. — Откуда мне знать, что ты не причинишь мне вреда? Что ты вообще тот, за кого себя выдаёшь? Он не отпускал меня. Вместо этого он поднёс мою руку к своей груди, притягивая меня ближе. — Что ты чувствуешь? Я подавила вздох, снова пытаясь вырвать руку. Его кожа была холодной под рубашкой, а грудь невероятно твёрдой под моими пальцами. — Ты чувствуешь моё сердцебиение? — Нет, — прошептала я. Я ничего не чувствовала. — Хорошо, — тихо сказал он, и его дыхание коснулось моей щеки. Я почти лежала на нём, уперевшись коленом ему в живот, а рукой прижимаясь к его груди. Он сдвинул пальцы, повернул запястье и положил мою руку на свой пульс. — А здесь? Что ты чувствуешь? Я ждала, слушая собственное дыхание, громкое и хриплое в моих ушах. Затем, с ужасом осознав, я поняла, что чувствую только отсутствие. У него не было ни пульса, ни сердцебиения. Я отстранилась, и на этот раз он позволил мне это сделать. — Ты говоришь правду, — выдавила я из себя. — Да. Но я также говорю правду, когда говорю, что не причиню тебе вреда. Я живу уже очень-очень долго, и за все эти годы я ни разу не причинил вреда человеку. — Сколько? — прошептала я. — Сколько тебе лет? Он поморщился. — Ты правда хочешь знать? — Да, — сказала я, а потом рассмеялась высоким, безумным смехом. — Нет. — Ладно. Отложим это на другой день. Мой разум не мог охватить всё, что он сказал, и всё же я каким-то образом чувствовала, что мы едва коснулись поверхности всех секретов, которые он так тщательно оберегал. Я собралась с духом и посмотрела на него. Теперь нас разделял фут, и его тёмные глаза были широко раскрыты и внимательно смотрели на моё лицо, словно он ждал, что я запаникую. — Прости, — тихо сказал он. — Я знаю, что это всё много для тебя значит. — Да, — ответила я. — Это много для меня значит. На секунду мы оба замолчали. Затем я сказала: —Расскажи мне остальное. Расскажи мне всё. Он посмотрел на меня. Я видела, как в его голове крутились мысли, словно он взвешивал, сколько мне нужно рассказать. Я ждала. Наконец он сказал: — Я давно охочусь на них. Я ещё не решил, как мы связаны, но моя нынешняя теория заключается в том, что они — какие-то предки моего вида, генетические предшественники, от которых мы каким-то образом произошли. Но наша сущность одинакова. Наша диета одинакова. Я побледнела. — Ты сказал, что никогда не причинял вреда людям. — Я не такой. Я выживал, питаясь кровью животных, и мне удавалось сводить концы с концами, путешествуя с места на место, никогда не забирая слишком много и нигде не задерживаясь надолго. Я нашёл смысл в своей работе и в попытках помогать другим. Я никогда… — он остановился, перевёл взгляд на окно, а затем снова на меня. — Я никогда не хотел быть таким, как они. Я не родился таким. Я был… создан. И хотя моё тело изменилось, моё сердце и мой разум остались прежними. Я никогда не хотел никому причинять боль. Я смотрела на него. Его взгляд был далёким, как будто он думал о годах и десятилетиях, которые давно прошли. Я не должна была ему верить, но почему-то поверила. — Я в Форксе уже три месяца, — продолжил он. — Я выследил их здесь. Их не так уж трудно найти. Нужно просто дождаться, когда в каком-нибудь районе увеличится количество случаев смерти скота или анемии. Это… — он сделал паузу, словно считая. — Двенадцатый город, в котором я побывал за эти годы. Я молчала, позволив ему продолжить. — В других случаях я мог бы остановить их распространение, — закончил он. — Но сейчас — это худшее, что я когда-либо видел. — Каким образом? — я спросила. Выражение его лица было мрачным. — Их… стало больше. В других городах это были просто небольшие группы, охотившиеся вместе. Они не похожи на меня — они действуют инстинктивно, а не осознанно. Они животные, жадные. Но у них хватает ума не убивать своих хозяев. Найдя жертву, они будут возвращаться в её дом снова и снова, питаясь только по ночам. Днём они спят. Иногда они исчезают. Впадают в спячку на месяцы, а то и годы. У меня засосало под ложечкой. — Почему никто не замечает, что происходит? Почему Анджела не помнит, что один из них… — Мне пришлось остановиться и перевести дыхание. — Заходил в её дом? И откуда нам знать, что другие не придут за ней? — Я не уверен, что они не будут этого делать снова. Они устанавливают связь со своими жертвами, своего рода рабство, стоит лишь почувствовать вкус крови. И единственный способ разорвать связь — убить их. Вот почему я должен был сделать это сегодня вечером, пока оно не вернулось. Анджела, скорее всего, не помнит о первой атаке и впустила бы его внутрь, даже не осознавая, что делает. На этот раз я потеряла дар речи. Карлайл посмотрел на меня и продолжил: — Я делаю всё, что могу. Я провожу почти каждую секунду, когда не в больнице, в охоте на них. Я убиваю и сжигаю их по два-три за ночь, но их всё равно становится больше. И их поведение… меняется. Обостряется. Я закрыла глаза. Животные, потом пропавший мальчик, а теперь Анджела и Бен. Сейчас они могут быть в домах других людей. И если их жертвы не смогут вспомнить, что происходило, не смогут дать отпор — невозможно предсказать, как быстро всё может пойти не так. Тогда мне в голову пришла ещё одна мысль. — Если бы ты не убил его, что бы случилось? Стали бы Анджела и Бен такими же, как они? Карлайл вздохнул. — Я не совсем уверен в этом теории. Если бы их укусил кто-то из моего вида, да, они стали бы вампирами — если бы трансформация их не убила. Но, насколько я могу судить, они обычно не меняют своих жертв. Они, по сути твоей, паразиты и будут стараться поддерживать жизнь своих хозяев как можно дольше. Если они будут питаться очень-очень долго, до такой степени, что в венах жертвы будет больше яда, чем крови, они смогут их изменить. Но обычно человек умирает первым. Я вздрогнула. Это было уже слишком для меня. Я встала, оставив Карлайла на полу. — Я не могу… — сказала я. — Я не могу осознать всё это. Карлайл тоже встал, на его лице было усталое выражение. — Я знаю. Теперь мы можем не говорить об этом. Важно то, что этот вампир мёртв, и твоим друзьям скоро станет лучше. Кровь — динамичная, живая, меняющаяся субстанция. Скоро яд выйдет из их организмов. Я повернулась к нему. Он остановился в шаге от меня, и какое-то время мы молча смотрели друг на друга. Я вдруг почувствовала озноб и обхватила себя руками, пытаясь унять ужас, сковавший меня. — Ещё один вопрос, — сказала я наконец. — Почему это тебя волнует? Почему ты охотишься на них в одиночку? Его глаза закрылись, словно занавес опустился на то немногое, что в них осталось. — Это вопрос на другой день. Сейчас уже поздно или… — он посмотрел на часы. — Рано. Мне через час на работу. Я выглянула в окно позади него и с ужасом заметила, что небо светлеет, приближаясь к рассвет. — Ладно, — тихо сказала я. — Я пойду подумаю обо всём этом. Он кивнул, его взгляд по-прежнему был мрачным. Безэмоциональным, как будто он освободился от всех чувств. — Иди домой. Если у тебя есть ещё вопросы, ты знаешь, где меня найти. Но с твоими друзьями теперь всё должно быть в порядке. Это больше не должно тебя касаться. Я смотрела на него, чувствуя себя беспомощной. То, что он описывал, было невероятно и настолько ужасающе, что я не могла этого понять. Но каким-то образом, вопреки здравому смыслу, я ему поверила. И я видела по его лицу, даже когда он пытался скрыть это паршивое чувство... Он боялся. — Я могу помочь. Если нужно… — Нет, — твёрдо сказал он. — Мне нужно только, чтобы ты держала всю эту информацию при себе. Я справлюсь самостоятельно. — Хорошо, — снова сказала я. Я направилась к двери, но Карлайл шагнул вперёд, сокращая расстояние между нами. Я сделала вдох. — Просто… — он сделал паузу, — Подожди минутку. — Он потянулся вверх и достал что-то из-под рубашки. Распятие — он носил распятие. Он надел его через голову на мою шею, коснувшись пальцами моей кожи. Он отстранился. — Не снимай это. Пожалуйста. Я лишилась дара речи. Я ушла, все еще ощущая призрак его пальцев на своей шее и тяжесть креста там, у моего сердца. Я понятия не имела, по какой причине он носил его и почему передал талисман, который носил с собой, мне. Я знала только, что, когда он отстранился от меня, я увидела в его глазах явный страх.