Часть 6. Коматоз

I'll do what it takes I ain't making mistakes like that

I'll bleed on ya face just to make you go take it back

I'll lose my shit, I go crazy when I'm mad

And now you gon' wish you had shut the fuck up real bad

«Neffex - No Turning Back»

Коматоз

***

Женщина истошно кричала от невыносимой боли, стальными лезвиями кромсавшей её тело. Неизвестный человек пытал её круциатусом около часа, полностью игнорируя лежавшего в колыбели младенца, что всё это время плакал, реагируя на болезненный голос матери. — Жалкая маглорождённая тварь. Не можешь даже с достоинством принять наказание за воровство! Мужчина направлял палочку на разные части тела женщины, каждый раз произнося одно и то же непростительное заклятие, заставляя прочувствовать весь спектр возможных болевых ощущений. Он злорадно улыбался. В его глазах она была кем-то вроде безродной дворняги, каким-то образом оказавшейся среди породистых, элитных волкодавов. Они считали её и ей подобных грязнокровками, своровавших волшебный дар у чистокровных волшебников. Пожиратели смерти были призваны уничтожить эту грязь, наказать за столь бездумный проступок, мучительно убить. Все повиновались тёмному лорду беспрекословно, выполняя чудовищные приказы. Множество невинных людей в то время было загублено... Говард Лавкрафт возвращался домой поздно вечером, задержавшись на работе. Коллеге неожиданно потребовалась помощь с составлением документации по делу одного из пожирателей смерти, ожидавшего скорого суда за свои преступления. Конечно же, он ей помог, он всегда помогал. Трансгрессировав домой, мужчина сразу почувствовал необъяснимую тревогу, застывшую в груди. Было слишком тихо. Жена всегда радостно встречала его с работы, держа в руках его маленькую, любимую дочку. Рассказывала, как они провели время и чему уже научились, как Небула уже понемногу начинала самостоятельно поднимать голову. Но сегодня его никто не встретил. Наверху он услышал чьи-то тяжелые шаги. Ворвавшись через дверь в спальню, Говард обомлел от ужаса, не веря своим глазам. Его любимая Лаура лежала на полу, с мёртвенно-бледным, пустым взглядом. Её тело, достигнув своего максимального предела, билось в предсмертных конвульсиях. В последний раз посмотрев на своего мужа, женщина выдохнула и обмякла, направляя взор в пустоту. Незнакомец, стоявший в тени комнаты, мерзко усмехнулся, словно наблюдал за смертью какой-то попавшейся в капкан крысы. Говард невидящим взглядом уставился на пожирателя смерти, дрожащими руками поднимая волшебную палочку. — А вот и предатель крови вернулся. Как жаль, что мы уже закончили. Для грязнокровки у тебя очень красивая жена. Была... Это было похоже на страшный сон, только проснуться, почему-то, не получалось. В тот же момент, в некогда спокойный и уютный дом, ворвались мракоборцы, сразу же обездвиживая тёмного волшебника и не позволяя добить последних членов семейства Лавкрафт. Можно было бы сказать, что им повезло, ведь остальных волшебников уничтожали под корень, не щадя даже детей, но это было вовсе не так. В таких ситуациях выжившие завидуют мёртвым. Можно ли было спокойно продолжать существовать, когда ты умер внутри? Когда ты остался отцом-одиночкой с маленькой, только начавшей жизнь, дочерью, а единственное, о чём ты думаешь — это предсмертный взгляд твоей любимой жены? Незнакомцем, проникшим в дом, оказался Нотт-старший, каким-то образом оправдавший себя в суде, якобы все действия он совершал под воздействием заклятия Империо. Говард прекрасно знал, что это гнусная, мерзкая ложь и всеми силами старался изменить приговор Визенгамота, но они были непреклонны. В министерстве работали приспешники тёмного лорда и в меру своих возможностей смягчали приговоры пожирателям смерти. Убийца, разрушивший его жизнь, просто вернулся к обыденному существованию и не понёс никакого справедливого наказания. А Говард так и не смог смириться с этим. Лавкрафт был одержим местью, и он хотел, чтобы они тоже страдали, только в тысячу раз сильнее. Мужчина сошёл с ума. С самого детства он рассказывал Небуле о том, как погибла её мать. Всегда с подробностями, в красках, и обещал дочери, что когда-нибудь они отомстят. Говард с усердием занимался её обучением магическим навыкам, заставлял заранее изучать школьную программу Хогвартса, чтобы как можно быстрее реализовать кровавый приговор. У девочки совершенно не было друзей. Она выросла социально неловким человеком, не зная, как подступиться к своим сверстникам и о чём можно было разговаривать. Несомненно, с учебой не было никаких проблем. Всегда тихая, спокойная, прилежная, ни одного нарушения школьных правил. Профессор Снейп симпатизировал Небуле, иногда даже позволял оставаться после уроков, чтобы дополнительно позаниматься. Это была большая ошибка. По указке своего отца она старалась найти информацию о каком-нибудь убийственном заклятии, чтобы уничтожить отпрысков пожирателей смерти. Естественно, в школьной программе таких не было. Она надеялась на учебники старших курсов, может, в них находились бы нужные проклятия, но всё тщетно. Был очевидный вариант использования смертельного и многим известного заклятия, но оно требовало от владельца большой магический силы. Небула хоть и была талантлива, но использовать его не получалось. Это сжирало изнутри, осознание собственной беспомощности сводило с ума ещё больше. Отец верит в неё, а она не может его подвести. Отомстить за мать было первостепенной задачей. Ей было плевать, какой ценой она добилась бы этого. Лавкрафт не строила никаких планов на будущее, не мечтала, как остальные, о семье и хорошей работе. Вся её жизнь состояла исключительно из одной безумной цели, к которой Говард готовил с самого детства. Небула была инструментом для достижения их общего желания, остальное не имело значения. Девочка готова идти по головам, если придётся, но задание выполнит. Первой пришла идея с ядами. Большинство из них, к сожалению, обладали либо сильным запахом, или же вступали в неестественный контакт с другими жидкостями, выродки пожирателей смерти сразу бы что-то заподозрили. Тогда она решила поискать информацию в классе профессора Снейпа, основательно перешерстив его старые, пыльные шкафы. В одном из них она нашла учебник по зельеварению для старших курсов и принялась усердно его листать. Видимо, прошлый владелец этой книги оставлял заметки к каждому рецепту, подчеркивая для себя важные моменты, а где-то он даже дополнял состав зелий новыми ингредиентами. Небула была уверена, что раньше этим учебником пользовался кто-то особенно талантливый и хорошо разбирающийся в зельях. На одной из страниц потрёпанного писания она обнаружила странные, неизвестные ранее заклинания. Лавкрафт узнала о проклятии сектумсемпра, подписанное как «от врагов», и это было то, что нужно. Конечно, не проклятое зелье, которое изначально пыталась найти девочка, но теперь ей было доступно хотя бы одно убийственное заклинание. Она практиковала его на насекомых и животных, которых находила недалеко от Хогвартса и результат вполне устраивал. Очень хотелось применить его на человеке. Девочка на протяжении нескольких лет собирала информацию о своих одноклассниках, приглядывалась к студентам различных курсов, впитывала сплетню за сплетней. Нужен был какой-нибудь человек, с магловским происхождением, достаточно заметный, чтобы в случае, если что-то пойдет не так, обвинить его во всех неудачах. Отец посоветовал найти себе подушку безопасности. Тогда ей и попалась на глаза Миранда Редвуд. Обычная студентка Когтеврана, постоянно норовящая влезть в очередной конфликт. В ней были все те качества, которые хотела видеть Небула: обострённое чувство справедливости, отсутствие зажатости, вечная тяга к всеобщему вниманию, а также частые перепалки с выродками из слизерина. Когда Мира злилась, Небула отчётливо видела в её глазах проступающее, тёмное начало. Так смотрят на кого-то, кого сильно хотят убить. Лавкрафт прекрасно знала этот взгляд, видела, как губы девчонки расстягивались в неестественном, зверином оскале, как она трясется и сжимает руки, лишь бы не сорваться и не перегрызть головы обидчикам. Интересно, замечала ли такое поведение за собой сама Редвуд? Искренне сопротивлялась своим жестоким желаниям или единственное, что её сдерживало, это нахождение в защищённых профессорами стенах Хогвартса? Сначала она решила попробовать завербовать Редвуд по её собственному желанию, обосновав опасностью за их семьи, но увидев её недоверчивое выражение лица, поняла, что по-хорошему это будет решить невозможно. Конечно, иначе ведь быть не могло. Как может какая-то избалованная и вполне счастливая девчонка, как Миранда, понять Лавкрафт, у которой ничего и никого не было? Лишь разрушающее изнутри чувство ненависти, когтями рвущее и без того травмированную душу. Но было все равно, поверит ей Редвуд или нет, главное просто сделать девчонку участницей этой авантюры. Если она откажется и решит рассказать профессорам, никто ей не поверит. Нет никаких доказательств, а Небула ещё и перевернёт ситуацию так, что виноватой окажется именно Миранда. Если же девчонка согласится, то произойдет ровно то же самое — Лавкрафт обвинит в убийствах когтевранку и на этом их совместный путь закончится. Как показывала практика, министерство не любило особо разбираться в проблемах Хогвартса. Они просто находили удобного «козла отпущения» и отправляли его в Азкабан. Так, на втором курсе, они бездоказательно обвинили Хагрида в наличии опасных животных, убивающих учеников, даже не дав возможности оправдаться. Но в меру своего всё еще детского ума она не учла одного. Миранда станет специально мешать ее планам, чтобы спасти этих выродков. В первый раз она это заподозрила после обмана с зельями, во второй решила действовать наверняка и заколдовала Крэбба заклятием империо, которое Редвуд бы не смогла снять. Но и здесь провал. Мальчишка, почему-то, не до конца закончил то, что ему было велено и снова всё испортил. Она вышла из себя. Кровь вскипала горячими, яростными брызгами и разносилась по всему телу, наполняя его силой. Осознание тотальной несправедливости этого мира вводило в настоящее безумное состояние, когда не видно ничего, кроме белой пелены перед глазами. Мать корчилась от боли около часа, но никто не пришёл. Никакое грёбаное везение не помогло ей избежать такой участи. Здесь же, когда малолетние изверги точно должны были умереть, их постоянно что-то или кто-то спасает. Словно некое божество определяет и решает, кому нужно умереть, а кто этого еще не достоин. Нет, только она решает, умрут эти твари сегодня или нет. И сейчас Небула это докажет.

***

Кто-то силой толкнул Малфоя в сторону, вынуждая врезаться в толпу однокурсников и распластаться по осенней, грязной траве. И без того кипевшая ярость на выходку Крэбба сменилась настоящей грозовой бурей. Кто бы это ни был, эта дрянь сейчас поплатится за такую дерзость. На языке так и вертелось непростительное. Краем глаза он заметил ненавистную длинную копну волос с выступающими белыми прядями. Такой глупый и нелепый образ принадлежал только одной грязной твари в Хогвартсе. — Блять, Редвуд, тебе такой пиздец... — прошипел Драко, медленно поднимаясь с земли, и тут же опешил. Какого хера тут происходит? Она стояла, как вкопанная, рефлекторно ухватившись за свою левую руку, в которое попало неизвестное заклинание. Изрезанный рукав мантии вязко сполз вниз, открывая вид на страшные, глубокие порезы на фоне чёрного, рычащего дракона. Всё произошло слишком быстро, никто толком не успел понять, что это было. На поднявшуюся суматоху обратил внимание весь внутренний двор. Малфой замер, наблюдая за тем, как Миранда на секунду обернулась к нему, тут же отворачиваясь, но этого времени хватило, чтобы заметить дикий, животный страх в нежно-голубых глазах. Зрачки неестественно сужены, тело дрожало, теряя слишком много крови, капающей прямо на холодную землю. Слизеринцы застыли в немом ужасе. Со стороны послышались истеричные женские крики от подобного зрелища. — Тупая дура! До сих пор не понимаешь... — выпалила Небула, её лицо практически полностью закрывали растрёпанные, светлые волосы. Даже сквозь них ощущался ненавистный, пожирающий всё живое, взгляд. Мира не могла ничего ответить. Дурацкие губы просто дрожали, не смея произнести ни единого слова, то ли от дикого страха, то ли от того, что сейчас происходило с её телом. Когда она бросалась к Малфою, то совершенно не ожидала испытать на себе нечто подобное. Они просто не могли знать таких заклятий, это был абсолютно другой уровень. Мира была готова к ожогам, к ударам током, но только не к смерти. Невероятная тупость умереть за людей, которые этого даже не оценят, только порадуются. В планах совершенно не было приносить себя в жертву ради каких-то придурков. Ей всё-таки есть, ради чего оставаться в этом проклятом мире, почему нельзя было просто встать столбом и проигнорировать то, что сейчас происходит? Почему в этот момент рядом не было вездесущего Терри Бута, который остановил бы от совершения столь глупого поступка? И на что она, собственно, надеялась? Что в слизеринцах резко проснутся благородные рыцари и вступятся за неё? Абсурднее бреда и не придумать. Но кто бы мог их за это винить? Только что на глазах у всех сумасшедшая бестия поразила Миранду неизвестным заклятием, и теперь она истекает кровью, отсчитывая секунды до своей гибели. Никто не хотел подобной участи, все просто стояли и смотрели. И что, ты умрёшь вот так, играя в напускное благородство? Нет, этому не бывать! Безумное желание жить наполняло грудную клетку свежим и болезненным воздухом, вынуждая тело работать на пределе своих возможностей. В таком состоянии любая боль притупляется в несколько раз, ты чувствуешь себя намного сильнее, чем раньше. — Но это уже не важно. Считай, ты уже мертва... — Лавкрафт блаженно улыбнулась, наблюдая за тем, как из руки Миранды медленно вытекает алая, вязкая субстанция. Она всё еще жива только по той причине, что заклинание не повредило жизненно-важные органы, как должно было случится с Малфоем. Но это вопрос времени, кровотечение всё сделает самостоятельно. — А теперь иди и сдохни где-нибудь в сторонке, не мешай. Я заберу с собой этих тварей... Небула не успела договорить, как её тут же атаковали несколькими заклятиями. Редвуд колдовала одной рукой, дрожащими пальцами обхватывая древко волшебной палочки. Сейчас дуэльные навыки пригодились, как никогда до этого! — Если я и умру, то заберу тебя с собой в ад, тварь... — с ненавистью выплюнула Редвуд, всеми силами стараясь держать себя на ногах. Лавкрафт зарычала от злости и окончательно потеряв контроль стала хаотично атаковать Миранду всеми заклинаниями подряд, которые только приходили на ум. Пространство вокруг озарилось яркими, волшебными вспышками разных цветов и спектров. Обе девушки посылали друг в друга заклинания, отбивали их, уворачивались и продолжали вновь. Это больше походило на какое-то шоу, только опасное и дикое, где любая ошибка заканчивалась смертью. Редвуд не понимала, как умудряется сражаться с такими ранениями и не терпеть поражение. Всё происходило быстро, ненормально, сумбурно, каждый раз подгоняя и напоминая, что время ограничено. Это, определённо, лучшая её дуэль за всё время, и, видимо, последняя. Вокруг стало поразительно темно, хотя было утро. Обеспокоенные голоса со стороны стихали, растворяясь в общем пространстве. Ноги подкосились и она против воли упала на колени, переставая различать, где верх, а где низ. Впереди только расплывчатые силуэты профессоров, что обездвиживают Небулу и подбегают к Редвуд. Кажется, кто-то положил руку ей на плечо, но она уже этого не чувствовала, окончательно падая на землю. Мерлин, как же сейчас было спокойно и хорошо. Никакой боли, никаких страхов, словно всё это был просто кошмарный, глупый сон. Она попыталась подняться, но с удивлением обнаружила, что совершенно не чувствует конечностей. Голова безвольно падает на сухую траву, не в силах больше воспринимать происходящее. Мира слышит нарастающий гул, а после окончательно проваливается в тёмную, бесконечную бездну, больше не в силах сопротивляться. Вот так выглядит смерть? Ты просто отключаешься от мира и оказываешься в...нигде? Да, именно так можно было назвать это место. Забавно, что никаких божественных сущностей к ней не пришло, не предложили подняться на лестнице в рай или куда-нибудь ещё, она даже готова была отправиться в ад, только бы не находиться здесь, в этом тёмном, пустом пространстве. Интересно, что скажут родители? Наверное, они будут очень расстроены. А что скажет сестра? Нет, не хотелось об этом думать, почему-то становилось непривычно больно. Стоп, почему она вообще может об этом думать? Откуда эти сжирающие совесть чувства? Неужели даже после смерти ты обязан заниматься саморазрушением и прокручивать подобные мысли в голове? Какая-то глупая, идиотская шутка. В принципе, здесь больше нечем было заняться. Она думала о том, что так и ни разу никого не поцеловала. Вот дура, любой бы человек сказал, что умереть девственницей — самое отстойное, что только можно придумать. Захотелось рассмеяться с собственной глупости, но она не могла, тела то больше не было. Вот чёрт, так и не успела хоть раз в жизни как следует затянуться. Нужно было брать, когда предлагали, а она испугалась, что об этом узнает мама и отказалась. Двойная дура. А ещё она не узнает, кто победил на турнире. Хотелось бы посмотреть, что там за этапы будут дальше, но теперь уже никак. Поставили бы сюда хотя-бы телевизор, чтобы узнать, что сейчас происходит. Интересно, когда она умерла, хоть одному слизеринцу было её жалко? Мерлин, что за бредовые мысли, Редвуд? Небула была права: что бы ты не делала, ты навсегда останешься для них грязнокровкой. Если бы за тебя вступился таракан и умер, ты бы сочувствовала ему и сокрушалась слезами? Как ты вообще попала на Когтевран со своим благородным безрассудством? Тебе прямая дорога в Гриффиндор, там таких олухов полно. Сама говорила, что глупо ради кого-то вот так умирать и тут же добровольно подставилась. Ещё и спасла не какого-то хорошего и полезного члена общества, а самого Драко Малфоя, который не давал тебе покоя все студенческие годы. Какая комичная смерть, тысяча баллов Когтеврану! Было сложно смириться тем, что она больше никогда вновь не окажется в гостиной родного факультета. Не услышит перепалок Лайзы и Энтони, не посмеется над шутками Корнера, в очередной раз не выслушает лекцию от Терри Бута, снова не подерется подушками с Падмой Патил, не полетает на метле под луной с Вермиллионом... Сердце болезненно сжалось в груди. Если бы она могла, она бы сейчас заплакала, как глупая сентиментальная девчонка. Да подождите, какого, собственно, хрена? Если она мертва, то чем продолжает вызывать эти мысли и испытывать эмоции? Почему это ощущается так ярко? Никакого обещанного вечного покоя. Вот и твой персональный ад — бесконечно мучить себя печалью от нереализованных целей и желаний. Но нет, это, всё-таки, какой-то бред. Чувства вполне ещё живы, а значит, она не умерла, значит, шанс ещё есть! Надо только понять, как покинуть эту беспросветную пустоту и выбраться наружу. Она больше никому не позволит себя убить.

***

Миранда очнулась в больничном крыле Хогвартса. Глаза резко открылись, взгляд тут же хаотично забегал вокруг, осматривая пространство. Она была жива? Как это возможно? В нос сразу ударил запах противных, горьких зелий. Мерлин, как же было здорово снова дышать! А ещё более невероятным было вновь чувствовать собственное тело. Она попыталась приподняться, но тут же зашипела от режущей боли. Ну конечно, как она могла забыть? Вся левая рука была перебинтована, но кровавых, омерзительных разводов больше не наблюдалось. Миранда попробовала подвигать ей и с облегчённым вдохом заметила, что она без проблем отзывается на любые действия. Неужели удалось отделаться лёгким испугом? Редвуд потянулась к бинтам в попытках развязать их, как вдруг ошеломлённо вздрогнула от внезапного знакомого голоса. — Мисс Редвуд, вы очнулись! — это была мадам Помфри, что всё это время день и ночь дежурила около своей пациентки, стабилизируя её критическое состояние. — Как вы себя чувствуете? Голова не болит? Галлюцинации есть? Сколько пальцев я показываю? — Всё в порядке, мисс Помфри. Я чувствую себя вполне...сносно! — попыталась подобрать правильные слова девчонка, с беспокойством наблюдая за тем, как над её кроватью суетится добрая и заботливая женщина. — Удивительно, вы были в коме двое суток, и заявляете, что чувствуете себя «вполне сносно»! — проворчала женщина, недоверчиво покосившись на Миранду. — В смысле двое суток? — она удивлённо захлопала глазами, пытаясь осознать, что сейчас происходит. — Вам всё ещё нужен отдых, не нагружайте голову! — строго скомандовала женщина. Мира лишь невольно поджала губы. Она сгорала от интереса узнать, что же произошло, пока она задавалась философскими вопросами в кромешной тьме сознания. В дверь больничного крыла робко постучались. Мадам Помфри раздражённо вздохнула, прекрасно понимая, что всегда за этим следует. — Войдите! На пороге показалась Полумна Лавгуд, а за ней, судя по шуршанию, ещё несколько человек. — Мы хотим проведать Миранду. Она очнулась? — взгляд Лавгуд упал на удивлённо рассматривавшую её Редвуд, на лице странной девочки промелькнула облегчённая улыбка. — Она только что пришла в себя, а вы хотите снова довести до обморока? — недовольно проворчала женщина, складывая руки по бокам. — Всё в порядке, мисс Помфри. Пожалуйста, можно они войдут? — взмолилась Редвуд, надеясь, что она сжалится. — Хорошо, пусть проходят, но осторожно! Не нагружайте бедную девочку вопросами! Мира сильно обрадовалась тому, что Полумна пришла её проведать, но как только подруга вышла вперед, за ней ввалилась целая толпа студентов, видимо, ожидавшая, когда дадут согласие войти. Мадам Помфри недоумённо захлопала глазами, не ожидая такого большого потока людей. — Ого, всем привет... — неловко поздоровалась Редвуд, не зная, как на это реагировать. Какого Мерлина они все здесь забыли? С некоторыми она даже никогда не общалась! — После того, что случилось, ты стала довольно...популярной... — попыталась объяснить Полумна, но её прервал гул задаваемых вопросов. — Как ты себя чувствуешь? — Как твоя рука? — Где ты научилась так колдовать? — Всё, заткнитесь, из-за вас она опять сейчас впадёт в кому! — недовольно проворчал Майкл Корнер, затыкая толпу. Как же было приятно его видеть сейчас. — Я бы вас обняла, но, кажется, не могу. Всё ещё больно... — Мира смущённо потупила взгляд, не зная, как на это реагировать. Было необычно и приятно, что столько ребят сразу решило её поддержать. — Ты бы знала, как за тебя все переживали! Когда тебя выносили всю...окровавленную на руках, мы думали, что ты, ну...умерла... — Падма прилично прокашлялась, печально понурив голову. Остальные ребята культурно промолчали, не желая поднимать эту тему и оживлять в памяти неприятные образы. — Вообще-то, я тоже была уверена, что мертва. Но я, почему-то, всё ещё здесь... — усмехнулась Редвуд. Действительно, всё еще слишком абсурдно, чтобы быть правдой. — А что произошло, когда я отключилась? — взволнованно спросила Мира. Толпа студентов тут же прекратила гул. Первым голос подал Терри Бут. — Эту ненормальную обездвижили и отправили подальше. Как я понял, её исключили из Хогвартса. Может, даже отправили в Святой Мунго для дальнейшего лечения... — Парень неловко потёр нос, вспоминая произошедшие события с некоторым испугом. — Когда ты потеряла сознание, профессор Снейп...В общем, он сказал какое-то заклинание и вся кровь втянулась обратно. Он сказал, что из-за того, что помощь была оказана чуть позже, чем нужно, будут некоторые последствия... — Бут нервно сглотнул, рассматривая забинтованную руку Редвуд. — Никто не знает, что это было за проклятие, но, опять же, как я понял, ещё немного и тебя было бы уже не спасти... — Терри тяжело вздохнул. Было трудно подбирать слова. — Да и никто не знал, что по школе ходит сумасшедшая, которая хочет кого-то убить. Просто немыслимо! — возмущалась Падма, жестами показывая всё своё недовольство. — Ну, давайте посмотрим на эти последствия... Миранда неуверенно потянулась к бинтам, аккуратно поддевая выпирающий кусочек ткани и начиная постепенно разматывать слой за слоем. Поморщившись от болезненных ощущений, Редвуд, всё-таки, полностью размотала бинт и застыла. Со стороны послышались напряженные вздохи. Вся рука была покрыта шрамами, несмываемым клеймом навсегда закрепившись на её теле. Благодаря татуировке дракона они были не сильно заметны, оставаясь довольно блеклыми на его фоне, но радости этот факт явно не прибавлял. Проклятие оставляло незаживающие порезы, которые должны в конечном итоге убить свою жертву, но поскольку Редвуд повезло и профессор знал, как остановить действие заклятия, отделалась лишь шрамами, которые невозможно исцелить. — Я где-то слышал, что шрамы украшают женщин... — попытался поддержать Корнер, на что Энтони болезненно пнул его в бок. — Вообще-то, так говорят про мужчин, придурок! — проворчал он, испытывая испанский стыд за своего друга. — А я как сказал? Так и сказал! — попытался выйти Майкл из ситуации, но сразу закончил перепалку, уловив хитрый блеск в глазах Редвуд. — В принципе, так даже неплохо! Ещё одно воспоминание в копилку... — она вытянула руку, увлечённо её рассматривая, а затем и вовсе рассмеялась. Мерлин, какая же это глупая, абсолютно ничего незначащая мелочь! Пять минут назад она считала, что окончательно умерла! — Ты очень хорошо использовала заклинания. Все были впечатлены, ведь раньше ты колдовала даже хуже Невилла. Прости, Невилл. — мило улыбнулась Полумна, обернувшись к названному молодому человеку, что лишь неловко пытался затеряться в толпе. Даже он пришёл! — Всё благодаря Донни... — она искренне улыбнулась, прикрыв глаза, а затем встрепенулась. — Где он, кстати? — Он решил не беспокоить тебя, пока ты окончательно не вернешься в норму. Всё в порядке! — А что случилось со...слизеринцами? — неуверенно спросила Редвуд, снова поднимая взгляд на друзей. Кажется, она увидела секундное промелькнувшее недовольство на их лицах. — Просто стояли и смотрели. Кто-то сбежал. Но вообще я видела, как Забини и Нотт пытались тебя придержать, чтобы ты не травмировалась ещё больше, пока падала... — Падма презрительно фыркнула, выказывая своё пренебрежительное отношение к этому факультету. Миранда лишь удивлённо похлопала глазами. Даже такая мелочь уже говорила о человеческом начале в этих помешанных на чистоте крови личностях. Нет, она не ждала их благодарностей или почестей, это было не нужно. Просто хотелось убедиться, что они всё ещё люди, с присущей им эмпатией и небезразличием к окружающим. Этого будет вполне достаточно. — Ладно, хватит об этом. Не хочу даже вспоминать... — усмехнулась Редвуд, делая попытки встать с больничной койки. Тело всё ещё не до конца откликалось на мысленные приказы, ноги и подавно почти не чувствовались, словно она никогда и не ходила. Парни сразу смекнули, что делать, и Корнер на пару с Голдстейном подошли по обе стороны от девчонки, позволяя опереться на себя и встать. Как непривычно чувствовать ледяной пол у себя под ногами! Словно начинаешь жизнь заново. Они помогли пройти пару метров, и когда Редвуд убедилась, что достаточно твёрдо стоит на своих двоих, отпустила их, снова рассмеявшись. Студенты непонимающие уставились на неё. Конечно, им не понять, как хорошо чувствовать себя живой. — У вас есть прикурить? — внезапно обратилась она к ребятам, вызвав только удивлённые взгляды. — С ума сошла? Здесь никто такую гадость не употребляет... — фыркнул Энтони, снова удивляясь непредсказуемости этой сумасшедшей. — Точно, я забыла, что учусь на самом правильном факультете Хогвартса. Попрошу у кого-нибудь другого... — саркастично улыбнулась Миранда, а затем резко вздрогнула, услышав недовольное покашливание Мадам Помфри. Чёрт, она же всё ещё была здесь...

***

Ещё несколько дней она провела в больничном крыле, получая заботу от мадам Помфри и принимая зелья, помогающие заглушить боль. Как сказала мудрая женщина, совсем скоро шрамы перестанут болеть и она сможет вернуться к учёбе в Хогвартсе. Лежать в кровати было невероятно скучно. Рутину разбавляло только появление друзей и неожиданных поклонников, что приходили к ней и либо что-то с усердием расспрашивали, либо общались о делах в школе. Хотелось уже поскорее убраться отсюда и забыть, как страшный сон. Она, конечно, хотела получить внимание к своей персоне, но явно не от того факта, что чуть не погибла от безумной девчонки. А ещё теперь все знали о её татуировке дракона и часто спрашивали, может ли она сделать нечто подобное, только по определённому запросу. Без проблем, дайте только уйти отсюда. Перед тем, как отпустить Редвуд в свою родную спальню для девочек, Дамблдор попросил зайти к нему в кабинет. Прекрасно понимая, о чём именно будет разговор, Мира старалась морально к нему подготовиться, хоть это и было сложно. — Мисс Редвуд, я как раз вас ждал. Как ваша рука? Профессор окликнул девчонку сразу, как только она закрыла дверь в директорский кабинет. Она опешила на мгновение, не зная, что сказать, так как здесь находилось ещё несколько учителей. Снейп и Макгонагалл устремили взгляды на Редвуд с каким-то странным беспокойством. Даже Северус выглядел как-то не важно. — Всё в порядке. Мадам Помфри сказала, что останутся только шрамы, — Миранда понурила голову, но тут же натянула улыбку, пытаясь показать беспечность. — Но ничего страшного! — Мисс Редвуд, вы знаете девочку, что напала на вас? — перебила её профессор Макгонагалл. Взгляд женщины был суровым и достаточно серьезным. — По правде сказать, скорее нет, чем да. Раньше мы никогда не общались... А что она могла ещё сказать? «Да, мы вместе планировали убить целый факультет, но как-то не сложилось?» — Мы первый раз сталкиваемся со столь вопиющим случаем в Хогвартсе, — профессор поправила остроконечную шляпу на голове, которая слегка съехала от постоянной жестикуляции. — Вы не знаете, почему эта девочка решила напасть на Драко Малфоя? Макгонагалл смерила Миранду подозрительным взглядом, внимательно всматриваясь в голубые, выразительные глаза, словно пыталась уловить проблески возможной лжи. И что ей сказать? Ещё и при декане Слизерина? «О да, вы знаете, Малфой просто уже около четырёх лет отвратительно относится к маглорождённым и всячески их оскорбляет. А ещё иногда пинает мальчишек на задворках школы. Не могу поверить, чтобы кто-то захотел его убить, это же не человек, это ангел!» Мысленно просмеявшись с собственных саркастичных мыслей, она вспомнила, что от неё все-таки ожидают ответа в форме подачи голоса. — Возможно, какие-то личные конфликты. Честно, я не знаю, почему напали именно на Драко Малфоя... — она тяжело выдохнула, наблюдая за тем, как бровь женщины изумлённо выгнулась вверх, выказывая её недоверие. Но говорить ничего не стала. — И да, профессор Снейп... — Мира внезапно обратилась к вечно угрюмому учителю, что всё это время находился в собственных мыслях. Он нахмурился, неодобрительно разглядывая девчонку. — Спасибо вам. Ну, за то, что спасли меня... — Редвуд неловко отвела взгляд, стараясь держать себя в руках и не стушеваться перед столь уважаемыми преподавателями. Они с профессором никогда не ладили по причине, которую Мира не могла объяснить. Ему просто никто не нравился. — Постарайтесь впредь, мисс Редвуд, не влезать в подобные неприятности... — холодно бросил Северус, но Мира смогла уловить снисходительные нотки в его голосе. Она кивнула, надеясь, что напряжённый диалог на этом закончится, но судя по строгому взгляду профессора Макгонагалл, это было только начало. — Подскажите, мисс Редвуд, что это у вас на руке? — Минерва сщурилась, взглядом указывая Миранде на её левую руку. Девочка послушно развернула рукав, показывая полученные шрамы, не слишком хорошо видимые на татуированном запястье. — Это шрамы, профессор. — глупо отчеканила она, надеясь перевести тему. — Вы знаете, про что именно я спрашиваю! — строго ответила на несуразную шутку Макгонагалл. Альбус снисходительно улыбнулся, наблюдая за этой сценой. — Просто рисунок. Ничего такого, что нарушало бы правила школы... — невинно проговорила Редвуд, снова скрывая черные изящные линии под мантией. — Старайтесь лишний раз не показывать это кому попало... — более спокойным голосом ответила декан Гриффиндора, после небрежно бросая. — Можете идти...

***

Редвуд бежала по заполненным учениками коридорам Хогвартса, стараясь успеть найти двух интересных личностей, которые сейчас особенно были нужны. Из-за разницы в курсах расписание друг с другом не совпадало, поэтому приходилось вылавливать парней между уроками. Взгляд метался в поисках двух одинаковых рыжих голов. Где эти чёртовы братья Уизли? До начала следующего урока оставались считанные минуты. Несколько раз хорошенько проругавшись, поймав на себе удивлённые взгляды первокурсников, что впервые слышали подобные слова, Миранда побежала вперёд, стараясь обходить толпящихся учеников.

***

Драко был сам не свой в последнее время. Противоречивые чувства болезненно нагружали голову, не позволяя расслабиться и привести мысли в порядок. Большего сумбура в жизни и представить было нельзя! Он много раз пытался отрицать очевидное, рассмотреть ситуацию с другой стороны, но всегда приходил к одному единому выводу: грязнокровка спасла ему жизнь. Расскажи Драко об этом отцу, он бы тотчас лишился всего наследства и был отправлен в Дурмстранг. Наверное, нужно было хотя бы поблагодарить за столь глупое безрассудство, которое Малфой всем сердцем ненавидел в Гриффиндоре, но он не просил себя спасать и тем более отдавать за него жизнь. Он снова и снова вспоминает тот испуганный, обречённый взгляд и с ухмылкой подмечает, что девчонка, видимо, и сама не понимала, зачем это сделала. Попросту не осознавала последствий и того варианта, что может действительно умереть. Наивная дура. Но Малфой категорически старался игнорировать тот факт, что он был в ужасе не меньше Миранды. Страх от осознания, что ты был на волоске от смерти. Переживания за глупую сумасшедшую грязнокровку... Ты сам себя слышишь, Драко? Тебе должно быть плевать, просто утопи свою сентиментальность и посмотри правде в глаза. Если бы она подохла на твоих глазах, это была бы исключительно её вина. Сама бросается под неизвестные заклинания, нечего жалеть выжившую из ума дуру. Но она так смотрела... Так затравленно, потерянно, отрешённо. Он удерживал себя всеми силами, чтобы не сорваться и не заступиться за эту бестолочь самому. Что бы потом сказал отец? Как бы косо на него смотрели друзья? Драко - защитник грязнокровок и обездоленных. Ну и ублюдство! Пока он мысленно ругался, распинывая оказавшихся на пути младшекурсников, на повороте из-за угла в него кто-то со всей силы врезался. На секунду Малфою показалось, что он очутился в солнечном хвойном лесу, ведь именно такой запах впервые ударил ему в нос. Чья-то пушистая голова больно ушиблась о его грудь, её обладатель грубо выругался. Драко сразу опешил, увидев знакомые белые пряди, а затем и вовсе уставился в ошарашенные нежно-голубые глаза. Взгляд снова был живой, тёплый, без пугающей холодной пелены. А грязнокровка быстро восстановилась... — Смотри, куда прёшь, Редвуд! Поправив платиновые растрёпанные волосы, он удивился, что не решился сказать что-нибудь более грубое. Даже эта фраза прозвучала как-то мягко, не с его обычной рычащей тональностью. Какого хера, Малфой? — Смотри, куда прёшь, Редвуд! — Миранда специально передразнила его, намеренно исказив голос, чтобы он казался смешнее в её исполнении. А затем резко переменилась в лице, нахмурившись и сделав шаг в сторону нового обидчика. — У тебя есть прикурить? Малфой опешил от такого внезапного вопроса. Ей что, голову отшибло, пока она лежала без сознания? Ещё и смотрит так непринуждённо, с надеждой в глазах, словно между ними нет абсолютно никакой неприязни. Эта девчонка окончательно сошла с ума. — Ты больная, Редвуд? Даже если бы и было, я бы тебе всё равно ничего не дал. — прошипел Драко, испытывая дискомфорт от её пристального рассматривающего взгляда. — Жаль. Я почему-то думала, что ты не настолько скучный, — она показательно закатила глаза, впервые игнорируя брошенные в свой адрес оскорбления. — Тоже ЗОЖ, все дела? — Я не увлекаюсь магловской нелепой хернёй, если ты ещё не заметила, — выплюнул Малфой, стараясь держаться от безумной девчонки как можно дальше. — А ты попробуй, может, понравится! — Миранда хитро изогнула бровь, снова наступая на горделивого слизеринца, прекрасно замечая его смятение. — Ладно, ты, конечно, невероятно весёлый, но если я сегодня не достану где-нибудь пачку сигарет, то окончательно сойду с ума, — сказала Редвуд саркастичным тоном, отстраняясь от Малфоя и тяжело вздыхая. Она обошла Драко сбоку, неожиданно похлопав его по плечу, словно они были лучшими друзьями. — Бывай! И вновь убежала, оставляя ошарашенного парня наедине с собой. Она что, почувствовала его нежелание конфликтовать и увидела в этом возможность завести нормальный диалог? Какой же бред! Это первый раз, когда они более-менее адекватно пообщались. Без грубых, выплюнутых оскорблений, без намеренных издевательств, словно были обычными людьми. Драко и сам не понял, какого Салазара просто не послал идиотку нахер и не скрылся в своём змеином логове. Может, потому что здравый рассудок попросту разрывался и орал, настаивая, что невозможно испытывать ненависть к человеку, который недавно тебя спас от смерти, хоть и неосознанно? Возьми себя в руки, чёртов слабак, нельзя растекаться перед грязнокровкой и давать хоть малейший намёк на то, что они смогут хотя-бы просто общаться. Просто забудь, сделай вид, словно ничего не произошло и живи, как раньше. Только вот поворота назад уже не было. Редвуд переступила опасную черту и заставила усомниться в своих принципах не только Драко Малфоя, но и его ближайших друзей. Теодор Нотт больше не высказывал неприязни и не упоминал девчонку в диалогах, Забини так вообще поехал крышей и начал защищать её перед Паркинсон, что до сих пор пыталась перемыть Миранде все кости. Злорадствовала, что теперь шрамы сделают её уродливой, что она это заслужила. А слизеринец сходил с ума. На секунду он даже хотел прикоснуться и потрогать нанесенные увечия, погладить, успокоить...Что вообще происходит? Сложно было бороться с такой конфронтацией эмоций. Его бросало то в жар, то в холод, то в гнев, то в приступы невиданной ранее сентиментальности. Хотелось вскрыть себе вены и выпустить тот яд, которым медленно отравляла его чёртова ведьма, вызывая неподобающие желания и чувства. Какого хера он хочет с ней общаться? Почему ему вообще это стало интересно? Драко снова вспоминает запах хвои, уносящий куда-то за пределы собственного воображения. Он хочет раствориться в нём, ведь это единственное, что сейчас напоминает ему о свободе. Той свободе, которой с самого рождения обладала грёбаная Редвуд. Малфой тоже жаждет вкусить это запретное чувство, перестать выдавать себя за того человека, которым хотел бы видеть его отец. Только дотянись, прикоснись к этим длинным, русым волосам и ощути её сполна. Но он не может. Он просто не имеет никакого права.

***

— Мне нужна пока только одна пачка. Есть что-нибудь с собой? Наконец-то Фред и Джордж были найдены. Она поймала их в дверном проёме, успев до начала урока. Профессор ещё не пришёл, времени достаточно. — Думаешь, мы всегда таскаем товар при себе? Тогда бы нас давно поймали, Редвуд! — ответил насмешливо Джордж, брат его поддержал. — Без понятия. Может, есть хоть одна штучка? Мне прям срочно нужно! — взмолилась когтевранка, Уизли лишь снисходительно переглянулись. — Держи одну. Остальное в нашей гостиной. Не забудь прихватить с собой несколько галеонов, у нас, все-таки, бизнес, а не благотворительное моральное разложение младшекурсников! — засмеялся Фред, протягивая Миранде обычную, на вид, магловскую сигарету. — В смысле? В гостиную Гриффиндора? — Ну, можешь попробовать поискать нас в гостиной Слизерина, если хочешь. Что за вопросы? — недоуменно прыснул со смеху Уизли, снова переглядываясь с братом. — Хорошо. Сегодня вечером зайду... — стушевалась Миранда, тут же убегая на свои занятия. Она ещё ни разу не была в гостиных других факультетов. Как правило, именно Редвуд приглашала к себе других девчонок, но чтобы вот так, оказаться на чужой территории... Ну что за детский сад? Не съедят же они тебя, в конце концов! Тем более ты придешь по важному делу, заберёшь, что нужно, и уйдешь. Никто даже не заметит. Первая затяжка и даже спустя столько лет перерыва никакого кашля. Фред и Джордж улучшали многие магловские предметы, и даже такая вредная вещь не стала исключением. Можно было курить, сколько угодно, и не бояться выплюнуть все легкие за раз. А ещё у них был приятный сладковатый запах, не оставляющий после себя неприятной горечи во рту. Чудеса и не иначе. С подоконника открывался невероятный вид на бескрайние просторы Хогвартса. В голову ударил расслабляющий дым, унося с собой все дурацкие мысли и тревоги. Когда ты попадаешь в подобные дерьмовые ситуации, все ранее имевшиеся проблемы кажутся столь незначительными, такими натянутыми, что хочется просто рассмеяться с собственной глупости. Теперь даже их прошлые конфликты с Малфоем не имели смысла. Не было никакого желания ковырять старые раны и вступать в нелепые конфронтации, в очередной раз спорить за важность чистой крови. Абсолютно наплевать. Со своей стороны она сделала всё, чтобы доказать свою правоту. Сегодня она увидела это во взгляде Драко, который не смог снова воспроизвести заезженные ненавистные шаблоны. И она его прекрасно понимала. Как можно ненавидеть кого-то, кто симпатизирует тебе, как человек? Редвуд усмехнулась, затушив сигарету о каменную, ледяную стену и удалилась прочь. К чёрту бесполезные перепалки. Пора брать от жизни всё, что она готова предоставить.