Хрупкий шедевр

Чхве Чон Ин не мог с уверенностью сказать, что именно его тянет к Сильвии. Он привык анализировать свои чувства и поступки, искать в них логику, но сейчас логика ему изменяла. Русская охотница была крохотной, хрупкой, как фарфоровая кукла, и такой же безжизненной, как привидение, затерявшееся в этом мире. И всё же... "Понравилась ли она мне?" Он задумался над этим вопросом, когда его машина замедлила ход на светофоре. Её образ вновь всплыл перед глазами: пустой взгляд, слёзы, которые она даже не осознавала, и голос, такой тихий, но полный непонимания. Он не мог назвать это симпатией в привычном смысле. Она не кокетничала, не пыталась произвести впечатление, не играла на его интересе. Она вообще не пыталась ничего сделать. И, возможно, именно это и зацепило его. "Она даже не знает, что ей нужна помощь. Это... неправильно." Чхве вздохнул, его пальцы постукивали по рулю. Он был человеком, который привык всё держать под контролем, и, в отличие от большинства, не страдал от внезапных порывов. Но с Сильвией всё было иначе. "Она не просто привлекает. Она вызывает странное желание... исправить её. Понять её." Он вспомнил, как вытирал слезу с её щеки. В тот момент он почувствовал что-то странное, почти болезненное. Это было похоже на то, как смотришь на что-то прекрасное, но разбитое, и понимаешь, что не можешь пройти мимо. "Но почему мне это нужно? Почему я хочу ей помочь?" — Потому что она живое напоминание о том, что бывает, когда человека ломают, — он снова усмехнулся, но на этот раз в усмешке был оттенок горечи. Сильвия была для него зеркалом, в котором отражались все те вещи, которые он презирал: контроль, манипуляции, лишение свободы. Она была продуктом идеального воспитания, но в этом "идеале" не осталось ничего человеческого. "И всё же... она человек. Я видел это. Я видел, как её взгляд дрогнул, как она пыталась понять, что происходит с ней самой." Он поймал себя на мысли, что хочет увидеть это снова. Не пустоту, а ту слабую искру жизни, которая мелькнула в её глазах. Чхве свернул на парковку своего дома, заглушил двигатель и долго сидел в машине, не выходя. "Это не симпатия. Не любовь. Это... любопытство? Нет, не только. Это желание увидеть, что она сможет стать собой, если кто-то покажет ей, как это сделать." Он задумался, что бы сказал Святозар, если бы узнал о его мыслях. Генерал, без сомнения, счёл бы его глупцом. Глава "Охотников" продолжал сидеть в машине, словно не хотел заходить в дом. Мысли о Сильвии не отпускали его. Он снял очки, потёр переносицу и откинулся на сиденье. Вспомнил её взгляд, холодный и пустой, но в то же время с едва уловимой тенью боли. Боли, которую она, вероятно, даже не осознавала. "Она не похожа на других. Ни на охотников, ни на обычных людей. Она словно... человек, забывший, что он живой." Эта мысль была для него мучительной. Он привык видеть в людях страсть, амбиции, даже страх. Сильвия же была лишена всего этого. Она напоминала механизм, идеально отлаженный, но всё же сломанный. Мужчина понимал, что это не только любопытство. Её образ врезался в память, вызывая смесь сочувствия, интереса и... чего-то ещё, чего он пока не мог понять. Чхве снова вспомнил её слова: - Почему вы решили, что меня бросили? Этот вопрос звучал у него в голове снова и снова. Он чувствовал, что в этих словах скрывалось больше, чем просто недоумение. Это был крик души, которой никогда не позволяли быть самой собой. "Она даже не знает, что значит быть собой. Никто ей этого не объяснил. Её отец... он просто использовал её." Мысль о Святозаре вызвала у Чхве волну раздражения. Он не раз сталкивался с жестокими людьми, которые видели в других лишь инструменты, но Святозар был особенным. Его холодность и абсолютный контроль над Сильвией вызывали у Чхве отвращение. "Она — его шедевр, его идеальная кукла. Но куклы не плачут. Сегодня я видел, что в ней есть что-то большее. Она может быть живой, если кто-то даст ей шанс." Он снова вздохнул и надел очки. В глубине души Чон Ин знал ответ. Чхве был человеком, который привык бороться за то, что считал правильным. И сейчас он чувствовал, что Сильвия — это не просто девушка. Она была символом того, что он всегда презирал и с чем всегда хотел бороться. С этими мыслями он наконец вышел из машины и направился к дому. Но даже закрыв за собой дверь, он не мог избавиться от образа девушки, сидящей на скамейке под тусклым светом фонаря. - Сильвия... - он прошептал её имя, как будто это могло помочь ему понять, почему она так глубоко засела у него в голове. Охотница продолжала сидеть на холодной металлической лавке, не двигаясь. Ночной ветер пробирался под тонкую ткань её платья, заставляя кожу покрываться мурашками, но она не обращала внимания на холод. Её взгляд был направлен на тёмную гладь воды вдалеке, но казалось, что она смотрит сквозь неё, в пустоту. Парк погрузился в ночное безмолвие. Лишь шорох листьев и редкий звук далёких шагов нарушали эту тишину. Вокруг не было никого, кто бы мог заметить девушку, одиноко сидящую под тусклым светом фонаря. Сильвия не понимала, почему всё её существо словно застыло. Она не могла ни уйти, ни остаться. Внутри неё не было ни страха, ни боли, ни желания что-то изменить. Она просто существовала в этом мгновении, без цели и смысла. "Почему я здесь?" — мелькнуло в её голове. Но ответа не было. Она не знала, куда идти. Не знала, зачем возвращаться. Её отец даже не взглянул на неё сегодня. Ему было всё равно, где она и что с ней. Ветер усилился, заставляя платье шуршать. Сильвия инстинктивно обхватила себя руками, но это было больше жестом привычки, чем попыткой согреться. Она не ощущала холода как обычный человек. Её тело привыкло к нагрузкам, к боли, к экстремальным условиям. Но сейчас, сидя в парке, она чувствовала себя уязвимой, как никогда прежде. "Почему вы решили, что меня бросили?" - Её мысли вновь вернулись к словам, кторым она сказала охотнику Чхве Она посмотрела на свои руки, сложенные на коленях. Узкие пальцы, аккуратные ногти. Всё в ней было идеальным, словно она была создана для того, чтобы восхищать. Но за этим совершенством скрывалась пустота. "Я... не знаю, кто я." Эта мысль пронзила её сознание. Она даже не понимала, что сейчас испытывает. Её грудь сдавливало странное чувство, но она не могла назвать его. Это было не боль, не страх, не злость. Это было что-то другое. Сильвия подняла голову, глядя на звёзды. Небо казалось таким далёким, таким недосягаемым. Прошло ещё несколько часов. Ночь становилась всё холоднее, но девушка не двигалась. Её волосы растрепались от ветра, но она не замечала. Её глаза оставались всё такими же пустыми, но внутри неё что-то начало трещать, как лёд под тяжестью. Тишину парка нарушил шум двигателя. Где-то вдали машина проехала по дороге, её фары мелькнули среди деревьев. Сильвия даже не повернула голову. "Может, так и должно быть?" Она не знала, сколько ещё сможет так сидеть. Но в этом безмолвии и одиночестве было что-то странно утешающее. Никто её не искал, никто её не звал. И это, возможно, было лучше, чем возвращаться туда, где её не ждут. Чхве Чон Ин не смог избавиться от мыслей о девушке, оставшейся в холодном парке. Он уже был дома, когда вдруг понял, что его тянет вернуться. Ему не давало покоя выражение её лица, этот пустой, безжизненный взгляд и слёзы. Он вышел из квартиры, снова сел за руль и направился обратно в парк. Ночной город был тихим, лишь редкие машины нарушали спокойствие улиц. Ветер усилился, деревья раскачивались, словно шепча друг другу тайны. Когда он подъехал к парку, то заметил её сразу. Она всё ещё сидела на той же скамейке под тусклым фонарём, окружённая ночной тишиной. Её светлые волосы мерцали в свете лампы, но сама она выглядела словно тень, потерянная в этом мире. Чхве остановил машину, вытащил сигарету, но не закурил. Вместо этого он решительно направился к ней. На этот раз он не стал медлить или раздумывать. — Почему вы до сих пор здесь? — спросил он, подходя ближе. Сильвия повернула голову, её стеклянные глаза смотрели прямо на него, но казалось, она смотрит сквозь него. — Я не знаю, — голос был бесцветным. Чхве прищурился, пытаясь понять, что происходит в её голове. Её равнодушие раздражало его и одновременно вызывало странное чувство жалости. — Здесь холодно. Вы замерзнете, — сказал маг, присаживаясь рядом. Он внимательно посмотрел на неё. Её руки были сложены на коленях, плечи слегка дрожали от холода, но она даже не пыталась согреться. Голос же звучал так, словно она говорила из другого мира. — Вы понимаете, что вас здесь никто не найдёт? — спросил он, пытаясь пробудить в ней хоть какие-то эмоции. — Меня не ищут, — ответила она, опустив взгляд. Чхве почувствовал, как его охватывает странная смесь злости и беспокойства. — Вы не обязаны оставаться здесь, — продолжил гильдмастер. — Я могу отвезти вас куда угодно. — Куда угодно? — повторила она, будто это слово было для неё чем-то чуждым. — Да, — ответил он, вставая. — Вы можете вернуться в отель или… Но мужчина не успел договорить. Её тело вдруг ослабло, и она начала заваливаться вперёд. Чхве успел подхватить её прежде, чем она упала. — Чёрт, — пробормотал он, аккуратно укладывая её на скамейку. Её лицо было бледным, губы слегка посинели от холода. Он коснулся её руки — она была ледяной. — Почему вы довели себя до такого состояния? — сказал он, больше себе, чем ей. Не теряя времени, он поднял её на руки. Девушка была лёгкой, словно перышко. Он быстро направился к своей машине, стараясь не думать о том, что могло бы случиться, если бы он не вернулся. Когда Чхве уложил её на заднее сиденье, её лицо было всё таким же безэмоциональным, но теперь он видел в ней не просто куклу, а человека, который из-за чего-то страдает. — Вы просто не понимаете, как жить, да? — пробормотал он, заводя машину. Его мысли метались. Он злился на неё за её беспечность, злился на себя за то, что позволил себе вмешаться. Но что-то в ней тянуло его обратно, словно он видел в ней нечто, чего сам долгое время избегал. — Вы не просто инструмент, — сказал он вслух, хотя знал, что она не услышит. — И я это докажу. Чхве Чон Ин вёл машину и продолжал этот бессмысленный монолог с самим собой, а в его голове зародился план. Ему хотелось дать этой девушке шанс понять, что она больше, чем просто тень своего отца.