Глава 9. На грани света и тьмы

Гудок… Вдруг из этого маленького устройства раздался голос: — Кто-то из моих любимчиков решил набрать папке? Прошло столько времени с тех пор, как Бог покинул мир Гавриила, прошло столько времени, что никто уже не помнил, когда это произошло. Но этот голос он не мог ни забыть, ни спутать с каким-либо другим голосом. Гавриил опешил. Неужели его поиски были завершены? Неужели он нашёл Его – Отца? Но голос не прекращал говорить. — Я бы и рад вам ответить, но сейчас я в законном отпуске. Я скоро вернусь к вам, и мы всё обсудим. Люблю вас. Телефон пикнул, ознаменовав конец автоответчика. Пик… Пик… Тишина. Гавриил продолжал смотреть на телефон. Даже сквозь шлем было видно улыбку. Она была такой широкой и искренней. Он глубоко вздохнул и склонил голову, его пальцы задрожали, но не от гнева, а от облегчения. — Он здесь. — его голос звучал так мягко и спокойно. — Он вернётся. Адам закатил глаза: — Ну да, вернётся, правда он забыл сказать дату. — Он махнул рукой и посмотрел на Сэру. — Вот ты веришь в весь этот цирк? Сэра медленно вздохнула: — Мы знали, что он в “отпуске”, ты и сам неоднократно говорил об этом. Адам раздражённо ответил: — Ага, но вот есть один нюанс: одно дело знать, что он свалил, а другое дело видеть, как этот кусок горы чуть не устроил нам экзекуцию, а теперь сияет и лыбу давит, будто леденец получил. Это же сюр! Эмили посмотрела на Гавриила: — Ты... ты рад? Гавриил открыл глаза и спокойно посмотрел на неё: — Отец сказал, что Он вернётся. — Он сделал маленькую паузу. — Он верен слову своему, значит Он вернётся. Тишина после звонка Богу ещё не улеглась, но напряжение в зале никуда не уходило. Адам покачал головой, сцепив пальцы, он положил руки на колени. — Ну... Это всё, конечно, прекрасно. Великая вера и всё такое, но нам не нужно не замечать слона в комнате. — Он медленно повернулся к архангелу. — Мы просто сделаем вид, что не слышали, как он сказал, что вырезал весь свой совет из-за своих мутных идей? Лют одобрительно кивнула, скрестив руки на груди: — Сер, это очень хороший вопрос. Я не могу называть кого-то союзником, когда он является палачом своего руководства. Гавриил поднял на них свой взгляд, но, прежде чем он успел промолвить хоть слово, сбоку раздался голос Эмили: — Важно понимать, что у всего есть свои причины. — Эмили сделала шаг вперёд. — Осудить всегда будет проще, чем понять. Голос Сэры стал решающим: — Пусть он всё расскажет, а мы сделаем выводы. — Спасибо большое, Сэра! — Эмили довольная посмотрела на неё. Адам недовольно фыркнул. Теперь все взгляды были на Гаврииле. Они ждали его речи. Гавриил молчал, но молчание было не пустым. Оно было полным ненависти. Полным праведного гнева. Его глаза загорелись ледяным светом, когда он поднял голову и наконец заговорил: — Слушайте. — Слова его звучали резко и громко. — Когда человек грешит, он отправляется в ад. Когда демон рушит баланс, он карается клинком. Но никогда в истории творения не было такого, как ОНО. В голосе архангела звучала не просто ненависть. Это было презрение, которое невозможно было выразить обычными словами. — ОНО. Без души. Без разума. Лишённое судьбы. Оно не имеет воли, но жаждет. Не имеет духа, но пожирает. Гавриил сделал шаг вперёд, и казалось, что воздух вокруг него стал тяжелее. — машина - V1. Он произнёс это, как проклятие. — Словно паразит, оно опускается всё ниже и ниже. Убивает без разбора. Оно не карает, не судит, не искупает. Оно… ПИТАЕТСЯ. В его голосе теперь сквозила ненависть, холодная, бесконечная. — Грех должен искупаться страданием. Боль – это путь к прощению. Но оно… оно не даёт искупления. Оно лишь ПЫЛАЕТ! Его рука сжалась в кулак, и от каждого его слова вибрировали стены. — Слои ада падали один за другим. Грешники, демоны, даже те, кто давно нашёл своё наказание – никто не спасался. Ад был создан, чтобы искуплять, а он превратил его в пустошь! Он сделал паузу, в глазах горело чистое осуждение. — ЕГО ДЕЙСТВИЯ ПРОТИВОЕСТЕСТВЕННЫ. ОНИ БОГОМЕРЗКИ! Эхо разнеслось по залу, и на мгновение казалось, что весь мир дрогнул. Но затем… Адам рассмеялся. Громко. Безумно. Язвительно. — Охренеть. Это что, проповедь? Слушай, мне уже нравится этот V1. Он как ёбаный мусоросжигатель, только для грешников! Сэра, может возьмём его в наши ряды? Он хлопнул в ладони, ухмыляясь: — Я всё пытаюсь понять, зачем мы должны тебе помогать? Ты сам сказал, что он уничтожает всё подряд. Так, может, пусть этот твой "паразит" зачистит всё за нас? Гавриил резко повернулся к нему, его глаза горели чистым презрением: — Ты… защищаешь его? Адам пожал плечами: — А почему бы и нет? Чувак делает работу лучше вас, ангелов, честно говоря. Вы там в своих небесах только осуждаете, а он реально решает проблему. Тишина. Но тут в разговор вмешалась Эмили: — Вы оба ошибаетесь. Адам склонил голову, ухмыляясь: — Ну, конечно, давай, повтори глупую речь той адской принцесски, удиви меня. Эмили не смеялась. — Гавриил, ты говоришь, что V1 нарушает закон, потому что он убивает всех подряд, даже тех, кто уже страдает. Она сделала паузу. — Но неужели ты забыл, кто позволил этому начаться? Гавриил замер. Эмили не отвела взгляда. — Совет. Гавриил замер на мгновение, словно взвешивая слова, а затем поднял голову. Его взгляд полыхал холодным светом праведного гнева. — Ты хочешь знать, почему я уничтожил Верховный Совет? — его голос звучал тяжело и гордо, каждое слово подобно молоту, ударяющему по раскалённой стали. — Я видел, как эти самодовольные советники, слепые от собственного величия и власти, отвернулись от святой воли Бога. Вместо того, чтобы быть стражами Его законов, они предпочли утопить свою честь в комфорте и праздности. Он сделал паузу, оглядываясь по сторонам, как будто судил всех, кто слушал его сейчас. — Они отклонились от истинного пути. Предали высшие принципы и исказили священный порядок, установленный Отцом. Рай прогнил не от грехов низших созданий, а от лицемерия и гордыни Совета! Я не мог этого допустить. Моё предназначение — очищать, карать тех, кто предал Закон. Я был обязан очистить небеса от скверны, которую породили они сами! Гавриил сжал кулаки, и казалось, что сам воздух задрожал от его внутренней силы. — Я принёс им кару не из жестокости или удовольствия, а ради восстановления божественного порядка, который они исказили. Но V1… — его голос стал ниже, переполненный отвращением и ненавистью. — Это не правосудие. Это машина, не имеющая цели, кроме разрушения и хаоса. Её действия противоестественны и богомерзки. Он не несёт наказание или очищение, лишь абсолютную пустоту и разрушение. Я остановлю его любой ценой. Эмили внимательно слушала. — Но ты должен понимать, что даже они получили своё наказание. Ад — это уже наказание. — Он посмотрел на неё, но не перебил. — Это самое далёкое место от Бога. Это место, где не чувствуется Его свет. Не чувствуется Его любовь. Она подошла ближе, но тот ничего не сказал. Гавриил молчал, взглянув на Эмили, чей взгляд выражал понимание и сострадание. — Ты, как никто другой, должен знать каково это — находиться вдали от Отца, лишённый Его присутствия. Сам ад и есть наказание, ибо он — место, лишённое Его любви и света. V1 лишает грешников даже возможности искупления и превращает страдание в бессмысленную жестокость. Эмили мягко улыбнулась. — Гавриил… — тихо сказала она, делая шаг к нему. — Я понимаю тебя. Но разве боль от потери Его света не является достаточным наказанием? Разве мы не должны дать шанс каждому, даже тем, кто уже обречён? Зал погрузился в тишину, пока Гавриил молча обдумывал её слова, а они обдумывали его. Тишина, наступившая после речи Гавриила, сковала зал, тяжёлым покрывалом накрыв каждого, кто здесь находился. Слова архангела звучали в их ушах, словно суд, не допускающий возражений. Адам раздражённо откинулся на диване, громко фыркнул и начал барабанить пальцами по подлокотнику. С каждой секундой его взгляд становился всё более раздражённым, пока наконец он не выдержал: — Нет, ну это уже полный пиздец какой-то! Серьёзно? Вы реально хотите довериться этому парню?! — Он резко махнул рукой в сторону Гавриила. — Он только что спокойно признался, что перерезал собственное начальство. Да это же маразм! Лют поддержала его, холодно кивнув: — Сэр прав. Я не могу доверять ангелу, который поднял оружие на собственных лидеров. Сегодня его цели совпали с нашими, но кто знает, что будет завтра? Гавриил стоял неподвижно, выслушивая их критику без единой попытки возразить, словно он давно привык к обвинениям и подозрениям. Но в этот момент вперёд вышла Эмили. Её голос был спокоен и полон твёрдости: — Вы неправильно его поняли. Это не вендетта, и он не предатель. Он поступил так, потому что у него не было выбора. Адам раздражённо усмехнулся, взглянув на неё сверху вниз: — Ну да, конечно, сейчас ты начнёшь повторять эту слащавую песню той адской принцесски про «второй шанс» и всё такое, верно? Эмили не обратила внимания на его насмешки, спокойно продолжив: — Гавриил сам сказал: Верховный Совет погряз в лицемерии и коррупции. Они перестали служить Богу и выбрали путь, далёкий от праведности и порядка. Он действовал так не из-за жестокости или гордыни, а из стремления вернуть небеса к их настоящему предназначению. Она повернулась к Сэре, надеясь, что её слова найдут отклик: — V1 — это не правосудие. Он не даёт наказания, не предоставляет возможности на искупление. Он просто уничтожает. Гавриил хочет остановить не справедливость, а бессмысленную жестокость. Сэра внимательно слушала, её взгляд перемещался от одного лица к другому, словно взвешивая каждое слово. Наконец её взгляд остановился на Эмили. Их глаза встретились. На мгновение Сэра задумалась, видя в глазах Эмили искреннюю надежду, чистую и непоколебимую веру в возможность что-то изменить к лучшему. И впервые за долгое время, она приняла решение: — Ты права, Эмили. Я согласна с тобой. Мы не можем игнорировать ситуацию с V1 и происходящее в аду. Адам резко поднялся с дивана, почти выкрикнув: — Ты серьёзно, Сэра!? Ты реально ведешся на её наивность? Сэра взглянула на него холодно и решительно: — Адам, моё решение окончательное. Адам что-то раздражённо пробормотал себе под нос и отвернулся, скрестив руки на груди. Лют лишь неодобрительно покачала головой, но не стала возражать. Сэра немедля больше ни секунды, позвала херувима, который быстро появился на её зов: —Вам нужно немедленно сообщить Люциферу и его дочери, что нам необходима срочная аудиенция в аду. Херувим кивнул и растворился в сиянии, отправляясь выполнять приказ. Эмили улыбнулась Сэре, её глаза сияли от радости и благодарности: — Спасибо тебе, Сэра. Гавриил не говорил ничего. Он просто молча наблюдал за происходящим, его взгляд был спокоен и непоколебим. Сейчас он видел в Эмили что-то особенное, нечто, чего он не видел очень давно. Надежду. Адам, всё ещё раздражённый, сел обратно на диван и буркнул: — Ладно, как хотите. Но когда всё это закончится полной задницей, помните, я предупреждал вас. Гавриил не отреагировал на его слова, но внутри себя понимал, что этот момент может стать началом чего-то большего, чем простое противостояние. Сейчас решалась судьба не только ада и небес, но и всего мироздания. И он был готов встретить всё, что ожидало его впереди, ведь теперь он знал – Отец вернётся.