Часть 10

Похоронное бюро Джорджа Уилсона располагалось в старинном викторианском особняке на окраине города. Дом был слишком ухоженным: идеально подстриженный газон, свежая белая краска на перилах и витражные окна, которые смотрели на улицу, как немигающие глаза. Кайл остановил машину в квартале от входа. Запястья под рукавами куртки саднило, кожа горела огнём, напоминая о Пурпурной комнате. Внутри бюро царила торжественная, давящая тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием проигрывателя. Играл джаз — тягучий, меланхоличный саксофон, от которого веяло одиночеством. Воздух был тяжёлым от сладковатого запаха лилий и резкой нотки формалина, которую не могли скрыть никакие благовония. Холл был пуст. Кайл бесшумно двинулся по ковру в сторону приоткрытой двери, откуда доносились голоса. — ...мы уже давно встречаемся, лучик, — низкий, бархатный баритон. В голосе сквозила странная, неуместная здесь нежность. Кайл замер, прижавшись к стене. — Слишком давно, Джордж, — ответил женский голос. Кайл узнал его мгновенно. Джен Антлер. Та самая «забитая жена» Ричарда Антлера. Но сейчас в её тоне не было ни страха, ни покорности. Только холодная решимость. — Не сделаешь мне одну услугу? — Всё что угодно, крошка. Ты же знаешь. Послышался шорох одежды и тихий звон стекла — возможно, они пили вино. — ЕГО надо убрать, — произнесла Джен, и в её голосе звякнула сталь. — Я уже всё приготовила. Я больше не могу ждать, пока он сдохнет от передозировки или в пьяной драке. Я хочу, чтобы ОН гнил в земле. В твоей земле, Джордж. — Тише, душа моя. Такие вопросы требуют... деликатности. Особенно с его связями. Но я найду для него уютное местечко. Глубокое. Кайл, поражённый услышанным, невольно подался вперёд. Половица под его ногой предательски скрипнула. Звук в тишине прозвучал как выстрел. Голоса мгновенно смолкли. Кайл понял, что прятаться нет смысла. Он шагнул в проём двери. Джен Антлер стояла у массивного стола красного дерева. На ней было то же скромное серое пальто, что и при первой встрече, но сейчас её лицо было искажено гримасой гнева. Увидев журналиста, она мгновенно надела маску ледяного безразличия. — Мистер Миллер, — процедила она. — Вы имеете привычку появляться там, где вас не ждали. Она не стала оправдываться, не испугалась. Она прошла мимо него, высоко подняв голову. Кайл ощутил шлейф её духов, смешанный с запахом смерти, которым пропитался этот дом. Хлопнула входная дверь. Джордж Уилсон остался стоять у стола. Это был высокий, болезненно худой мужчина с бледной кожей и безупречной укладкой. Он поправил манжеты своего чёрного пиджака и улыбнулся — вежливо, одними губами. Глаза за стеклами очков оставались мёртвыми. — Неловко вышло, — мягко произнёс он, игнорируя только что услышанный разговор об убийстве. — Чем могу помочь скорбящему путнику? — Я ищу Сару Бейкер, — Кайл решил идти напролом. — Шериф сказал, она часто здесь бывала. Улыбка Уилсона стала чуть шире, но не теплее. — Ах, Сара... Милая девочка. Очень любознательная. Редкое качество для нашей молодёжи. Да, она заходила. Любила слушать джаз и задавать вопросы. — О чём? — О жизни. И о смерти, разумеется, — Уилсон обошёл стол и встал напротив Кайла. — Но больше всего её интересовали мои «тихие постояльцы». Неопознанные трупы. Те, у кого нет имени, нет родных. Бродяги, беглецы. Она всё спрашивала, где я их закопал. — И где же? — напрягся Кайл. — На старом участке кладбища, за холмом. Там, где корни деревьев сплетаются так тесно, что копать трудно... — Уилсон мечтательно закатил глаза. — Не знаю даже, почему она так привязалась к трупам бродяг. Искала в них что-то... или кого-то. Гробовщик вдруг замолчал, словно вспомнив деталь. — Забавно, что вы спросили. Как раз после исчезновения Сары у нас появился новый «гость». Ещё один безымянный бродяга. Нашли в лесу, у ручья. Сердце Кайла пропустило удар. — Бродяга? — переспросил он, чувствуя, как пересыхает в горле. — Покажите мне его. Уилсон пожал плечами, словно речь шла о выборе обивки для гроба. — Почему бы и нет? Он всё ещё здесь. Документы оформили только утром. Пройдёмте. Они прошли через коридор в прохладное помещение с кафельными стенами. Здесь пахло химией так сильно, что у Кайла заслезились глаза. Посреди комнаты на металлическом столе стоял простой сосновый гроб, крышка была сдвинута. — Коронер Хейворд лично проводил осмотр, — буднично сообщил Уилсон, останавливаясь рядом. — Написал «сердечная недостаточность на фоне истощения». Обычное дело для тех, кто заблудился в наших лесах. Никто его не искал. Кайл подошёл к гробу. Его руки дрожали, когда он заглянул внутрь. Мир качнулся и разбился на осколки. В гробу лежал мужчина. Его лицо было восковым, щеки ввалились, под глазами залегли черные тени, но узнать его было невозможно не узнать. Это был Алан. Алан Синклер. Его друг. Оператор, чей голос Кайл слышал по телефону прошлой ночью. Чей голос звучал в записи в Пурпурной комнате всего пару часов назад, умоляя не искать его. Он был мёртв. И судя по серости кожи и запаху, который не мог скрыть даже грим — мёртв уже несколько дней. Все звонки, все помехи, все предупреждения... Всё это было ложью. Спектаклем, который разыгрывала «Дочь» или «Мать». — Жаль беднягу, — вздохнул над ухом Джордж Уилсон. — Молодой совсем. Вы его знали? Кайл вцепился в край гроба, чтобы не упасть. — Нет, — хрипло выдавил он, не сводя глаз с мёртвого лица друга. — Я его не знаю. Он понял одну страшную вещь: единственная подпись на свидетельстве о смерти принадлежала Уоррену Хейворду. Мужу Мэри. Отцу Лоры. Круг замкнулся.