Глава 18. Король нищих

      Небо над Парижем полыхало, словно сам ад раскрыл свою пасть. Огонь лизал крыши домов, взметался к башням, отражаясь в мутных водах Сены. Кричали люди, рушились стены, воздух был пропитан запахами гари и крови.       Но внутри собора стояла тишина.       Фролло стоял перед алтарём, его высокую фигуру окутывала тень. Он чувствовал приближение чего-то неизбежного, рокового. Как часто он молился здесь, умолял Бога избавить его от страсти, терзал душу в отчаянии… А теперь он стоял здесь в ожидании своей смерти. И в какой-то странный момент – он понял, что не боится.       Перед ним стоял Клопен. Его высокую фигуру окутывал плащ, а глаза сверкали, как у зверя, выследившего добычу.       — Архидиакон. – Голос Клопена звучал насмешливо. – Смотрю, ты не спешишь спасаться?       — Мне нечего бояться, Клопен. – Фролло посмотрел ему в глаза, – Я прожил жизнь в служении Богу. Ты же привёл в этот храм только кровь и ненависть.       Его плащ был испачкан кровью, а губы тронула холодная усмешка.       — Фролло, Фролло… — его голос был низким, хищным. — Ты, что же, молишься? Поздновато.       Архидиакон не ответил сразу. Он смотрел на него так, словно впервые видел.       — Ты пришёл убить меня?       – Как и твои палачи, что сжигали нас живьём. Или твои воины, что утопили наши дома в пепле. Что же, архидиакон, разве не ты сам породил этот бунт? А ты знаешь, что я приготовил для тебя, архидиакон? Скоро ты встретишься со своим младшим братиком, – прошептал он.       Тишина. Затем – едва слышные шаги в тени. Фролло напрягся, чувствуя присутствие третьего. Он уже знал, кто это...       Квазимодо…       Звонарь шагнул в свет. Лицо его было перекошено злобой, взгляд полыхал безумием. В руке горбун сжимал клинок, и его пальцы дрожали от напряжения.       Фролло не мог поверить.       — Ты…       — Ты ведь не думал, что будешь умирать от моих рук? – Клопен ухмыльнулся. – Нет, архидиакон. Тебя убьёт тот, кого ты выбросил, растоптал. Твой верный слуга. Твой пёс, как ты его называл.       — Я никогда… – начал Фролло.       Квазимодо застыл перед ним, его губы дрожали.       — Ты… выбросил меня. Как мусор.       — Нет… — прошептал Клод. — Нет, я спас тебя… я дал тебе дом…       — Ты дал мне клетку! — рявкнул горбун.       Его дыхание было прерывистым. Он метался между яростью и болью, между местью и тенью любви.       Клопен наблюдал с удовольствием.       — Ну же, Квазимодо. Отомсти.       — Он был мне отцом… — вдруг выдохнул горбун.       Фролло отвернулся, но в тот же миг боль вспыхнула в его спине. Клинок вошёл точно между рёбер. Удар был быстрым, точным.       Клинок вошёл глубоко.       Архидиакон сделал шаг вперёд, пошатнулся, пальцы дрожащей рукой коснулись груди, на ткани расцвело кровавое пятно. Квазимодо тяжело дышал, его руки сжимались в кулаки.       Священник пошатнулся, но не упал. Он повернул голову и увидел Квазимодо – его лицо исказилось от ненависти, дыхание было тяжёлым.       — Ты… ты был мне как сын… – выдохнул Фролло.       — А ты был мне как Бог. – Голос Квазимодо дрожал. – Но ты оказался просто человеком. Ты предал меня ради неё. Ради этой… шлюхи!       Фролло снова пошатнулся. Кровь потекла по его одежде, но он всё ещё стоял.       — Добей его, Квазимодо! – рявкнул Клопен. – Отомсти за всё!       Архидиакон рухнул на колени, но он ещё дышал.       Клопен шагнул ближе.       Горбун замер.       Его руки тряслись. Он смотрел на Фролло, а в голове вспыхивали воспоминания.       — Ты бил меня… ты говорил, что я урод… но я любил тебя…       Фролло не успел ничего сказать.       Руки Квазимодо сомкнулись на его горле.       — Я тебя ненавижу! — его голос был хриплым, слёзы блестели в глазах. — Ты всё у меня отнял!       Клод задыхался, он пытался оттолкнуть его, но Квазимодо был слишком силён.       — Нет…       Но силы покидали его.       — НЕТ!       Квазимодо задрожал. Его лицо было искажено, руки сжимались и разжимались.       — Я любил тебя… – вдруг прошептал он.       И прежде чем Фролло успел что-то сказать, сильные руки обхватили его шею.       Он почувствовал, как исчезает воздух, как тело не слушается его. Квазимодо душил его, сжимая горло со всей своей чудовищной силой.       Священник больше не мог бороться.       В этот момент раздался крик.       -Неееет!       Эсмеральда.       Она ворвалась в зал.       — Остановись! О, Господи, остановись!       Она бросилась к Фролло, её руки дрожали, лицо было искажено ужасом.       — Отпусти его! Прошу! Квазимодо!       Но уже было поздно. Мертвое тело Фролло рухнуло на каменный пол.       Эсмеральда в слезах упала рядом, пытаясь его разбудить, но он больше не мог ей ответить.       Клопен засмеялся.       — Ну вот, наконец-то!       Квазимодо тяжело дышал, стоя над неподвижным телом Фролло. Его руки дрожали, а горло сдавило так, что он едва мог глотать. Всё вокруг будто потеряло ясность, расплывалось в красноватом тумане.       — Мёртв… — пробормотал он, но слова не доходили до сознания.       Он смотрел на священника, но не узнавал его. Перед ним был просто человек, которого он только что убил. Но чем дольше он смотрел, тем отчетливее проступали черты, знакомые до боли, до нутра…       Фролло…       Его глаза расширились.       Отец…       Квазимодо пошатнулся, спина ударилась о каменную колонну, и он медленно осел на пол. Всё вокруг исчезло — шум битвы, гулкие шаги, даже Клопен, который стоял в стороне и наблюдал. Всё, что существовало в этот момент, — это застывшее лицо Фролло, его закрытые глаза, окровавленное одеяние.       Нет…       В его голове всплывали картины из прошлого.       Фролло, несущий его ребёнком под купол Собора, защищающий его от презрительных взглядов. Фролло, обучающий его, читающий ему книги, показывающий ему тайны мира. Фролло, строгий, но заботливый. Фролло, тот, кто был для него всем.       — Нет… — он потряс головой, сжимая руки в кулаки, как будто пытаясь стряхнуть это осознание.       Ему вдруг стало трудно дышать. Он разжал пальцы, посмотрел на свои руки. Они были залиты кровью. Кровью того, кого он когда-то любил больше жизни.       — Нет… нет… — он начал раскачиваться из стороны в сторону, тяжело дыша.       Глухой смех пронзил воздух.       — Вот и всё, — произнёс Клопен, делая шаг вперёд. — Ещё один тиран пал.       Квазимодо вскинул голову. В глазах его вспыхнула боль, переходящая в бешенство.       — Ты… — прохрипел он.       Клопен ухмыльнулся, сложив руки на груди.       — Чего ты ждёшь, горбун? Это был твой выбор. Ты сам его убил.       Квазимодо замер, его дыхание сбилось.       — Нет… Это не был мой выбор.       "Это он…"       Он поднял взгляд на Клопена. Его пальцы сжались до боли.       "Это он заставил меня…"       "Он хотел этого… Он использовал меня…"       Что-то сломалось в нём.       Квазимодо сдавленно зарычал и бросился вперёд.       — Ты! — рявкнул он, налетая на Клопена, как разъярённый зверь.       Клопен не успел увернуться. Лезвие клинка Квазимодо скользнуло по его животу, оставляя глубокий кровавый след. Цыган взревел от боли, но горбун не остановился. Он вонзал клинок снова и снова, загнанный в безумие, в боль, в ярость.       Мужчина вскрикнул, пытаясь оттолкнуть его, но силы Квазимодо превосходили его. Ещё один удар. И ещё.       Цыганский король пошатнулся, кровь хлынула из его губ. Он попытался что-то сказать, но его ноги подкосились, и он рухнул на холодные плиты собора.       Квазимодо тяжело дышал, его грудь ходила ходуном. Он смотрел на тело Клопена, но в этот раз в нём не было раскаяния.       Только глухая пустота.       — Ты… глупый… урод…       Квазимодо сделал последний удар.       Клопен рухнул, его тело дёрнулось и затихло.       Феб схватил Эсмеральду за плечи.       Цыганка замерла, когда воздух в соборе словно сгустился от недавних убийств. Она смотрела на неподвижное тело Фролло, её губы дрожали, а руки бессильно повисли. Её сердце билось так быстро, что казалось, вот-вот вырвется из груди.       — Нет… — выдохнула она едва слышно, но голос не слушался её.       Она сделала шаг вперёд, а затем другой, не замечая, как дрожат её ноги. Колени подкосились, и она опустилась на мраморные плиты пола рядом с Фролло. Кончиками пальцев она коснулась его щеки, и её руки дрогнули от ледяной прохлады кожи.       — Клод… — сломленным голосом прошептала она.       Казалось, будто весь мир рухнул. Всё, что было важным, исчезло в мгновение ока. Только он и его бесчувственное тело. Слёзы медленно стекали по её щекам. Она не слышала ни яростных выкриков Квазимодо, ни шума снаружи, ни даже звука своих собственных рыданий.       Но вдруг грубая, сильная рука легла ей на плечо.       — Нам нужно уходить, — раздался низкий голос.       Эсмеральда с трудом повернула голову. Перед ней стоял Феб. В его глазах было напряжение, но и отчаянная решимость.       — Нет… — хрипло прошептала она, цепляясь за Фролло. — Я не могу…       Де Шатопер стиснул зубы. Снаружи война ещё не закончилась, а Квазимодо стоял в нескольких шагах, злобно дыша, его окровавленные руки всё ещё сжимали клинок. Ещё секунда — и всё могло закончиться и для них.       — Ты должна жить! Мы должны жить! Этого хотел бы Фролло! — рявкнул Феб и, не слушая возражений, схватил её на руки.       Она вскрикнула, забилась в его руках, но силы покинули её. Всё плыло перед глазами, тело ослабело, а затем её сознание провалилось в темноту.       Феб, крепко прижимая её к себе, быстрым шагом направился к крипте. Сквозь грохот битвы, дым и пламя он нёс её прочь, спасая от неумолимой тьмы, охватившей Нотр-Дам.       Квазимодо остался один.       Весь в крови, он развернулся, тяжело дыша.       Горбун медленно подошёл к массивным дверям собора. Его руки дрожали, но не от страха — от ярости, от всего, что кипело внутри. Его сердце колотилось, заглушая все звуки вокруг. Он сделал глубокий вдох, и с силой толкнул створки.       Двери с глухим скрипом поддались, и перед ним открылся город, охваченный хаосом.       Огонь.       Красные языки пламени лизали крыши, пожирая деревянные дома. Дым заволакивал небо, клубясь в воздухе, смешиваясь с криками раненых и умирающих.       Кровь.       Тела лежали на мостовой. Стражники, нищие, женщины, мужчины — смерть не выбирала, она брала всех.       Бойня.       Люди продолжали сражаться. Ржавые клинки сталкивались с латами, дубины разбивали черепа, стрелы вспарывали воздух.       Квазимодо стоял на пороге собора, возвышаясь над этим адом, и широко раскинул руки. Его глаза горели безумием.       — ВСЁ КОНЧЕНО! — пронёсся его голос, гулкий, как удар колокола.       Несколько человек обернулись.       — КЛОПЕН МЁРТВ! ФРОЛЛО МЁРТВ! МЫ ОТОМСТИЛИ!       Толпа замерла. Кто-то перестал драться, кто-то всё ещё не понимал, что происходит.       Квазимодо сделал шаг вперёд, лицо его было залито кровью, но он не замечал этого.       — ТЕПЕРЬ Я — КОРОЛЬ НИЩИХ!       В его голосе была не просто ярость. В нём было что-то дикое, первобытное, что-то, что заставило многих содрогнуться.       Он раскинул руки, как будто обнимая весь этот город в хаосе, этот мир, который он наконец-то взял в свои руки.       — КОРОЛЬ! — завопил кто-то в толпе.       — КОРОЛЬ! КОРОЛЬ НИЩИХ!       Крики подхватили, один за другим, смешиваясь с гулом пожарищ и умирающими стонами.       Квазимодо стоял, впитывая этот момент, этот миг триумфа.       Но где-то глубоко, под слоем ярости, в нём уже шевелился холодный, липкий ужас.