Эпилог

Скорпиус метался по комнате, собирая вещи, будто каждый раз находил что-то новое, что мог бы забыть. Его движения были быстрыми, порывистыми, но в этом хаосе ощущалась не только спешка, но и волнение. Он проверял список, пересматривал учебники, заглядывал в чемодан, хотя уже сотни раз за последнюю неделю убеждался, что всё на месте. Позади него, словно тень, не отставала девочка — белокурая, с кудрями, в которых запутывались солнечные лучи, и карими глазами, полными скрытой тревоги. Её маленькие ножки поспешно семенили за братом, но стоило ей сделать очередной шаг, как он резко развернулся. — Ава! Прекрати! Девочка тут же остановилась, обиженно надув губки. Её большие глаза округлились, будто она не ожидала такого тона. Скорпиус уже отвернулся, но, не услышав её шагов, снова посмотрел назад. Аврора стояла, сжав пальчики в замок, её поза была какой-то зажатой, будто она пыталась стать меньше. Взгляд упал в пол, плечи поникли. Всё его раздражение мгновенно улетучилось. Он тяжело вздохнул и шагнул к ней, осторожно касаясь её плеча. — Прости. Я просто переживаю. Девочка, забыв про обиду, тут же кинулась к нему, обняв так крепко, что он даже качнулся назад. — Я не хочу, чтобы ты уходил, Скорпи! — её голос был глухим, заглушённым в ткани его мантии. Скорпиус мягко улыбнулся, накрыв её голову ладонью. — Ава, я буду приезжать. Ты же обещала не плакать, а взамен я привезу тебе много сладостей на Рождество. Аврора тут же отстранилась, но не полностью — её большие глаза загорелись надеждой. — Честно? — она протянула к нему крошечный мизинчик. Скорпиус усмехнулся, как-то по-взрослому тепло, и сомкнул свой мизинец на её. — Честно. — Вот вы где! — раздался знакомый голос из дверного проёма. Гермиона наблюдала за ними, прислонившись к косяку, с лёгкой улыбкой. В глазах сквозило что-то нежное, но и едва уловимая грусть. — Солнышко, не мешай брату собираться, пойдём. Она протянула руку дочери, мягко приобняла её за плечи, а затем, прежде чем выйти, наклонилась к сыну, прижалась губами к его лбу и ловким движением взъерошила светлые волосы. — Ну мам! — возмущённо протянул Скорпиус, с усилием приглаживая их обратно. Гермиона театрально вскинула брови и, делая шаг к выходу, обернулась через плечо. — Тебе так больше идёт! Она улыбнулась, подмигнула и скрылась за дверью, оставляя его закатывать глаза с той самой гримасой, которая так напоминала ей Драко. Скорпиус вздохнул и потянул чемодан ближе, убеждаясь, что всё на месте. Он ждал этого момента, мечтал о нём. Ещё с тех пор, как увидел родительские фотографии, как слушал бесконечные истории о жизни в Хогвартсе. Он представлял, как окажется в этом огромном замке, как будет учиться магии, играть в квиддич, исследовать закоулки школы, о которых не написано в учебниках. Но теперь, когда этот день настал, волнение приобрело иной оттенок. Он не хотел оставлять родителей и Аву. Думать, что он не увидит их каждый день, что не сможет просто сбежать к ним, если вдруг что-то пойдёт не так… это было странно, почти пугающе. Он знал, что мама будет писать ему письма, что папа будет ворчать, напоминая «не забывай, что ты Малфой», а Ава наверняка потребует отчёты о каждом дне, но этого будет недостаточно. И, пожалуй, больше всего его беспокоило не это. Он боялся, что не найдёт там друзей. Конечно, он был общительным, у него всегда были приятели, но самые близкие друзья, с кем он мог говорить обо всём, были маглами. Летом он подружился с ребятами, с которыми гонял на велосипедах, лазил по деревьям, пробовал газировку, которую вряд ли бы одобрил отец. Они не знали о магии, но с ними было просто, весело, легко. А вот с магами… с магами было сложно. Они либо казались слишком скучными, либо слишком странными. Создавалось ощущение, что только его семья и их близкие друзья были нормальными. Вот Авроре повезло, у неё точно будут друзья, когда она пойдёт в Хогвартс. С Джеймсом Поттером и Лайлой Нотт у них особая связь с пеленок. Всегда втроем, всегда вместе. Скорпиус тоже всегда был с ними и ему никогда разница в возрасте не казалась препятствием. До сегодняшнего дня. Мама говорила, что в Хогвартсе всё поменяется, что там он точно найдёт «своих людей». Но он не был в этом уверен. Драко вошёл в комнату и сразу понял — что-то не так. Скорпиус сидел на кровати, сгорбившись, уставившись в чемодан перед собой, словно пытался найти в нём ответы на все вопросы. Его светлые брови были нахмурены, а пальцы нервно теребили подол мантии. Слишком задумчив. Драко знал этот взгляд. Видел его в зеркале, когда был младше, когда стоял перед чем-то неизведанным, чего не мог контролировать. Он знал, что сын этого момента ждал, но сейчас, в последний час перед отъездом, волнение наконец добралось до него. Ему страшно. — Ты готов? — спросил Драко спокойно, подходя ближе. Скорпиус вздрогнул, но быстро кивнул. — Да. Драко медленно сел рядом, вытянув ноги вперёд, облокотившись локтями на колени. Он посмотрел на прическу сына и стал молча поправлять её, укладывая. Некоторое время они сидели в тишине. Скорпиус не спешил говорить, а Драко не торопил. — Ты же сам хотел в Хогвартс, да? — наконец спросил он, изучая профиль мальчика. — Хотел, — он запнулся, подбирая слова. — Просто... Что если я не найду друзей? Или я буду самым странным из них? Или наоборот они будут все странные? Драко кивнул. Вот оно. Настоящий страх. Не расставание, не разлука с семьёй, а эта тревога — буду ли я там своим? — Скорпиус, — Драко наклонился вперёд, сцепив пальцы. — Хогвартс — это место, где каждый найдёт что-то своё. Там нет лишних или чужих, я уверен, ты легко найдешь тех, кто будет тебе по душе. Главное — ничего не бойся и будь собой. Мальчик посмотрел на него, словно изучая, правда ли это, или отец просто хочет его успокоить. — Тебе легко говорить, у тебя были Тео, Блейз и Пэнси ещё до школы, — пробормотал он. Драко усмехнулся. — Ну, я всё равно ошибался в некоторых связях и не сразу ладил с некоторыми хорошими людьми, не выходя за рамки своего круга, считая остальных странными. Это тоже неправильно. Скорпиус поднял на него взгляд. — То есть ты тоже думал, что все странные? — Да. Например, твою маму я считал ну очень странной. — Маму? Она же самая лучшая! Ты что был глупым? — с подозрением спросил он. Драко хмыкнул, покосившись на сына, который теперь смотрел на него так, будто всерьёз засомневался в его рассудке. — Да, был, — честно признался он. — Потому что мне внушили, что нормальность — это строгое соответствие ожиданиям других. И твоя мама не вписывалась в этот шаблон. Она была самоуверенной, громкой, упрямой, слишком правильной… — А ещё самой умной, красивой, отважной и смелой, — его речь прервала Гермиона. Скорпиус резко повернул голову к двери, где на пороге стояла его мама, скрестив руки на груди и приподняв бровь. Драко лишь глубоко вздохнул, прикрыв глаза на секунду, будто пытался смириться с неизбежным. — О, так ты подслушивала? — лениво уточнил он, взглянув на жену. — Разумеется, — невозмутимо ответила Гермиона, делая несколько шагов в комнату. — Ты, как всегда, рассказываешь сыну свою версию событий, которая, конечно же, выгодна исключительно тебе. Скорпиус вопросительно посмотрел на родителей. — А какая есть ещё версия? Гермиона села рядом, подгибая одну ногу, и с мягкой улыбкой похлопала сына по колену. — Что твой отец был не просто глупым, но ещё и грубым, заносчивым и абсолютно не умел признавать своих ошибок. Не бойся малыш, ты может внешне похож на отца, но характером весь в меня, поэтому тебе будет легче. Драко шумно выдохнул. — Спасибо, любовь моя. Прекрасное дополнение. Гермиона похлопала его по плечу с лёгким оттенком насмешки. — Всегда пожалуйста. Скорпиус хихикнул, наблюдая за их взаимодействием. В такие моменты он особенно чувствовал, насколько его родители разные… и в то же время идеальные друг для друга. — Но зато, — продолжила Гермиона, вновь обращаясь к сыну, — твой отец прав в одном. Ты обязательно найдёшь друзей. Просто не притворяйся кем-то другим и всё будет хорошо. Она улыбнулась, чуть сильнее сжав его ладонь. — И помни, что какими бы странными ни казались тебе люди сначала, иногда именно они оказываются самыми важными в твоей жизни. Скорпиус задумчиво кивнул, глядя то на маму, то на папу. — Ну, если даже вы смогли подружиться… Тогда, наверное, у меня тоже получится. Драко прищурился. — Это сейчас был намёк? — Нет, просто вывод, — невинно ответил Скорпиус, но в глазах мелькнуло озорство. Гермиона рассмеялась и снова потрепала его по голове. — Мой умный мальчик. — Надеюсь, вы не разругаетесь из-за того, куда я поступлю — на Слизерин или Гриффиндор? Драко и Гермиона переглянулись, и в их взглядах мелькнуло что-то совершенно разное. Гермиона тут же с улыбкой сказала: — Конечно, нет, дорогой. Мы будем гордиться тобой, на какой бы факультет ты ни попал. Драко скрестил руки на груди, прищурившись. — Но, если ты окажешься на Пуффендуе, я потребую тест на родство. — Драко! — возмутилась Гермиона, хлопнув его по плечу. Скорпиус рассмеялся, но тут же прищурился, глядя на отца. Он было хотел спросить что-то ещё, но вдруг заметил странную перемену в лицах родителей. Драко хитро прищурился, а у Гермионы дёрнулся уголок губ, словно она пыталась скрыть слишком довольное выражение. Они обменялись взглядами, и в этой короткой, молчаливой дуэли явно читался какой-то подтекст, который он пока не мог уловить. — Что? — осторожно спросил он, подозрительно оглядывая их обоих. Гермиона невинно улыбнулась. Драко фыркнул, лениво откинувшись назад. Мальчик приподнял брови. — Вы опять поспорили, да? — Что? Нет! — хором ответили они. В комнате повисла пауза. Драко слегка повернул голову к Гермионе, а она — к нему, словно решая, стоит ли признаваться. Затем Малфой старший вздохнул и протянул: — Ну-у-у… — О, Мерлин, вы правда поспорили?! — воскликнул Скорпиус, широко распахнув глаза. Гермиона вздохнула, театрально закатив глаза. — Просто небольшое пари, не переживай. — Что на кону? Супруги снова переглянулись, и Драко с трудом сдержал усмешку. — Недельный отпуск. — Я выиграю поездку в Испанию с Пэнси и Джинни, а твой отец… — …отправится с Тео и Блейзом в Амстердам, — закончил за неё Драко, усмехнувшись. Скорпиус уставился на них, открыв рот. — Вы серьёзно? Вы ставите на мой факультет как на ставки в квиддиче?! — Не преувеличивай, — отмахнулся Драко. Скорпиус закатил глаза и выдохнул. — Прекрасно. А если я попаду на Когтевран или Пуффендуй? Драко тяжело вздохнул, прикрыв глаза. — Тогда я отправляюсь один на Аляску. Гермиона возмущённо поджала губы. — Драко! — Ну, а что?! Скорпиус рассмеялся, но покачал головой. Он-то думал, что один нервничает перед распределением, а оказывается, его родители нашли в этом дополнительный азарт. Теперь у него появилась новая цель — просто ради смеха довести их до шока и попасть куда-то неожиданно. Помнится мама говорила, что шляпу можно попросить, как сделал отец Джеймса. Он почувствовал, как внутри медленно растворяется напряжение. Разговор с родителями сбросил груз тревоги с его плеч. Они знали, что он переживает, знали, каково это — отправляться в новое место, где ты никого не знаешь. И, конечно, они не стали бы заставлять его говорить об этом прямо, не стали бы задавать сложные вопросы, на которые у него пока не было ответов. Они просто сделали то, что всегда у них выходило лучше всего — превратили страх в шутку, в привычную игру, в нечто, что было не страшным, а забавным. Скорпиус знал, что они делали это специально. Все их слова, все эти спорные ставки и подначки — всё было ради него. Драко и Гермиона были хорошими родителями. Нет, не просто хорошими — самыми лучшими, каких он мог пожелать. Они тщательно продумывали всё, что касалось его, всегда старались сделать так, чтобы ему было легче, веселее, комфортнее. Но вот незадача — все их планы он раскрывал слишком быстро. Он знал, что отец нарочно говорил про Пуффендуй, чтобы дать ему возможность пошутить в ответ. Знал, что мама специально подслушивала их разговор, чтобы вовремя вмешаться и расставить свои акценты. Он знал, что этот спор не был про отпуск, а про то, чтобы его улыбка стала шире, а сердце билось спокойнее. Но он никогда не говорил им об этом. Не потому что хотел, чтобы они думали, будто он не замечает, а потому что ему нравилось наблюдать за ними такими. Живыми. Лёгкими. Взрослыми, но одновременно чуть-чуть безрассудными. Они могли говорить, что у них всё под контролем, что они держат всё в руках, но Скорпиус знал: они просто такие. Люди, которые не боялись делать друг друга счастливыми. И он был рад, что мог быть частью этого. «Кажется, я слишком умный для одиннадцатилетнего», — мелькнуло у него в голове. Скорпиус с трудом сдержал ухмылку. — Ты чего задумался? — спросила мама, наклонившись ближе. Он посмотрел на неё, затем на Драко, который подозрительно прищурился. — Ни-че-го, — протянул Скорпиус с самым невинным выражением лица. — Вот это «ничего» мне совсем не нравится. Миссис Малфой, это он весь в тебя, — пробормотал Драко. — Ох, ну конечно, хитрость ведь так подходит гриффиндорцам. Аврора громко позвала отца, выкрикивая что-то, что они совсем не расслышали из-за расстояния в несколько комнат и Драко ушёл на зов дочери. А Гермиона приблизилась к сыну, прижала ладонь к щеке и сказала: — Ты ведь и сам всё знаешь, правда? — Да, мам. Слушать сердце, но советоваться с головой, — Скорпиус кивнул, чувствуя, как тепло маминой ладони на щеке успокаивает его. Он знал. Знал, что его страхи напрасны, знал, что всё будет хорошо, знал, что его родители ни на секунду не сомневаются в нём, даже если он сам иногда позволял себе сомневаться. — Тогда тебе нужно сходить к маме Астории напоследок. А потом спускайся, — мягко сказала Гермиона, прежде чем забрать руку и снова взъерошила его волосы. — И не давай отцу приглаживать твои волосы. После того как Гермиона скрылась за дверью, он подошел к зеркалу и осмотрелся, смахивая пылинки и ворсинки с жакета. На другом конце коридора он слышал, как Аврора звонко смеялась и явно отбирала у отца остатки его строгости и гордости, снова заставляя его слушать о принцессах. Скорпиус вышел из комнаты и прошёл по коридору, где мягкий свет падал сквозь высокие окна, окрашивая деревянные панели в тёплые, янтарные оттенки. В доме было тихо. Снизу доносились приглушённые голоса родителей и Авроры, но здесь, в этом месте, всегда царила особенная, почти священная тишина. Он знал этот путь слишком хорошо. Проходил его не раз, но каждый раз сердце начинало биться быстрее. Дверь в небольшую комнату на втором этаже скрипнула, когда он осторожно толкнул её. Внутри пахло чем-то знакомым — лёгкий, едва уловимый аромат лаванды, который никогда не выветривался из этой комнаты. В углу стоял портрет. Большой, аккуратно оформленный, в тонкой, элегантной раме, он висел над камином, и в нём было что-то умиротворяющее. На нём молодая женщина с мягкими чертами лица смотрела на него тёплым, немного задумчивым взглядом. В её глазах не было печали, только глубокая, тихая радость. — Привет, мам. — Привет, милый. Скорпиус замер на секунду, услышав её голос. Он всегда поражался тому, насколько он был тёплым, каким-то домашним, как чашка какао в холодный день или мягкий плед, укутавший плечи. Они были совсем разными, его мамы: Астория и Гермиона. Но ощущение всегда было одинаковым. Некоторое время они молчали. Скорпиус знал, что она ждёт, пока он сам решит заговорить. В этом она всегда была похожа на папу — не задавала вопросов, которые он ещё не был готов обсудить. — Я уезжаю в Хогвартс, — наконец сказал он, хотя знал, что она уже об этом знает. — Знаю. — В уголках её губ появилась мягкая улыбка. — Ты готов? Он чуть дольше, чем нужно, посмотрел в её глаза. А затем признался: — Не уверен. Астория кивнула, словно именно этого ответа и ожидала. — Это нормально. Все чего-то боятся перед новым этапом. Но я знаю, что у тебя всё получится. — Мама Гермиона говорит то же самое. — Она умная женщина, — тепло заметила Астория, её глаза мягко сверкнули. Скорпиус усмехнулся. — Да уж, папа точно не станет спорить. Она легко рассмеялась, и этот смех был похож на перезвон колокольчиков — лёгкий, свободный, как дыхание ветра. — Ты гордишься мной? Её взгляд стал ещё мягче. — Я всегда горжусь тобой, милый. Он глубоко вдохнул, кивнул, потом поднялся и на секунду замялся. Он не мог её обнять, но всё равно протянул руку, касаясь холодной, гладкой рамы портрета. Он ещё немного постоял перед портретом, прежде чем, выдохнув, повернуться и выйти.

***

Платформа 9¾ была переполнена. Родители прощались с детьми, первокурсники с восторгом и лёгким страхом разглядывали огромный алый паровоз, а будущие выпускники беззаботно смеялись, с лёгкой тоской глядя на всё это — их последний год в Хогвартсе начался. Скорпиус стоял рядом с родителями, его чемодан уже был отправлен в багажный отсек, а клетка с совой крепко прижата к боку. Вокруг царила суета, но он был сосредоточен только на одном — главное не растеряться, не подать виду, что ему волнительно. Он держался рядом с родителями и Авророй, но время от времени оглядывался по сторонам, словно ожидая чего-то. Вернее, кого-то. Драко и Гермиона сдержали обещание — они не позвали всех. Ему и так было достаточно волнительно, а если бы они все пришли провожать его с пафосными напутствиями, он бы просто утонул в неловкости. Но одно исключение было неизбежным. — Скорп! — Лайла, я же говорил, не беги! — позади донёсся голос Тео, но было поздно. Он даже не успел толком отреагировать, как в нескольких шагах от них материализовалась девочка, чьи длинные чёрные волосы лёгкими волнами падали на плечи, а большие карие глаза сверкали озорным блеском. Лайла Нотт. Она всегда была вихрем энергии, даже в тех случаях, когда никто её не звал. Её улыбка могла свести с ума преподавателей и заставить родителей сдерживать смех, её изящные движения, всегда такие лёгкие и грациозные, выдавали аристократическое происхождение и воспитание, но в тот же момент в ней ощущалась хулиганская нотка, которая делала её настоящей дочерью Пэнси. Именно эта нотка читалась сейчас в её глазах. Аврора, до этого державшая маму за руку, тут же встрепенулась и радостно замахала подруге. — Лайла! Маленькая Нотт добралась до них и тут же схватила подругу за руки, закружив её, будто они не виделись годами. — Ава, ты уверена, что не хочешь спрятаться в его чемодане? — заговорщически прошептала Лайла, заглядывая ей в глаза. — Хочу, но мне не дадут, — драматично вздохнула Аврора. Скорпиус, с трудом удерживаясь от смеха, сложил руки на груди. — О чём вы шепчетесь? — О заговоре, — с важным видом ответила Лайла. Внезапно её лицо изменилось. Улыбка стала мягче, почти нежной. — Ты будешь мне писать, Скорп? Скорпиус моргнул. — А ты думала, что нет? — Нет, но я хочу клятву. Аврора сразу же вытянула мизинец, будто заранее знала, к чему это приведёт. Лайла ухмыльнулась и сцепила его со своим. — Ну же, Малфой. Скорпиус лишь покачал головой, но тоже сцепил с ними свой палец. Рядом, в стороне, наблюдала четвёрка взрослых. — Они снова устраивают заговор? — лениво спросил Тео, поглядывая на дочь. — Кажется, да, — хмыкнул Драко, скрестив руки на груди. — Ничего удивительного, учитывая, что они наследуют всех нас, — протянула Гермиона. — Мерлин, тогда мне жаль мир, когда они вырастут, — усмехнулась Пэнси, поправляя волосы. Гудок паровоза прорезал воздух, заставляя всех на платформе замереть на мгновение. В груди Скорпиуса всё сжалось, будто этот звук был чем-то большим, чем просто призыв к отправлению. Будто он возвестил, что детство осталось позади. Вокруг гудели голоса — взволнованные, радостные, печальные. Родители обнимали детей, в последний раз поправляя их мантии, кто-то торопливо засовывал шоколадных лягушек в карманы первокурсников, а младшие братья и сёстры, которым ещё только предстояло узнать, что такое Хогвартс, вертели головами, зачарованно вглядываясь в клубы пара, поднимающиеся от колёс поезда. — Ну вот, пошло-поехало, — пробормотал Скорпиус, сглотнув. Он оглянулся на семью. На маму, которая тут же шагнула ближе, словно боялась упустить последние мгновения перед тем, как он исчезнет за дверью вагона. Она осторожно поправила его мантию, коснулась кончиками пальцев его щеки, зарылась ладонью в волосы, словно запоминая их на ощупь. — Ох, Мерлин, теперь я не хочу тебя отпускать, — голос её был мягким, но в нём сквозила тёплая, тихая грусть. — Ну мам… — Он закатил глаза, но губы тут же дрогнули в улыбке. Не раздражённой, нет. Наполненной той самой любовью, которая не требовала слов. — Ладно, ладно. Я люблю тебя. Не забудь писать бабушке во Францию, — она ещё раз провела пальцами по его щеке и поцеловала в лоб, вдыхая его сладкий аромат, запечатывая в себе до Рождества. Рядом был отец. Высокий, уверенный, казавшийся таким неизменным, но только не сейчас. В серых глазах Драко было что-то, что он редко показывал — глубокая, пронзительная нежность. Он не давил, не прижимал его к себе в прощальных объятиях, но просто протянул руку, сжал затылок сына, позволив этому прикосновению сказать всё, что не нужно было произносить вслух. — Помни, что ты Малфой, — сказал он, и в голосе была твёрдость. Но затем смягчился. — Но ещё больше помни, что ты просто Скорпиус. Мальчик кивнул. Он запомнит. Он запомнит этот момент навсегда. — Ну, давай же, мы не любим прощальные сцены, — раздался спокойный, чуть ленивый голос Тео, но в нём угадывалось скрытое волнение. Он стоял рядом с Пэнси, руки в карманах, но выражение лица говорило о том, что он также не хотел отпускать этот момент слишком быстро. — Не давай себя в обиду и не забудь найти мой подарок в подземельях! — Теодор! Ему же ещё рано, — тётя подошла к нему со всей своей грациозностью. — Ну-ка малыш, о чём всегда нужно помнить? — Будь самым умным в комнате, но никогда не забывай, что иногда выгоднее притвориться дураком, — как годами отточенную фразу сказал Скорпиус. Она оставила на его щеке лёгкий поцелуй, и большим пальцем стёрла следы помады. Аврора стояла, прижимая к груди плюшевого гиппогрифа, который всегда был с ней, когда она волновалась. Её большие карие глаза блестели от влаги, но она упрямо сжимала губы, стараясь не расплакаться. Она поколебалась, а затем быстро шагнула вперёд и крепко обняла его, когда он раскрыл руки, спрятав лицо у него на плече. — Я буду скучать, Скорпи, — пробормотала она. Скорпиус сжал её в ответ, проводя рукой по её светлым кудрям. — Я тоже, малышка. Она чуть отстранилась, всё ещё держа его за плечи, а потом подняла мизинчик. — Закрепим? Он рассмеялся и, не раздумывая, сцепил свой мизинец с её. Скорпиус повернулся к Лайле. Она стояла, скрестив руки на груди, чуть вздернув подбородок, словно не особо-то и переживала, что он уезжает. Но её глаза так похожие на мамины, — выдавали её куда больше, чем она бы хотела. Скорпиус усмехнулся, шагнул ближе и, прежде чем она успела увернуться, потянул её за руку и хорошенько потрепал по голове, взлохмачивая идеально уложенные локоны. — Никаких взрывов, пока меня нет. Лайла вырвалась, расправила волосы, глядя на него так, словно он только что смертельно её оскорбил. Но уголки её губ дёрнулись вверх. — Не обещаю, Малфой, — лукаво улыбнулась она. — И не заводи много друзей, когда мы с Авой пойдём в Хогвартс, они тебе всё равно будут не нужны. — Я в этом не сомневаюсь, Нотт. Раздался второй гудок, ещё более требовательный. Он вздохнул, в последний раз оглядывая всех — свою семью, своих друзей, всех тех, кто был для него домом. Его сердце забилось быстрее, когда он вскочил на подножку вагона. Всё — вот оно. Он в одном шаге от новой жизни. Драко, сложив руки на груди, усмехнулся, но в этой усмешке читалось нечто большее, чем просто шутка. — Слизерин или Гриффиндор! Скорпиус ухмыльнулся в ответ, держа руку на поручне, уже почти шагнув внутрь. — Я выбрал Когтевран! И поезд тронулся. Клубы пара окутали платформу, на мгновение скрывая лица родных. Но даже когда их фигуры растворились в дымке, Скорпиус знал — они всегда будут рядом. Независимо от факультета, независимо от новых испытаний, независимо от того, сколько времени пройдёт. Драко застыл, взгляд его серых глаз всё ещё был устремлён на скрывающийся в дымке поезд. Он моргнул, словно осознавая сказанное, а затем медленно повернулся к жене. — Гермиона, мне послышалось? — его голос был глухим, полным недоверия. — Увы, Малфой, — Гермиона устало, но с улыбкой покачала головой, всё ещё глядя в ту сторону, где секунду назад исчез их сын. — Мы оба проиграли. Рядом раздался издевательски довольный голос Пэнси: — Выворачивайте карманы, господа. Тео протяжно выдохнул, театрально закатив глаза, и полез в карман мантии, вытаскивая горсть галлеонов. — Ведьма, откуда ты знала, — процедил он сквозь зубы, протягивая монеты. — Интуиция, любовь моя, интуиция, — Пэнси довольно ухмыльнулась, подбрасывая деньги на ладони. — Я доверился логике! — возмутился Тео. — Гермиона ты сама говорила, что Скорпиус в тебя! А Гриффиндор? Где справедливость? — Как ты мог подумать, что мой сын — гриффиндорец? — с деланным ужасом выдал Драко. — Как ты мог подумать, что мой сын — слизеринец? — парировала Гермиона. Лайла и Аврора, которые до этого наблюдали за происходящим в лёгком шоке, одновременно моргнули. Затем Лайла, сложив руки на груди, выдала: — Вы что, и с нами так сделаете?! — Какие вы странные, — подхватила Аврора, с явным подозрением глядя на взрослых. Гермиона моментально встрепенулась и поспешно заверила: — Ну что вы, малышки, с вами такого не будет. — Потому что все и так знают, куда вы попадёте, — спокойно добавил Драко. Тео и Пэнси синхронно кивнули. — Это уж точно, — заметил Тео, скрестив руки. — Две слизеринки, — с гордостью подвела итог Пэнси. Лайла и Аврора переглянулись, их глаза вспыхнули одинаковым возмущением, и, едва осознав суть происходящего, они хором воскликнули: — МАМ! Пэнси и Гермиона, уловив опасность, мгновенно переглянулись. Это был тот самый взгляд матерей, которые прекрасно знали, что сейчас последует нечто грозное. Без лишних слов, в идеально синхронном порыве, они схватили друг друга за руки и, развернувшись на каблуках, бросились в бегство. — Ах так?! — вскрикнула Лайла, вскинув руки в воздух. — Аврора, берём их! — Они не уйдут! — воодушевлённо подхватила Аврора, и обе девочки рванули следом, их мантии развевались на ветру, а на лицах было выражение решимости. Тео и Драко с равнодушным видом наблюдали, как их жёны, визжа от смеха, лавировали между чемоданами и пассажирами на платформе, пытаясь уйти от погони. Они обменялись долгим взглядом — усталым, понимающим, с лёгкой тенью неизбежности в глазах. — Мы женаты на ведьмах. — И дочери похожи на них. Они помолчали ещё секунду, затем синхронно выдохнули. И тут же, не говоря больше ни слова, рванули с места, срываясь в безумную гонку за своими семьями. — Пэнси, какой пример ты подаешь! — Тео попытался схватить жену за край мантии, но та резко юркнула в сторону, а затем, хохоча, обернулась через плечо. — Милый, ты ведь тоже бежишь! Драко, не сбавляя скорости, кинул взгляд на Гермиону. — Что, Малфой, ностальгия? — Не смеши меня, Грейнджер, я всегда выигрывал в догонялки. Она только фыркнула. Со стороны это выглядело как безумный хаос. Взрослые, которые по возрасту уже должны были вести себя рассудительно, носились по платформе, как дети, вспоминая ту самую беззаботность, которая когда-то была для них повседневностью. Смех, звонкий, искренний, разносился по платформе. Гермиона, ловко уклоняясь от попыток мужа поймать её, бежала между толпой пассажиров, её мантия развевалась позади, а волосы рассыпались по плечам. Драко, не отставая, подхватил Аврору на руки и, запрокинув её вверх, закружил, прежде чем продолжить бег с ней на руках, догоняя жену. Девочка смеялась, её кудри тряслись от резких движений, а ручки крепко обнимали шею отца. На другом конце платформы, спрятавшись за массивной колонной, Пэнси и Лайла затаились, украдкой переглядываясь. Но Тео не был таким уж простачком. — Я вижу вас, ведьмы! — раздался его торжествующий голос, и Лайла взвизгнула, когда отец, развернувшись, бросился к ним, ловко лавируя между чемоданами и суетящимися студентами. Пэнси, сдавшись, громко засмеялась и тут же схватила Лайлу за руку, выбегая из-за колонны. — План Б! — выкрикнула она, увлекая дочь за собой. — Какой план Б?! — вскрикнула Лайла, едва успевая за длинными шагами матери. — Просто беги, крошка! Счастье — это не триумф и не награда, не громкая клятва и не пункт назначения. Оно — в лёгкости шагов по старому перрону, в ветре, который путает волосы, в громе голосов, забывших о возрасте. Оно — в детях, только открывающих для себя этот мир, и во взрослых, которые на миг позволяют себе забыть, что они выросли. Оно не задерживается в прошлом и не ждёт будущего, а прячется в неуловимых мгновениях, где жизнь звучит громче времени. И если вслушаться в этот момент, можно понять: настоящее счастье именно в том, чтобы бежать вперёд смеясь, зная, что тебя всегда догонят.