"Тепло, которого не было"

Ёджон сидела на кухне, уперев подбородок в ладонь, и молча наблюдала, как Чонгук и Чимин спорят. Их разговор был наполнен знакомой ей лёгкой язвительностью, словно они снова вернулись в беззаботные времена, когда могли спорить хоть целый вечер. — Да нет же, так неправильно! — раздражённо возразил Чонгук, указывая на Чимина ложкой. — Ты просто упрямый, вот и не хочешь признать очевидное. — Очевидное? — усмехнулся Чимин, скрестив руки. — Напомни, кто тут проваливал экзамены, потому что был «слишком уверен» в своих ответах? — А вот сейчас было ниже пояса, — нахмурился Чонгук. Ёджон чуть заметно улыбнулась, но быстро спрятала выражение лица за чашкой с чаем. Они такие… живые. Словно их действительно ничто не тяготит. Чимин, раздражённо вздохнув, прервал спор и поставил тарелку с едой перед Ёджон. Жест небрежный, но взгляд внимательный. Он ничего не сказал, только чуть приподнял бровь, мол, «жду». Она молча взяла ложку и медленно начала есть. Вкус был тёплым, насыщенным — таким, который напоминал, что кто-то заботится. — Чеёна повезло, — вдруг сказала она, не поднимая глаз. — С таким мужем. Но она была дура, раз потеряла такого. Сама виновата. Чонгук замер, бросив взгляд на сестру, а Чимин едва заметно сжал губы, но ничего не ответил. Ёджон продолжала спокойно есть, не подавая виду. Внутри что-то неприятно сжалось, но она не позволила себе выдать это. — Вкусно, — коротко добавила она, сосредоточившись на тарелке. Чимин молча смотрел на неё, а Чонгук только тихо усмехнулся, покачав головой. Чимин молча стоял у раковины, стирая с тарелки невидимые пятна. Он делал это слишком долго, словно пытался смыть что-то большее, чем просто остатки еды. Ёджон продолжала есть, но в комнате повисло напряжение. Чонгук наблюдал за ними обоими, жуя что-то без особого энтузиазма. — Знаешь… — наконец сказал он, лениво откидываясь на спинку стула. — Если бы ты не была моей сестрой, я бы подумал, что ты сейчас флиртуешь. Ёджон чуть не подавилась. — Что?! — Она уставилась на него, а затем перевела взгляд на Чимина, который замер, всё ещё сжимая тарелку в руках. — Бред. — Да? — Чонгук усмехнулся. — Ну ладно. Просто предупреждаю: если начнёшь, заранее знай, что это плохая идея. — Прекрати, — тихо сказал Чимин, всё ещё не оборачиваясь. Ёджон сжала вилку в руке. — Это не смешно. — Вот и я о том же. — Чонгук поднял руки в защитном жесте. — Но, знаешь… Странно видеть, как ты говоришь что-то хорошее про Чимина. Обычно ты либо злишься, либо молчишь. Она напряглась. — Просто… — её голос стал тише. — Я помню, каково это — когда рядом никого нет. Каково это — быть одной. Чонгук сразу перестал шутить. Чимин, наконец, отложил тарелку и повернулся к ним. — Ты больше не одна. Ёджон взглянула на него. — Я знаю. В её голосе не было уверенности. Скорее, это прозвучало как попытка убедить саму себя. Чимин подошёл ближе, наклонился, взял её тарелку, будто проверяя, не нужна ли добавка. Их пальцы случайно соприкоснулись. Ёджон тут же отдёрнула руку. Он почувствовал это. Чонгук тоже заметил. Но никто ничего не сказал. После ужина Ёджон осталась сидеть за столом, не в силах заставить себя подняться. Чимин молча убирал со стола, а Чонгук включил телевизор, чтобы заполнить неловкую тишину. Она снова чувствовала себя потерянной. Её пальцы бессознательно скользнули по краю пустой тарелки, в голове крутились слова Чонгука. "Если бы ты не была моей сестрой, я бы подумал, что ты сейчас флиртуешь." Бред. Полный бред. Она просто… просто благодарна Чимину за всё, что он делает. Разве это преступление? — Ты замолчала. Голос Чимина вырвал её из мыслей. Он уже стоял рядом, протягивая руку, чтобы забрать её тарелку. — Прости, я задумалась. Ёджон передала ему посуду, но, когда их пальцы снова соприкоснулись, она заметила, как Чимин посмотрел на неё. Как-то… слишком внимательно. Она отвела взгляд первой. — Ты в порядке? — спросил он тихо. — Да. Ложь. Чонгук вдруг заговорил из гостиной: — Кстати, завтра утром нам обоим надо быть в суде. Но кто-то должен остаться с тобой. Ёджон почувствовала, как к ней возвращается напряжение. — Я могу побыть одна. — Нет. Ответ прозвучал одновременно от обоих мужчин. Она сжала губы. — Ребята, я серьёзно. Я не ребёнок. — Мы знаем, — кивнул Чимин, но его голос был слишком мягким, словно он пытался её успокоить. Чонгук усмехнулся: — Чимин, оставайся ты. Я разберусь со всем в суде. — Нет, ты оставайся. — Нет, ты. Ёджон закатила глаза, когда их спор начал перерастать в привычную перепалку. — Вы вообще слышите, что я говорю? — Да, но нам плевать, — парировали они одновременно. Она устало провела рукой по лицу. — Мне правда не нужно… Но, увидев их выражения, она поняла, что бесполезно спорить. — Ладно, делайте что хотите. Она поднялась и ушла в свою комнату. Но, стоило ей закрыть дверь, как она поняла, что ей стало… легче. Чимин и Чонгук продолжали спорить за дверью, и вместо раздражения это вызывало у неё странное чувство. Тепло. Раньше никто за неё так не боролся. — Я знал, что так будет, — Чонгук усмехнулся, скрестив руки на груди. — Но надеялся, что ошибаюсь. Чимин откинулся на спинку дивана, лениво потягивая чай. — Что именно ты знал? Чонгук смерил его взглядом, а затем резко бросил: — Ты слишком мягок с ней. Чимин медленно моргнул, прежде чем поднять чашку ко рту. — Она пережила ад. Что, по-твоему, я должен делать? Орать на неё? Чонгук вздохнул и провёл рукой по лицу. — Я не о том. Ты... ты ведёшь себя так, будто она для тебя больше, чем просто подруга. Чимин замер. — Это бред. — Ага, конечно, — Чонгук фыркнул. — А то, как ты на неё смотришь, — это что, тоже бред? Чимин не ответил. Ёджон в этот момент спустилась вниз, её волосы были слегка влажными после душа, а на плечи она набросила свободную кофту Чонгука, которая была ей велика. Чонгук заметил, как Чимин скользнул по ней взглядом. Ему этого хватило. — Отстань от неё, — неожиданно бросил он. Ёджон удивлённо моргнула. — Что? — Я говорю Чимину, — Чонгук смерил друга колючим взглядом. — Не вздумай играть с ней. — Я не играю, — голос Чимина звучал ровно, но в его взгляде мелькнула тень раздражения. Ёджон нахмурилась. — Чонгук, ты ведёшь себя странно. Чонгук проигнорировал её. — Я знаю, что у тебя с ней история, но это моя сестра, Чимин. Я её потерял однажды, и я не собираюсь позволять тебе ломать ей голову. Чимин медленно поставил чашку на стол. — Ты думаешь, я хочу причинить ей боль? — Я думаю, ты сам не понимаешь, чего хочешь, — бросил Чонгук. — А я не собираюсь сидеть и смотреть, как ты сам это выясняешь на ней. Напряжение между ними повисло в воздухе. Ёджон сжала кулаки. — Хватит. Они замолчали. — Я не вещь. Не объект. Если я захочу быть с кем-то, это будет моё решение. Чонгук нахмурился. — Я просто хочу защитить тебя. — А может, хватит уже? Она развернулась и пошла обратно в свою комнату, оставив двух мужчин в молчаливом противостоянии. Чья она? Когда дверь её комнаты закрылась, Чонгук и Чимин остались в гостиной, не сводя друг с друга напряжённых взглядов. — Ты ведёшь себя так, будто это твоя собственность, — Чимин медленно встал, сунув руки в карманы. — Она моя сестра, — жёстко ответил Чонгук. — А я её друг. Или, по крайней мере, был. Пока ты не решил, что можешь указывать ей, с кем общаться. Чонгук вздохнул, на секунду прикрыв глаза, но раздражение не исчезло. — Ты не понимаешь. Она только-только приходит в себя. Ты думаешь, ей нужен ещё кто-то, кто запутает её ещё больше? Чимин нахмурился. — Я не хочу её запутывать. — А что ты хочешь? Чимин молчал, и это только злило Чонгука ещё сильнее. — Ты даже сам не знаешь, да? — он покачал головой. — Но при этом постоянно рядом. Думаешь, я не вижу, как ты на неё смотришь? Как смотришь на меня, когда я рядом с ней? Чимин напрягся. — Я смотрю так, как ты смотришь на неё сам. Чонгук замер, но быстро взял себя в руки. — Ты её не получишь. — Я и не пытаюсь. Но они оба знали, что это ложь. Из комнаты Ёджон доносился слабый шум. Чонгук напрягся, а затем, будто проигнорировав всё, что только что произошло, быстро пошёл к её двери. Чимин наблюдал, как он постучал, как его голос стал мягче, когда он позвал её: — Ёджон? Всё в порядке? Дверь медленно открылась. — Ты ушёл так быстро… — её голос был тихим, почти детским. — Я здесь, — Чонгук тут же потянул её в свои объятия, нежно сжимая в руках. Чимин отвернулся, сжимая зубы. — Мне нужно выйти. Ёджон подняла взгляд, но Чимин уже направился к выходу. Она не понимала, что только что произошло, но сердце сжалось от странного предчувствия. Чонгук крепче прижал её к себе, а Чимин закрыл за собой дверь, уходя в ночь.