"Ты ближе, чем я думал"

— Ты слишком часто рядом с ним, — голос Чонгука звучал недовольно, когда он сидел на диване, скрестив руки на груди. Ёджон, которая только что закончила помогать Чимину с ужином, удивлённо моргнула. — О чём ты? Чонгук прищурился. — Ты даже не замечаешь. Каждый раз, когда я смотрю, ты либо рядом с Чимином, либо разговариваешь с ним, либо смотришь на него, как будто он… Он запнулся, нахмурившись. — Как будто он кто? — Ёджон не смогла сдержать улыбку. Чонгук раздражённо вздохнул. — Как будто он для тебя важнее, чем твой родной брат! Чимин, который в этот момент вышел из кухни с тарелками, фыркнул. — А ты не драматизируешь? Чонгук резко обернулся к нему. — Нет! Ты вообще замечаешь, как она к тебе тянется? Чимин мельком взглянул на Ёджон, и та быстро отвела взгляд, притворившись, что смотрит в телефон. — Она просто чувствует себя комфортно со мной, — Чимин пожал плечами. — Да? А почему не со мной? — Чонгук уставился на сестру. Ёджон пожала плечами, стараясь не смеяться. — Потому что ты ведёшь себя как ревнивый щенок? Чонгук резко встал с дивана. — Я не ревную! Ёджон с Чимином переглянулись и одновременно кивнули. — Конечно. — Абсолютно, ты не ревнуешь. — Вы! — Чонгук схватился за голову. — Вы специально издеваетесь надо мной, да? Ёджон наконец не выдержала и засмеялась. Чимин, сдерживая улыбку, положил руку ей на плечо. — Не переживай, Чонгук. Мы же семья. Чонгук на секунду смягчился, но потом снова нахмурился. — Просто… не забывай, что у тебя есть брат. Ёджон подошла ближе и обняла его. — Как я могу забыть? Ты же каждый день напоминаешь. Чонгук буркнул что-то себе под нос, но всё-таки обнял её в ответ. А Чимин, наблюдая за этим, лишь покачал головой с улыбкой. Чонгук, Ёджон и Чимин сидели в гостиной, уютно устроившись на диване. Тепло от камина разливалось по комнате, а на столе перед ними стояли чашки с горячим шоколадом. — Давайте, кто первый? — Чимин потянулся и посмотрел на Чонгука. — Думаю, мне стоит начать, — ухмыльнулся Чонгук, усаживаясь поудобнее. Ёджон уже закатывала глаза — её брат всегда выбирал истории, где она была главным объектом смеха. — Помните, как Ёджон однажды решила, что умеет кататься на скейтборде? Ёджон застонала, а Чимин заинтересованно приподнял бровь. — Нет, но уже хочу услышать! Чонгук расплылся в улыбке. — Она посмотрела какие-то видео и решила, что ей не нужен шлем. Я пытался её остановить, но она так уверенно встала на скейт… Ёджон закрыла лицо руками. — Не продолжай… Чимин рассмеялся. — И что было дальше? Чонгук победно ухмыльнулся. — Дальше она на полном ходу врезалась в мусорный бак и перевернула его. А потом ещё и пыталась убедить всех, что так и задумывалось! Чимин захохотал, а Ёджон, пылая от смущения, запустила в Чонгука подушку. — Ты! Ты просто ревновал, что я была круче! — Круче? Ты пахла мусором три дня! — Чонгук едва не падал от смеха. Чимин, смахивая слезу с уголка глаза, наклонился ближе к Ёджон. — Ладно, теперь твоя очередь. Скажи что-нибудь о Чонгуке. Ёджон лукаво улыбнулась. — О, у меня есть одна история. Чонгук тут же нахмурился. — Только не про… — Как он однажды пошёл на свидание с девушкой и весь вечер называл её не тем именем! Чимин снова захохотал. — Ты серьёзно?! Чонгук простонал, закрывая лицо руками. — Это было один раз! Ёджон продолжала. — И самое смешное, что он не понял свою ошибку, пока она не кинула в него свой десерт. Чимин едва не упал со смеху. — Боже, Чонгук, ты безнадёжен! Чонгук вздохнул и указал на Чимина. — Хорошо. Теперь твоя очередь. Давай, расскажи что-то смешное о себе. Чимин задумался, а потом усмехнулся. — Ладно. Однажды, когда я только начал работать, я случайно отправил сообщение с признанием в любви не своей девушке, а начальнику. Ёджон и Чонгук замерли, а потом рассмеялись. — Что?! Как ты умудрился?! — Автозамена, — простонал Чимин. — Я хотел написать „Я на месте“, а оно изменилось на „Я люблю вас“… Ёджон смеялась так сильно, что у неё выступили слёзы. — Что сказал твой начальник?! Чимин закрыл лицо руками. — Он просто ответил: „Я ценю твои чувства, но давай останемся коллегами“. Комната наполнилась смехом. Они сидели и смеялись ещё долго, вспоминая моменты из прошлого. И в эти мгновения Ёджон чувствовала, что ей тепло. Впервые за долгое время. Тепло в сердце. После долгих разговоров и смеха атмосфера в комнате сменилась на более уютную и спокойную. Ёджон сидела, закутавшись в мягкий плед, а Чимин и Чонгук расположились рядом. В воздухе витало чувство чего-то давно забытого – легкости, безопасности, доверия. Чонгук потянулся, зевнул и бросил взгляд на сестру. — Ты выглядишь... счастливой. Ёджон слегка улыбнулась. — Возможно, потому что впервые за долгое время мне хорошо. Чонгук отвёл взгляд. Он не привык слышать от неё такие слова, да и мысль о том, что она прошла через столько боли, снова резанула по сердцу. Чимин, наблюдая за их обменом взглядами, усмехнулся. — Чонгук, не вздумай сейчас расчувствоваться. А то ещё заплачешь, и мне придётся искать тебе носовой платок. — Заткнись, — проворчал Чонгук, а затем неожиданно обнял сестру, крепко прижимая её к себе. Ёджон замерла, удивлённая его порывом. Раньше он не был таким – не показывал чувств, держал дистанцию. Но сейчас... Он просто обнимал её, как будто боялся, что она снова исчезнет. — Я не позволю тебе снова пройти через это одной, — прошептал он. Ёджон закрыла глаза, ощущая тепло брата. — Спасибо. Чимин наблюдал за ними, его сердце сжалось. Он не вмешивался, но что-то внутри него подсказывало, что этот момент важен не только для Чонгука и Ёджон, но и для него самого. Спустя несколько секунд Чонгук отстранился и фыркнул. — Ладно, хватит этого слащавого момента. Ёджон тихо засмеялась. — Согласна, слишком много драмы. Чимин улыбнулся и, поднимаясь с дивана, протянул руку Ёджон. — Пойдём. Я приготовил чай, тебе нужно отдохнуть. Она посмотрела на него, а затем осторожно вложила свою ладонь в его. Их пальцы соприкоснулись, и это было таким естественным, будто так и должно быть. И в этом простом движении было что-то большее, чем просто забота. Чай в кружках слегка дымился, наполняя комнату приятным ароматом жасмина. Ёджон сделала небольшой глоток и, вдохнув тепло напитка, почувствовала, как внутри разливается спокойствие. — Ты всегда так заботился о людях? — спросила она, взглянув на Чимина. Чимин чуть склонил голову, усмехнувшись. — Нет. Ты просто исключение. Ёджон замерла на мгновение, затем отвела взгляд, пряча лёгкую улыбку. Чонгук, который наблюдал за ними, нахмурился. — Что-то мне не нравится, как ты на неё смотришь, Чимин. — И что тебе не нравится? — спокойно отозвался тот, отпивая чай. — Просто... слишком мягко. Ты с другими не такой. Чимин усмехнулся. — Может, ты просто не привык, что с ней обращаются хорошо? Чонгук напрягся, но промолчал, понимая, что, возможно, Чимин прав. Ёджон наблюдала за ними и вдруг начала смеяться. — Вы как два школьника, которые делят что-то важное. — Не "что-то", а "кого-то", — буркнул Чонгук. — Слушай, я не твоя собственность, — фыркнула Ёджон, но в её голосе не было злости. Чонгук хотел что-то ответить, но осёкся, заметив, что Чимин снова смотрит на неё. Это его раздражало. — Ладно, хватит этого, — пробормотал Чонгук, вставая. — Мне нужно проветриться. Когда он ушёл, Ёджон устало вздохнула. — Ты сводишь его с ума, Чимин. — А ты? — спросил он, склонив голову. — Что ты чувствуешь? Она долго молчала, затем тихо сказала: — Я чувствую, что больше не боюсь. Чимин внимательно посмотрел на неё и, не говоря ни слова, накрыл её руку своей. Это было новое начало. В комнате воцарилась тишина, наполненная чем-то неуловимо тёплым. Ёджон не отдёрнула руку, и Чимин тоже не спешил убирать свою. Он чувствовал её хрупкость, но в то же время — какое-то упрямое тепло, которое всегда было в ней. — Ты так смотришь, как будто хочешь что-то сказать, — тихо проговорила Ёджон, не отрывая взгляда от его пальцев, едва касающихся её кожи. Чимин медленно провёл большим пальцем по тыльной стороне её ладони. — Я просто привыкаю, — ответил он. — К чему? — К тому, что ты рядом. Ёджон резко подняла глаза, и их взгляды встретились. Чимин смотрел на неё мягко, но в его взгляде было что-то ещё — что-то, от чего её сердце пропустило удар. Она резко отвела глаза, почувствовав, как щёки начинают гореть. — Ты… дразнишь меня? — её голос дрогнул. — А если да? — Чимин слегка наклонился ближе. Ёджон затаила дыхание. Она хотела что-то сказать, но не нашла слов. Чимин не торопил её. Он просто смотрел, изучал её, будто открывал заново. — Это неправильно… — прошептала она, но даже в собственном голосе услышала неуверенность. Чимин чуть улыбнулся. — Ты сама это чувствуешь? Или боишься, что так скажут другие? Её губы дрогнули, но ответа не последовало. Тишина затягивалась, но она больше не была неловкой. В ней было что-то уютное. Ёджон неосознанно сжала его пальцы, словно боялась, что он отдёрнет руку. Чимин заметил это, и его улыбка стала мягче. — Я не собираюсь никуда уходить, — тихо произнёс он. Ёджон подняла глаза. Чимин осторожно убрал с её лица прядь волос, задержав руку у её щеки. Она была тёплой. — Я всё ещё учусь жить без страха, — призналась Ёджон, её голос звучал едва слышно. Чимин чуть наклонился вперёд. — Я подожду, сколько нужно. Она посмотрела на него, и в её глазах впервые за долгое время появилось что-то, похожее на надежду.