"Наше настоящее"

Семейный выходной начинается с планов на пикник в парке. Чимин и Чонгук заблаговременно собрали корзины с едой, но как только они доезжают до места, Джиён решает, что лучше всего исследовать траву и приклеиться к ней. — Джиён, ты же не ползешь туда? — спрашивает Чимин, но она уже заползла в какой-то куст и что-то схватила в руки. — Она маленькая исследовательница, — отвечает Чонгук, смеясь. Когда они расстелили одеяло, Джиён, не обращая внимания на всё вокруг, устроила настоящий перекус прямо на одеяле, раскидав по нему еду. — Ты видишь, как она это делает? — спрашивает Чимин, когда Джиён ест печенье, даже не думая об этом. — Как будто мы только что устроили ей банк! Чонгук, наблюдая за ней, смеется. — Если бы это было так, она бы давно уже устроила свой собственный "отдел". Несмотря на всю гармонию, между Чимином и Чонгуком снова началась небольшая ссора. Все дело в воспитании Джиён. Чимин пытался установить некоторые правила, а Чонгук считал, что ей нужно больше свободы. — Она слишком маленькая, чтобы иметь такие строгие правила! — утверждал Чонгук, когда Чимин попытался запретить Джиён залезать в шкафы. — Строгие правила, говоришь? — Чимин посмотрел на него с недовольством. — Это не правила, это безопасность! Она влезет туда, и я не могу просто сидеть и смотреть, как она ломает всё. Но когда Джиён подползла к Чонгуку, взяв игрушечную ложку, и просто села на колени, они оба замолчали. — Ладно, — сказал Чонгук, улыбаясь. — Наверное, ты прав... Но она просто такая милая! — Да, она нас победила. Опять. Поздним вечером, когда все уже должны были спать, Джиён решает, что не хочет спать. Чимин и Чонгук по очереди пытаются успокоить её, но она не даёт им покоя. — Как ты думаешь, Чонгук, мы можем её уговорить заснуть? — спрашивает Чимин, уже немного потеряв терпение. Чонгук в ответ фальшиво поёт какую-то песню, пытаясь развеселить Джиён, но та решительно протягивает руку к его носу, как будто она хочет всё управлять. — Так вот, это она меня в эту песню втянула, — смеется Чонгук. После часа попыток Чимин наконец сдается. — Знаешь что, давай просто её оставить, — говорит он, наблюдая за Чонгуком, как тот продолжает её убаюкивать. — У нас это не первый раз. Как только Ёджон зашла в квартиру, её встретила привычная картина: двое взрослых мужчин выглядели так, будто только что пережили сражение с самым упрямым существом на планете. Чонгук сидел на полу, растрёпанный, с потухшим взглядом, а Чимин выглядел так, словно его вот-вот настигнет нервный срыв. В центре всего этого хаоса сидела виновница их страданий — маленькая Джиён. Широко открытые глаза, полный рот смеха и ни единого намёка на сон. Ёджон сложила руки на груди и сощурилась. — Два взрослых мужика… — начала она, пристально глядя на них. — ДВА! И вы оба не смогли уложить спать маленькую девочку?! — Это не маленькая девочка, — пробормотал Чонгук, уставившись в потолок. — Это маленький демон. — Она сильнее нас, — добавил Чимин, вздохнув. Ёджон закатила глаза и подошла к Джиён, которая с радостью потянулась к ней. — Ну-ка, давай-ка сюда, маленькая разбойница. — Она легко подхватила девочку на руки. — Если ты сейчас её уложишь за минуту, я официально сдаюсь, — буркнул Чонгук. Ёджон усмехнулась и, укачивая Джиён, начала что-то нежно шептать ей на ухо. Через несколько секунд маленькая девочка уже мирно прижималась к её плечу, сонно моргая. Чонгук и Чимин переглянулись, не веря своим глазам. — КАК?! — воскликнули они одновременно. Ёджон бросила на них победный взгляд. — Это называется «магия мамы». А теперь марш спать, двое неудачников. Чонгук фыркнул. — Неудачник тут только Чимин. Я вообще-то развлекал её, пока он пытался запихнуть её в кроватку. — ЧТО?! — возмутился Чимин. — Она тебя использовала как тренажёр для лазанья, а я тут был настоящий герой! Ёджон лишь покачала головой. — Герои, говорите… — усмехнулась она. — Тогда объясните, почему в её волосах твоя рубашка, Чонгук? Чонгук посмотрел на свою одежду, а затем увидел, что Джиён каким-то образом затащила туда кусок его рукава. Чимин зашипел от смеха. — Ладно, ладно, хватит вас, — Ёджон поудобнее устроила Джиён в кроватке, после чего обернулась. — Спокойной ночи, идиоты. — Спокойной ночи, всезнайка, — ответил Чонгук, закатывая глаза. Чимин только ухмыльнулся, но, глядя на спящую Джиён, чувствовал, как внутри растапливается даже самая большая усталость. Они все трое были странной, шумной, но невероятно счастливой семьёй. Когда Чонгук ушёл в свою комнату, а квартира наконец наполнилась тишиной, Чимин остался в гостиной, лениво растянувшись на диване. Он выглядел довольным, но измотанным. Ёджон прислонилась к дверному косяку, сложив руки на груди, и с легкой улыбкой наблюдала за ним. — Ты выглядишь так, будто пережил войну, — усмехнулась она. Чимин приоткрыл один глаз и ухмыльнулся. — Потому что так и есть. Наша дочь — маленький генерал. Ты видела, что она с нами сделала? — Видела, — Ёджон покачала головой и подошла ближе. — И мне кажется, ты не особо сопротивлялся. Чимин театрально вздохнул и потянулся, потянув её за руку. — Что поделать, если я слаб против вас двоих? Ёджон закатила глаза, но не отстранилась. Она присела рядом, обхватив колени руками, и какое-то время просто молча смотрела на него. Чимин тоже замолчал. В воздухе повисло что-то тёплое, знакомое… почти ностальгическое. — Год назад ты был другим, — неожиданно произнесла Ёджон. Чимин медленно повернул голову, их взгляды встретились. — Ты тоже, — спокойно ответил он. Она слегка улыбнулась. — Я изменилась из-за вас с Чонгуком. А ты? Чимин задумался. — Я изменился из-за тебя. Ёджон не смогла скрыть удивления. — Это плохо или хорошо? Он на секунду задумался, прежде чем улыбнуться. — Хорошо. Она опустила голову, не зная, что ответить. — Спасибо, что дождалась меня, — вдруг сказал он, наблюдая за её реакцией. Ёджон приподняла бровь, усмехнувшись. — Кто бы ещё терпел двух взрослых детей в одном доме? Чимин тихо рассмеялся, потянув её ближе, чтобы спрятать лицо в её волосах. — Наверное, никто. Ёджон вздохнула, но не стала отстраняться. — Спи уже, герой, — шепнула она. — Завтра новый день. Чимин кивнул, но даже не думал отпускать её. — Завтра снова проиграем с Джиён, — пробормотал он. — Сто процентов, — тихо усмехнулась Ёджон. Ёджон стояла перед зеркалом в спальне, расчёсывая волосы и готовясь ко сну. День выдался долгим, но тёплым. Время, проведённое с Чимином, Чонгуком и Джиёной, было наполнено смехом, детскими шалостями и мелкими семейными ссорами, которые только сближали их. Чимин вошёл в комнату тихо, но Ёджон всё равно заметила его в зеркале. — Ты же знаешь, что я слышу твои шаги, да? — усмехнулась она, не поворачиваясь. — Неважно, — пробормотал Чимин, подходя ближе. Он остановился за её спиной, обхватил её руками, притянув к себе, и уткнулся носом в её шею. — Ты снова пахнешь ванилью, — прошептал он. Ёджон чуть улыбнулась, положив руку поверх его. — Я всегда пахну ванилью. Чимин глубоко вздохнул. — Я люблю тебя. Слова прозвучали так просто, без пафоса, будто были чем-то естественным, как дыхание. Ёджон затаила дыхание, но затем расслабилась, опустив голову. — Я знаю, — тихо ответила она. Чимин прижал её ещё крепче и, отстранившись, взял что-то с прикроватной тумбочки. — Это для тебя. Ёджон обернулась и увидела документы в его руках. Она нахмурилась. — Что это? Чимин протянул ей бумаги, его взгляд был наполнен теплотой. — Теперь мы официально родители Джиёны. Ёджон замерла, её губы слегка приоткрылись от удивления. — Чимин… — Всё уже оформлено, — мягко сказал он. — Теперь она не просто наша в сердце, но и по документам. Ёджон дрожащими руками взяла бумаги, пробежавшись взглядом по строкам. Её глаза наполнились слезами. — Ты… Ты сделал это? Чимин кивнул, его пальцы нежно провели по её щеке. — Мы сделали это. Ёджон крепко прижала бумаги к груди, затем посмотрела на него, её глаза сияли. — Спасибо. Чимин улыбнулся. — Спасибо тебе. И прежде чем она успела сказать что-то ещё, он нежно поцеловал её, будто запечатывая этот момент в вечность. Ёджон смотрела на него, её дыхание было сбивчивым, а пальцы дрожали, сжимая документы. Её сердце билось так быстро, что казалось, оно сейчас вырвется из груди. Чимин провёл кончиками пальцев по её щеке, затем осторожно убрал прядь волос за ухо. Его взгляд был мягким, но в нём читалась глубокая страсть, накопившаяся за всё это время. — Ты даже не представляешь, сколько раз я думал об этом, — тихо произнёс он, его голос дрожал от эмоций. Ёджон посмотрела ему в глаза, её губы слегка приоткрылись. — О чём? Чимин наклонился ближе, его губы почти касались её. — О том, как сильно я тебя люблю. О том, как ты изменила мою жизнь. О том, как мне повезло, что ты здесь. Ёджон почувствовала, как внутри что-то переворачивается, и прежде чем она успела ответить, он нежно коснулся её губ, сначала осторожно, словно боялся спугнуть момент. Но затем поцелуй стал глубже. В нём было всё — страсть, нежность, благодарность, бесконечная любовь. Чимин целовал её так, словно пытался доказать этим прикосновением всё, что не мог выразить словами. Ёджон ответила так же страстно, её пальцы скользнули по его шее, затем зарылись в волосы. Она чувствовала его дыхание, его тепло, его трепетное отношение к ней. Когда их губы разомкнулись, она прильнула к его груди, вдыхая родной запах. — Я так счастлива, — прошептала она. Чимин крепко обнял её, поглаживая по спине. — Я тоже, — он усмехнулся, затем поднял её лицо за подбородок, заглядывая в её сияющие глаза. — И знаешь что? Это только начало. Ёджон улыбнулась сквозь слёзы. — Да… Только начало. Чимин нежно провёл ладонью по её щеке, глядя в самые глубокие уголки её глаз. В его взгляде была любовь — не та, что мимолётно вспыхивает, а та, что пускает корни глубоко в сердце. — Ты даже не представляешь, — прошептал он, наклоняясь ближе, — сколько всего я чувствую к тебе. Его дыхание касалось её кожи, заставляя мурашки пробежать по спине. Ёджон смотрела на него, чувствуя, как тёплая волна накрывает её целиком. Чимин аккуратно коснулся её губ, сперва мягко, словно давая возможность отстраниться, но Ёджон не собиралась этого делать. Она потянулась навстречу, впуская его тепло, его эмоции, его безграничную любовь. Поцелуй становился глубже, наполненный трепетом и жадностью. Его руки скользнули вниз, обхватывая её талию, притягивая ближе, ближе, пока между ними не осталось ни миллиметра пространства. Ёджон судорожно вздохнула, когда он мягко разорвал поцелуй и провёл губами по её скуле, затем к уху. — Ты моя, — его голос звучал хрипло, низко, с нотками страсти. — Теперь навсегда. Она закрыла глаза, наслаждаясь ощущением его дыхания на своей коже, тем, как его руки скользили по её спине, как он держал её так, будто никогда не собирался отпускать. — Я всегда была твоей, — прошептала она в ответ, прижимаясь ближе. Чимин медленно накрыл её ладонь своей, переплетая их пальцы. — Тогда почему ты всё ещё дрожишь? Ёджон улыбнулась, её сердце билось быстро, но это было не из-за страха. — Потому что ты заставляешь меня чувствовать слишком много всего сразу. Чимин усмехнулся, притягивая её в новый, ещё более глубокий поцелуй, обещая ей только одно — что он никогда не позволит ей усомниться в их любви. Чимин нежно провёл пальцами по её шее, ощущая, как учащённо бьётся её пульс. Он знал, что Ёджон чувствует сейчас – смесь волнения, счастья и чего-то большего, чего-то, что они оба так долго сдерживали. — Ты знаешь, — его голос звучал низко и мягко, — я бы мог просто сказать, что люблю тебя, но этого недостаточно. Ёджон вздохнула, прикрыв глаза, когда он медленно поцеловал её в уголок губ, а затем скользнул губами ниже – к её подбородку, к шее, оставляя едва ощутимые прикосновения. — Тогда скажи мне иначе, — её голос был полон нежности и доверия. Чимин провёл рукой по её спине, наклоняя её ближе, так, чтобы она чувствовала его тепло, биение его сердца. — Я чувствую тебя каждым вдохом, каждым прикосновением, каждым ударом своего сердца. Он замолчал, лишь наблюдая за ней, давая ей время привыкнуть к этому новому ощущению между ними. Но Ёджон уже не могла ждать – она потянулась к нему, ловя его губы в поцелуе, наполненном желанием, страстью, любовью. Поцелуй углублялся, пока оба не потеряли счёт времени. Чимин прижал её ближе, его руки скользили по её телу, изучая, запоминая каждую деталь, каждый изгиб. — Ты не представляешь, как сильно я этого хотел, — прошептал он, отрываясь от её губ лишь на секунду, чтобы снова запечатлеть на них свой поцелуй. Ёджон лишь улыбнулась, проводя пальцами по его волосам, чувствуя, как его дыхание становится тяжелее. — Я знаю. И этой ночи им было достаточно, чтобы доказать друг другу всё, о чём раньше боялись сказать вслух. Чимин обхватил её лицо ладонями, заглядывая в её глаза так, будто хотел запомнить каждую частичку её души. В его взгляде было всё — любовь, страсть, боль за упущенное время и желание никогда больше не терять её. — Ёджон… — его голос срывался, будто он не знал, как выразить всё, что бурлило внутри него. Она смотрела на него, затаив дыхание. — Я здесь, — её голос был тихим, но в нём звучала уверенность. Чимин глубоко вдохнул, как будто решаясь на что-то важное, а затем резко притянул её к себе, впиваясь в её губы. Это не был просто поцелуй — это было признание, мольба, клятва. В каждом его движении ощущалась одержимость ею, потребность доказать ей, что она — его всё. Ёджон ответила ему с такой же силой. Её пальцы запутались в его волосах, тело прижималось к нему, словно они хотели слиться воедино. Она чувствовала, как он дрожит, как тяжело дышит, но не отпускает. — Ты моя, — прорычал он, прижимая её ближе, губами скользя по её щеке, затем по шее. Ёджон зажмурилась, ощущая, как по телу пробегает дрожь. — И ты мой, — её голос был наполнен теплотой и уверенностью. Он резко остановился, снова посмотрел на неё, словно проверяя, говорит ли она это осознанно. — Скажи ещё раз, — прошептал он. — Ты мой, — повторила она, сжимая его рубашку в пальцах. Чимин не смог сдержать улыбку. Он был счастлив. Настоящее, чистое счастье заполнило его до краёв. Он обнял её крепче, словно боялся, что она исчезнет, а затем, не сдерживая больше эмоций, снова поцеловал её — глубже, нежнее, с такой страстью, что их сердца будто бы забились в унисон. И этой ночью мир сузился до одного момента, до одного чувства — до них двоих.