Часть 5

Была уже глубокая ночь, а девушка всё никак не могла уснуть: много мыслей витало в голове, всё превращалось в кашу. Чжун Хи аккуратно присела на кровать и взглянула в сторону своих друзей: Ки Хун не спал, был настороже. Похоже, он не скоро расслабится. Хён Чжу, несмотря на свое неудобное положение, тихо посапывала. Её рука, прикованная к кровати, наверняка уже онемела, но для неё это не так важно. Дэ Хо же сидел, немного сгорбившись, его взгляд был сосредоточен, и он смотрел в одну точку. Похоже, он тоже витал в своих мыслях. Дэ Хо находился к девушке ближе остальных, из-за чего ей было легче до него добраться. Аккуратно подойдя к парню, она присела рядом с ним; тот же немного отодвинулся, давая девушке больше места на ступеньке лестницы. Они долго сидели в тишине, словно понимая друг друга без слов. Затем девушка нарушила молчание своим тихим и ласковым голосом: — Когда я была маленькой, на мой день рождения мы с родителями ехали домой после празднования. Тогда был сильный ливень, и я торопила отца, чтобы мы поскорее доехали, и я поиграла с куклами, которые мне подарили, — Чжун Хи говорила тихо, опустив взгляд. Ей всегда было трудно вспоминать события того вечера, но сейчас ей почему-то хочется рассказать всё, что накопилось у неё на душе за многие годы. — Папа отвлёкся на мои возгласы и не заметил приближающуюся машину на встречной полосе, резко повернул и машина перевернулась, — руки немного тряслись, а взгляд стал более туманным из-за влажных глаз. — Я была в сознании, пыталась выбраться, но у меня ничего не выходило. Папа был без сознания, а мама... долго пыталась что-то мне сказать, но в итоге тоже потеряла сознание, — горячие слёзы обожгли щёки, и, трудно вздыхая, Чжун Хи продолжила: — Когда в больнице я пришла в сознание, мне сообщили, что папа умер на месте, а маму пытались спасти, но она умерла на операционном столе. С того момента и до сих пор я виню себя в их смерти. Дэ Хо сидел тихо и, казалось, почти не дышал, впитывая каждое слово. Он пытался запомнить каждый звук, каждую эмоцию на лице Чжун Хи. — Соболезную, — его голос был тихим и немного хриплым. Кажется, что он ещё больше сдался. Чжун Хи подняла на него свои глаза, теперь они были полны решимости. — Теперь же я могу простить себя ради них. Мне кажется, они бы этого хотели, — Чжун Хи взяла парня за руку, крепко сжимая. Она чувствовала мелкую дрожь и то, как вспотели его ладони. Улыбнувшись уголками губ, она продолжила: — Твоё решение было правильным, ты не мог предсказать будущее, ты мог сам погибнуть, как и другие. Я рада, что ты жив и здоров. Сейчас мы не можем изменить прошлое, но давай использовать это как урок. Я простила себя ради родителей, ты же прости себя ради меня. Давай будем поддерживать друг друга и бороться вместе. Однажды, я обещаю, мы найдём свет в этом хаосе и выберемся вместе. Чжун Хи смотрела на парня такими глазами, что он готов был прямо сейчас сделать всё, что она захочет. Он был готов пойти за ней, довериться и никогда не отпускать. — Да, хорошо. Я прощаю себя. В следующий раз я сделаю всё, что в моих силах, — он улыбнулся своей очаровательной улыбкой, от которой у девушки растаяло сердце. Улыбнувшись в ответ, она сжала его руку чуть сильнее. В эту ночь они стали на один шаг ближе друг к другу, им удалось растопить сердце каждого. Теперь оставался вопрос, смогут ли они сохранить то, что доверили друг другу? Или снова облажаются... Спустя несколько часов вошли солдаты, освободив игроков от наручников и предупредив, чтобы те не нарушали правила. Все направились на следующую игру, проходя по цветным и абсолютно чистым коридорам, как будто прошлой ночью ничего и не произошло. У Дэ Хо сбилось дыхание. В голове вновь всплыли воспоминания бунта, который обошёлся ценой жизни людей, товарищей и… Чон Бэ… Потные руки парня дрожали, когда на них опустилась женская рука. Чжун Хи сжала его руку, успокаивая, и Дэ Хо и вправду начал выравнивать дыхание. Сейчас не время для этого, он должен постараться выжить и защитить оставшихся дорогих ему людей…

***

Обычный день, ничем не отличающийся от других. Жители Сеула занимаются будничными делами: идут на работу, отводят детей в садик, а кто-то в это время борется за жизнь. Как и на острове, ничем не отличающемся от десятков других неподалёку: тот же песок, те же деревья, те же волны, бьющиеся о скалы. На небольшое поле этого места приземляется вертолёт, который встречают солдаты в розовых комбинезонах. Дверь открывается, и оттуда выходят мужчины в дорогих костюмах и золотых масках животных. От них веет деньгами и жаждой развлечений. Солдаты проводят гостей к ведущему. — Welcome, I'm the host. I hope you enjoy this show. Гость в маске пантеры остановился первым, небрежно оглядывая зал: — I hope it will be worth our time. — Oh, I hope so too, — отозвался другой, в маске леопарда. Он стоял прямо, положив руки за спиной, тем самым излучая хищную грацию. От него веяло властью и дорогим ароматом, а в голосе звучала лёгкая усмешка. Проходя по коридорам, ВИП-гости прибыли в огромный зал, который был погружён в насыщенный, глубокий красный цвет — не яркий, а густой, почти бархатный, словно вино, разлитое по стенам. Всё вокруг будто дышало этим оттенком: от мягких ковров с восточным узором до тяжёлых портьер, скрывающих потайные проходы. Свет падал неравномерно: из скрытых ниш исходили золотисто-красные отблески, создавая игру теней, в которой каждый угол казался полным тайн. Потолок был высоким, украшенным изысканной лепниной, где в витиеватых узорах можно было различить фигуры животных — символы власти и безжалостности. Пространство давило своей роскошью и притягивало взгляд, словно ловушка, из которой невозможно было отвести глаз. В центре — амфитеатр с прозрачными стеклянными стенками, за которыми разворачивалась игра. ВИП-гости расположились в отдельных ложах, каждая словно тронный зал в миниатюре: кресла, обитые экзотической кожей, персональные столики с деликатесами и анонимные слуги в масках, готовые обслужить любое капризное желание. Зал был наполнен ароматами дорогих сигар, экзотических цветов и сладковатого металла. Это было место, где власть была абсолютна, а жизнь — лишь представление. Здесь не было сочувствия, только ставки, азарт и холодная игра. Все игроки прошли в огромный зал, после чего раздался женский голос по громкой связи, ровный, безэмоциональный: — Игра начинается. Название игры: «Лабиринт памяти». Вы разделены на четыре команды по четыре человека. Каждой команде предстоит пройти через Лабиринт памяти. Внимание: каждая команда будет работать сообща, но только один человек из группы сможет пройти в следующий этап. Перед вами — четыре двери. Только одна из них ведёт к следующему этапу. Остальные — тупики, из которых нет выхода. Перед каждым раундом вы... — голос резко оборвался и наступила мёртвая тишина. Секунда... И резкий взрыв; блестящие белые стены разрушились и попадали на такой же блестящий пол. Всю комнату осыпало пылью и паникой. Людей, игроков и даже охранников в розовых костюмах придавило массивными плитами, обрушившимися с потолка. Одни пытались выбраться из-под завалов, другие уже не дышали, истекая кровью и пачкая блестящий пол. Солдаты, не сразу понявшие, что произошло, начали отступать. Дэ Хо среагировал мгновенно: он оттолкнул Чжун Хи, уворачиваясь от обломка, и вместе с ней рухнул на пол. Откашлявшись, парень вскочил и помог ей подняться. — Быстрее, нужно выбираться отсюда! — голос, похоже, принадлежал Ки Хуну. Из-за густой пыли почти ничего не было видно. Дэ Хо нашёл Хён Чжу, но Чжун Хи никак не могла разглядеть госпожу Гым Чжа и её сына Ён Сика. Когда девушка так и не смогла отыскать их, Дэ Хо крепко схватил её за руку и потянул к выходу. Пока охрана была отвлечена взрывом, у них появился шанс. Никто не понимал, что, чёрт возьми, происходит. Почему вдруг прогремел взрыв? Неужели полиция их нашла? Как бы то ни было, это сыграло им на руку. Пора было убираться из этого проклятого места. И с острова.