§ Границы §

На следующий день, поскольку Рон пропал, Тотомару, сидя теперь в служебной машине, сжимал в руках упаковку с двумя словами: «Продолжим завтра». Его мысли были сплошным хаосом — он не знал, что отравляет его больше: гнев, беспомощность или страх. Страх, который он впервые почувствовал не за свою жизнь, а за жизнь того, кто был для него другом. «Ты не такой», — повторял он про себя эти слова как мантру, словно мог с их помощью расколоть броню, которую Рон воздвиг между ними. Синеглазый всегда хотел заниматься детективным ремеслом, неужели он действительно станет подобным тем, кого всегда ненавидел, против кого пообещал сражаться?... ...Тотомару впился взглядом в мятую упаковку, которая теперь казалась ему весомее, чем все улики, которые он когда-либо держал в руках. Эти два слова будто высекались из стали, отскакивая эхом в его голове. Он попытался представить лицо Камонохаши, каким он видел его еще несколько месяцев назад: спокойное, решительное, готовое бросить вызов всему миру ради справедливости и порядка... — Рон..., — прошептал парень, обращаясь не то к своему отражению в зеркале заднего вида, не то к тому человеку, который все больше становился для него призраком. Он знал, что Рон переживал тяжелые времена. Это не оправдывало его поступков, но, возможно, объясняло их. Последние недели напоминали спуск в бездну: улики, которые исчезали, свидетели, замолкавшие навсегда...и те взгляды, которые Рон отводил, будто боялся, что его снова осудят за родословную, хоть об этом знали единицы. И вообще, черноволосый тогда сказал, что считает себя опасным для работы детективом...офицер, сильно сжимая упаковку, понимал, что если он не сделает что-то сейчас, его друг может исчезнуть окончательно, потерявшись в себе Тотомару бросил упаковку на сиденье рядом, включил двигатель и выехал на пустую дорогу. Квартира Рона была той точкой, где можно было поставить начало конца этой головоломки. «Если он не откроет мне дверь, я ее выбью», — думал Тотомару, обхватив руль так, что побелели костяшки пальцев, — «Если он не захочет говорить, я заставлю его слушать» Тотомару почувствовал, как гнев сменяется тревожным ожиданием. Осталось только выяснить: станет ли это их разговором..или последним шансом спасти товарища

***

В это же время Рон стоял у своего окна, глядя сквозь жалюзи на припарковавшуюся машину. Он вспоминал, как Тотомару пытался бороться с верёвками, как его глаза горели смятением и решимостью. Именно этот взгляд будоражил больше всего..это было нечто большее, чем удовольствие — это было почти...вдохновение. Рон прикрыл глаза, наслаждаясь воспоминанием, словно это был изысканный напиток, который он сумел раздобыть лишь раз в жизни — Тото..., — прошептал он, опираясь лбом на холодное стекло. На лице появилась невольная улыбка, и он почти рассмеялся, представляя как Ишики будет снова обеспокоен им...

***

Тотомару резко затормозил у двери квартиры, где жил Рон. Ишики чувствовал, как напряжение затягивает его горло. Рука инстинктивно потянулась к звонку, но он быстро одернул себя. Похоже, что он сам стал странным под влиянием своего друга...офицер постучал кулаком, один раз..второй..никто не ответил — Рон! Открывай!, — прокричал Тотомару, стараясь перекрыть нарастающую тревогу голосом, — Я знаю, что ты там! Тишина в ответ. — Рон! Если ты не откроешь, я войду сам! Вместо ответа — тот же звенящий вакуум. Цикнув, парень просто отступил на шаг, разогнался и ударил плечом в дверь. С первого раза она не поддалась, второй удар был сильнее, третий — сопровождался открытием. Дверь распахнулась, и Ишики с силой упал вперед, приземлившись на "ленивый" пол. — Как же ты драматичен, Тото, — раздался знакомый голос. Младший повернул голову и увидел Рона. Тот прикрыл за ним дверь и глянул на парня — Я бы открыл, если бы ты чуть-чуть подождал, — добавил Рон, слегка усмехнувшись. Тотомару вскочил на ноги — Издеваешься? Ты вообще понимаешь, как это выглядит со стороны?!, — взорвался тот, — Ты исчезаешь, держишь какие-то интриги, доводишь до грани простых людей в конце концов! Словно не слыша, детектив спокойно закрыл дверь, дважды провернув ключ в замке. Полицейский не унимался, напряжённо смотря на него. Синеглазый излучал привычную непринуждённость, но в глазах читались усталость и холодное безразличие, прямо как при их первой встрече — Ты что, ничего не собираешься объяснять?, — голос Ишики звучал резко, почти срываясь. «Если бы это был кто-то другой из семьи М, жертва была бы уже мертва», — невольно промелькнула мысль. Это было доказательством, единственной зацепкой, которая не давала ему поверить в худшее — «я не знаю, что здесь происходит, — подумал про себя парень, — но я уверен в одном: это не семья М. И не тот Рон, которого я знаю» Лицо Тотомару немного печально смягчилось, когда он посмотрел вниз, слегка опустив голову — ...почему ты так поступаешь? Неужели это и правда то, чего ты хочешь...? Рон смотрел на Тотомару, подходя, как будто взвешивал каждое слово, которое мог бы сказать — ..Тото, ты ведь знаешь, что я никогда не хотел вовлекать тебя в это, — начал он, проходя мимо парня, — Ты всегда был..другим. Честным, открытым, искренним. Но..., — он отвел взгляд в сторону, будто боялся сказать лишнее, — иногда этого недостаточно, чтобы изменить то, что сломано. — О чем ты вообще говоришь?, — полицейский шагнул ближе, став рядом и положил руку на плечо друга, — Ты не один в этом. Если что-то не так, скажи мне, вместе мы справимся! Рон посмотрел на него, его глаза на мгновение стали мягче, но затем вернулись к холодной сосредоточенности — ты ничего не понимаешь, Тото, — сказал он резко, — эти люди, эти дела... это все было лишь началом, грязью, которая тянет за собой. Ты можешь бороться сколько угодно, но в какой-то момент понимаешь, что сам начинаешь пачкаться..., — черноволосый подошёл к своему столу, там была разложена карта с пометками, фотографии и бумаги. Это было похоже на детективное расследование, но выглядело так, будто кто-то намеренно смешал все следы и оставил путаницу вместо ясности, — Разве тебе не интересно, Тото? Неужели ты никогда не задумывался, что значит быть свободным? Освободиться от правил, от морали, от всего, что удерживает нас? Кареглазый цикнул и взял детектива за шиворот, — Это не свобода. Это хаос, Рон. Тото посмотрел прямо в глаза своему другу, Рон, в свою очередь, наклонился к нему — А что, если я скажу, что этот хаос заводит меня?, — прошептал парень, его голос был одновременно хриплым и дрожащим, будто он наслаждался этим моментом. Ишики ощутил, как тот мягко убрал его руку от себя. Тотомару замер..его сердце замедлилось на миг, прежде чем начать колотиться сильнее..было больно слышать нечто подобное от человека, которым он восхищался, которому он был предан.. — Тебе нравится доводить людей до психушки?... Рон невольно рассмеялся, его смех был тихим, почти шёпотом, — Тото, ты слишком прямолинеен. Ты даже не понимаешь, насколько ты восхитителен в своём замешательстве, — глаза Рона впились в глаза напарника, когда он толкнул Тотомару в кресло, — Именно это делает тебя для меня таким интересным. Проследив, как Рон сел на соседний стул возле стола, кареглазый глянул на содержимое поверхности — что это?, — спросил Тотомару, кивая на стол. Рон подцепил одну из фотографий пальцами и внимательно её осмотрел — это ответ. Ответ на твой вопрос: кто я сейчас Ишики просто наблюдал, как его напарник возился с картой и писал что-то на обратной стороне фотографий. Он не знал, не понимал, что чувствует его друг. Было ли это своего рода самобичеванием? Может ли он намеренно пытаться лишить себя друзей, неужели он настолько..отчаялся, только потому, что пока не разгадал дело о кровавой экскурсии или не знал, как избавиться от своего проклятия? Ишики задумался. Конечно, ему, как простому, непримечательному полицейскому, что хотел просто работать, как остальные миллионы людей, не понять человека, что долгие годы боролся со своими желаниями, держал их в себе, лишь бы никому не навредить, а недавно так вообще узнал правду о своём происхождении...семья М — это клеймо, которое невозможно смыть, особенно с того, кто по своей сути часть этого. Ишики немного отвернулся и поджал губы — Ты.. ты всегда был гениален, Рон. Мне жаль, что тебе пришлось переживать одиночество так долго..но сейчас я с тобой, ты можешь быть лучше этого... Слова Тотомару, казалось, на миг проникли сквозь холодную маску Рона. Но затем он улыбнулся, но с каким-то странным напряжением — Лучше?, — повторил он, кивая, будто соглашаясь с чем-то самому себе, — Возможно, ты прав. Но знаешь, что делает меня настоящим? Свобода. Я свободен, Тото, я волен делать что хочу, и я хочу мстить этому миру за несправедливость. А ты всё ещё связан своими правилами, своим кодексом — Ты не такой, Рон, — твердо сказал Тотомару, — Ты можешь быть собой. Таким же странным, непонятным для многих, но добрым детективом... Рон покачал головой, и его взгляд стал серьёзным — Всё не так просто, как тебе кажется. Мир не делится на черное и белое. Как ты не поймёшь, что серая масса есть серая масса, словно пыль, на которую у меня аллергия... — Это не оправдание!, — крикнул офицер. Рон промолчал, а парень продолжил: — Ты говорил, что ненавидишь таких, как семья М! Ты боролся с этим, Рон! Так почему ты сейчас..почему ты опускаешь руки? — ....потому что я понял, что иной раз, чтобы бороться с монстрами, нужно самому стать монстром. Эти слова повисли в воздухе, как камень, утягивающий разговор в темные глубины. Тотомару ошарашенно смотрел на друга, пытаясь осмыслить услышанное — Ты не монстр, Рон..., — прошептал он, — Ты тот, кто спасает людей..тот, кто вдохновляет меня — Вдохновляет?, — усмехнулся Рон, но в его голосе не было радости, — Посмотри на себя. Ты ведь сам уже начал сомневаться в том, кто я есть, не так ли? Слова друга резанули по живому. Да, в глубине души полицейский сомневался. Но сейчас, глядя на Рона, он осознал, что эти сомнения были продиктованы не ненавистью или страхом, а болью за того, кто ему дорог — Я верю в тебя, Рон, — тихо, но твердо сказал тот, — Даже если ты сам уже перестал в себя верить Тотомару теперь стоял напротив Камонохаши, который сейчас казался ему совершенно другим человеком. Мягкость и доброта, которые он видел раньше, сменились мутным взглядом. Но, несмотря на это, Ишики не мог отказаться от попытки достучаться до него — Я верю в тебя, Рон, — повторил он, делая шаг вперёд — Хватит, Тото, — резко перебил его Рон, поднимая руку, чтобы остановить слова, — Твои бесконечные мантры начинают утомлять. Ты думаешь, что сможешь остановить меня? Думаешь, что твои слова что-то изменят? Нет. Ты сам не понимаешь, во что ввязался — Я не уйду, ты мой напарник, мой друг! Плечи детектива напряглись. Он медленно обернулся, его лицо было безэмоциональным, но глаза горели ледяным огнем — Друг? Напарник?, — произнес он, иронично глянув на полицейского, — Тото, ты слишком наивен. В этом мире нет места для таких, как ты. Людей, которые верят в честность и справедливость, просто уничтожают. Они сгорают, как мотыльки в пламени... — Это не правда, — заявил младший, шагнув ближе, — Если мы будем бороться вместе, мы сможем изменить этот мир. Ты сам всегда говорил это Вздохнув, черноволосый отошёл к шкафу, — Ты никогда не умел вовремя остановиться, — с сожалением сказал Рон. Он открыл ящик, достал моток скотча обернувшись к Тотомару с лёгкой усмешкой, — Ты заставляешь меня принимать меры — Что ты..-, — начал Тотомару, но не успел договорить. Синеглазый подошёл к нему с неожиданной скоростью, выхватил у него руку и заломил за спину — Ай! Рон, ты что творишь?!, — взревел Ишики, пытаясь вырваться, но Камонохаши был сильнее, чем казался. Уже через пару секунд ноги и руки парня под ним оказались крепко связанными за спиной — Не дергайся, Тото. Ты сам напросился, — черноволосый перевернул его лицом к себе и с демонстративной медлительностью заклеил тому рот, — Так-то лучше. Тотомару яростно забормотал сквозь скотч, но синеглазый, проигнорировав это, затащил его в ванную комнату — Знаешь, ты прав, — сказал он, стоя напротив связанного. Тон детектива оставался тем же, но в глазах появилось лёгкое веселье — Люди действительно страдают. Но ты ведь не понимаешь, Ишики. Иногда, чтобы добиться результата, приходится переступать через себя. А иногда через других. Вернувшись к столу, Рон смахнул все бумаги и фотографии. Грохот заполненных папок и снимков, разлетающихся по полу, был единственным звуком, нарушающим тишину — Ты слишком упрям, — произнес Рон, глядя на результат своих действий, — И поэтому я вынужден защитить тебя...от самого себя. Если бы ты просто остался в стороне, этого бы не произошло. Младший, сидя на полу, яростно дергал руками, но клейкая лента держала крепко. Рон тем временем бросил последний взгляд на Ишики — Отдохни, Тото, я скоро вернусь. Или не вернусь. Это уже не важно. Дверь в ванную захлопнулась, оставив Тотомару одного в пустой квартире.