"Лишь бы наша маленькая семья была в порядке"

— Дивиан… Дивиан… Дивиан! — настойчивый голос всё звал и звал. Сначала будто издалека звал, словно в воде сидела, на скользких камнях, на самом дне. Дыхание задержала и цеплялась за гладкий булыжник в зелёных водорослях, пока обеспокоенный папа с берега звал. Это она нырнула с утёса и придумала за дно зацепиться, спрятаться. Весело было потом резко вынырнуть и напугать его. «Бу!», и папа Коул весело смеётся, на руки подхватывает и кружит её в солёной воде. И маленькая девочка с жёлтыми глазами, которую дома называют Дивиан, визжит от восторга в его крепких руках. — Напугала! Напугала!.. — Напугала, — соглашается папа, прижимает к волосатой груди, где громко сердце у него стучит. В макушку шепчет. — Больше не прячься, малышка. Так напугала… — Дивиан! — резкая пощёчина привела в чувства. Женщина с трудом глаза открыла. Над ней нависал раскрасневшийся Ноа, Плохой Мужчина. — Ты напугала меня. Прости, что ударил, но ты не просыпалась, — нервно пригладил мокрые кудри, зачёсывая их назад. Улыбнулся печально. — Я думал, что слишком много успокоительного было… Прости. Он потянулся за стаканом с трубочкой. Опять к губам приставил. Сжала их сильнее. Хотелось пить, но он чем-то нехорошим поил, после чего она нырнула в темноту. А ей нельзя было. Надо было очнуться и спасти дочь. — Дивиан, это вода. Честно. Простая вода. Тебе надо попить. Она ему не верила. Она бы его ударила, если бы могла двигать рукой. Хоть одним пальцем!.. Слабо представляла, чтобы одним пальцем сделать могла. Отвернула голову, сопротивляясь. — Дивиан, это глупо. Отказываться от воды — глупо. А от еды тоже откажешься? — отставил стакан и помахал у неё перед лицом маленькой креманкой с серым паштетом. — Из печени цыплят. Тебе тогда понравилось. Будешь? Ты же голодная. Конечно была голодной. И пить хотела. И ударить его. Больше всего хотела его ударить. Могла же! Попыталась сосредоточиться на лёгкой вибрации внутри. Вздохнула глубоко и прикрыла глаза. — Знаешь, такое упрямство, Дивиан, совершенно не продуктивно с твоей стороны. Тебе надо есть и пить. Я не хочу кормить тебя через зонд или капельницы. Ты — взрослая женщина, и должна понимать… Он всегда так много говорил? Всегда так раздражающе? От злости на него энергия сильнее в груди клокотала, давила, требуя выйти и сразить говорливого обманщика, мерзкого гойна… — …и будешь слабой. Я совсем этого не хочу. Хочу, чтобы продолжали твоё лечение так же. Ничего же по сути не изменилось, Дивиан, — Плохой Мужчина ткнул в сжатые губы ложкой с паштетом. — Мы с тобой также работаем вместе, просто несколько сместили фокус с Рей на тебя. Значит, ты должна быть больше заинтересована… Как же славно она сейчас его размажет! Все внутренности вывернет одним хлопком. Потом отлежится! Встанет! Найдёт дочь и сестру! Свяжется с Гэвином! Всех спасёт!.. Глаза открыла и зло посмотрела на ласково улыбающегося предателя. — Вот и славно… Выпустила! Отдачей вдавило обратно в жёсткий матрас. На ключице пластина нагрелась, обожгла. С шипением Женщина воздух сквозь стиснутые зубы выпустила. Тяжко дышала. А он всё также спокойно сидел и улыбался. — Это красиво было, Дивиан, — ухмыльнулся и паштет с ложки слизал. — У тебя зрачки цветом пульсируют при хлопке. Ты знала? Под ключицей горячим припекало. От сильного хлопка в висках пульсировало. А Плохой Мужчина словно ничего и не почувствовал. Почему он всё ещё сидел? Почему не упал? Не мог же он иметь иммунитет к хлопкам?! Он же был из этой части Космоса!.. — Ты лучше больше так не делай. Аппарат без заземления нагревается, — погладил треугольник, который всё ещё был прицеплен чуть ниже ключицы. — В кожу может вплавиться. Это неприятно, наверно. Своим мерзким пальцем провёл по ключице, задевая покрасневший участок. У Женщины вышло руку поднять. Но лишь смогла до его пальца дотронуться. Отпихнуть хотела, а получилось только слабо провести по холодной руке. — Вот, о чём я и говорил. Ты ослабеешь без еды, Дивиан. Не упрямься, — зачерпнул ещё паштет. Ложкой ткнул в губы. Тут прав был. Женщине надо было есть, чтобы оставаться сильной. К тому же он и сам съел ложку, значит в еде ничего не было. Рот открыла и слизала кремовую субстанцию. — Это у нас тут с тобой ситуация: обезьянка видит — обезьянка делает? — хихикнул почему-то. — Понял тебя. Взял стакан с трубочкой и отпил из него. Значит, тоже вода была не опасной. Присосалась к трубочке. — Но обезьянка отказывается говорить, да? — печально головой покачал. Тут же вскинулся, покраснев. — Я не в том смысле, Дивиан! Не подумай. Не как с «мышками». Я пошутил. Я тебя считаю человеком, если что. Просто выражение такое. Не сердись, ладно? Она не на слова его сердилась. Слова её не задевали. Слова не имели значения. И Женщина не сердилась. Она злилась. Опять кормил. — Знаешь, Дивиан, мне кажется, что если ты будешь больше сотрудничать, то наше с тобой лечение пройдёт лучше и быстрее. Ты как думаешь? Она думала, что сможет убить его голыми руками. Но ложка тоже вполне могла подойти. Воткнула бы ему её в глаз, вбила бы поглубже ладонью, разбила бы креманку об голову, обмотала бы шею теми проводами, что из руки тянулись… — Может тебе стимул нужен, Дивиан? Как насчёт встречи с дочкой? — замерла, ложку во рту зубами стиснула. — Ты бы хотела увидеться с Кри? — руку в кулак сжала. Он заметил. — Вижу, что ты нервничаешь, но тебе не стоит. Она в безопасности, — потянул ложку к себе. Отпустила. Убрал креманку на тумбочку и опять воды дал. — Мы можем заключить с тобой пакт. Три удачных сеанса, и вы увидитесь. Что скажешь? — Ты врёшь, — хрипло вышло. Ни одному его слову не верила. Никогда больше не поверит. В лицо его вглядывалась, пытаясь понять, что сделал с ребёнком. Очень надеялась, что он не знал, где Кри… — Я не вру. Никогда тебе не врал. Я сказал, что с аппаратом для Рей вышло некорректно — тут признаю. Может, не совсем до конца говорил правду о наших сеансах, но это тебе во благо было! Ты иначе бы не согласилась. Ведь так? Встал и направился к дуге с лампами в углу. Подкатил её к изножью кровати, где Женщина лежала. — И уж если говорить откровенно, Дивиан, то это ты тут мне врала. Уверяла, что Кри — найдёныш, — обернулся и хищно оскалился. — Это почти ей жизни стоило, Дивиан. Твоя ложь чуть не убила девочку. Женщина с силой кулаки сжала. Оскалилась грозно. Напряглась, пытаясь встать. Если бы только могла встать! Ей надо было встать!.. — Но теперь, когда я знаю, на сколько Кри важна для нашей семьи, я позабочусь о ней, — кивнул уверенно, обошёл аппарат. — И о тебе позабочусь. Я у вас один остался, Дивиан. Вы теперь под моей опекой. Смотри на огоньки… — Где она? Это было важнее вопроса, как он узнал. Узнал — уже случилось. Где был ребёнок, и что было с девочкой — волновало мать куда больше. Если бы смогла встать. Всего один удар. — На панель смотри, Дивиан, — включил свои дурацкие огоньки. — Что ты с ней сделал?! Где она?! Если ты… — Наверно, так неудобно. Подожди, — проигнорировал её. Подошёл и отжал кнопку у изголовья кровати. Медленно механизм поднял Женщину, усаживая. — Не смей трогать её… — Тогда смотри на грёбаные лампы, — прошипел зло. Тут же сам себе рот зажал и назад отшатнулся. Покраснел и нервно кудри взъерошил. — Прости, Дивиан. Я не хотел так грубо. Просто ты не слушаешь меня… — Где Кри, уфлюдок?! Я тебе лицо отгрызу, если хоть пальцем тронешь! Готова была отгрызть! Даже вставать не надо было. Если бы ближе стоял… — Так, Дивиан. Хватит! Всё. Кри в порядке, — строго на Женщину посмотрел. — У неё был всплеск энергии, и сейчас она спит. Тут недалеко. И я сказал, что ты её увидешь после трех сеансов. Так что не сопротивляйся, Дивиан. Смотри, — отошёл и похлопал по аппарату. — Моя дочь… — Твоя и Гэвина. Я понял. Думал, что запись ошибочно была сделана: всего одна строка и без подтверждения. Предположение отца. Но я рад, что у вас вышло! Потом расскажешь, как было. Можешь вспомнить, пока смотришь, но лучше более эмоциональное и травмирующего, чтобы мы смогли исправить, Дивиан. Давай, Женщина! Встал за панелью. Огоньки слепили. Хотела его в поле зрения держать. Казалось, что если потеряет его из виду, то он пойдёт к дочери и тогда что-то плохое с ней сделает. Обязательно сделает. — Дивиан, я обещаю: ты в безопасности, — яркие вспышки мешали его рассмотреть. Щурилась. — Вы все в безопасности. Сейчас тут в безопасности, — мигали по краям. Вспыхивали и гасли. — Помнишь, когда была не в безопасности? Может быть с Рей? Тебе надо смотреть на панель… Наверно, надо было его слушаться. Дочь была не в безопасности. Мог навредить ей. Потому что так такие люди и действуют — делают больно тем, кто слабее… В их с сёстрами комнате темно. Только жёлтым светят полосы вдоль пола, чтобы маленькие точки камер под потолком могли снимать трёх оставшихся девочек в кроватях. Это старшие сестры объяснили, когда рассказывали о правилах нового дома. Сегодня днём люди в белых халатах впервые брали какие-то образцы у Женщины там, внизу. Вернули её в комнату, и Гейа на свою кровать уложила. Сказала, что пока Женщина ничего не чувствует из-за обезболивающего, но ночью проколы и порезы может начать тянуть, и тогда с верхней койки будет сложно слезать. Старшая сестра рядом лежит и обнимает Женщину… — Дивиан, а не Женщину, — напомнил спокойный голос Плохого Мужчины. — Это всё с тобой произошло, Дивиан. Это ты лежала с проколами. Но в прошлом. Теперь ты не там… — Зачем ему мои дети? — спрашивает Женщина (Дивиан?). Цель процедуры ей Гейя ещё утром объяснила. — Я не знаю, — сестра гладит по голове, мягко прижимает к себе, стараясь не задеть низ живота. — Говорит, что хочет с нами общего ребёнка. Лучшего и совершенного… — Детей не так делают. У него не получается правильно сделать? Он болеет? — На всю голову, — отзывается со своей кровати Рейджа. — Тут совсем без вопросов — поехавший больной ублюдок… — Тише, Рей! — старшая сестра с тревогой косится на маленькую камеру в углу. — Услышит… — И не хера не поймёт, — Рейджа довольно фыркает. Прикрывает руку от камеры одеялом и показывает жест со средним пальцем. Она его видела в лаборатории, когда два молодых мужчины спорили про какой-то матч. Жест был оскорбительным. Запомнила и научила сестёр. Женщина (…Дивиан…) хихикает. — Я про обычный способ завести детей? Он же может, — уточняет она. — Наверно, с этой стороны Космоса так нельзя забеременеть, — Гейа тут дольше всех и знает немного больше, как всё устроено. — Поэтому и делает это с нами. И собирает материал, чтобы в лаборатории сделать ребёнка… — Он ест материал, — уверенно заявляет Рейджа. Женщина (Дивиан) с отвращением морщится. — Потому что больной поехавший ублюдок… — Не пугай, Дивиан, — Гейя недовольно шикает. — Я так не думаю. Он хочет ребёнка, но не может его иметь. Пытается. — Нельзя тут быть ребёнку, — Женщина (Дивиан) в этом уверена. Тут никому из них нельзя быть. А ребёнку тем более. Это плохое место… — У него был ребёнок, Дивиан, — голос Плохого Мужчины звучал печально и задумчиво. — Но отцу нужен был особенный ребёнок. С лучшим генофондом. Идеальный. Не совершающий ошибок. Понимаешь? — Женщина заторможено кивнула. — Ты же знаешь, что с ним нельзя было показывать свою слабость. Нельзя было не слушаться его. Думаешь, что он был страшен, когда злился? — и на это кивнула медленно. — Ещё страшнее было, когда был разочарован. Я будто переставал существовать для него в эти моменты. Полный игнор намного страшнее его криков и трости. Когда бил, то я хотя бы чувствовал, что ему не всё равно… — Это плохое место, — выдавила с усилием из себя. — Здесь не должно быть ребёнка. Кри сюда нельзя… Она смотрела на полоску с движущимися огоньками, но видела небольшую комнату с двухэтажными кроватями. Прямо за спиной у Плохого Мужчины. Три кровати были заняты, а одна — с блестящими камешками на полке и схемой Джетски на стене — свободна. — Кри в безопасности, Дивиан. Не переживай! — Плохой Мужчина бодро улыбнулся. — Вы обе. Никогда туда не попадёте. Ты мне веришь? Женщина медленно покачала головой. Показалось, что за спиной у Плохого Мужчины видела большую тень с тростью. Оранжевым блестели глаза у тени, нетерпеливо острый коготь стучал по набалдашнику. — Мы с тобой исправим это, Дивиан, — уверенно кивнул Плохой Мужчина. — Ты поймёшь, что тут безопасно и тебе, и Кри. Ты вылечишься от своих фобий. Станешь такой же здоровой, как Рей. Я позабочусь о тебе и Кри, — медленно шёл к Женщине. Тень на месте стояла. Кивала его словам. — Получишь всё, что захочешь: защиту, дом, еду. Могу тебе твой личный парк построить. Могу дать работу, если захочешь. Даже твои связи, — мягко провёл по лбу в холодной испарине. Женщина даже не почувствовала. — Если буду проблемы с мужчинами, с беременностью, то я решу до того, как о них узнают посторонние. Ты можешь быть совершенно свободна в своих действиях и поступках Дивиан. Всё, что хочешь. А в ответ, — провёл по бледной щеке, тонкой шее. Приложил ладонь к тёплой пластине, — мне ничего не надо. Лишь бы наша маленькая семья была в порядке, и мы все были вместе. Разве не здорово? Мурашки от его слов побежали. Вроде и звучал спокойно, и говорил правильное, но Женщина неуютно себя чувствовала. Тревогой сквозило. Тень эта беспокоила. Плохой Мужчина улыбнулся, заметив заострившийся под майкой сосок. Печально головой покачал и отступил. — Не нужно меня соблазнять, Дивиан. Я видел, какими глазами на меня смотришь. И то, что прихорашиваешься для меня заметил: камешки твои. Я оценил, правда. Но это неправильно, сестрёнка. Мы не должны. Перестань настаивать. Блядь, это херовый метод! — резко в сторону посмотрел и нахмурился. Кудри свои пригладил и к огонькам вернулся. — Лучше давай ещё воспоминаний, да? Вернёмся к работе. Может, что-то про папочку вспомнишь, Дивиан?.. Нервно кивнула, повторяя за пугающей тенью. Про «папочку» были воспоминания…

***

      Гэвин парил в невесомости: руки раскинул в стороны и старался лишний раз не двигаться.       Три с лишним часа борьбы, и он уже немного смирился с тем положением, в котором оказался - выкинутым в Космос в ремонтом костюме ублюдка, который попытался его убить. Заметив, приближающиеся к дому лазерные вспышки из атакующей базы, Рид долгие две минуты соображал, что может сделать на выключенном корабле. Все кнопки пережал, а эффекта не было. Вспомнил о костюме и помчался в грузовое. Шлем не успел закрыть, как Джетски тряхнуло от первого выстрела. Гэвина откинуло на стену. Повезло, что присутствовал на примерке Дивиан - нащупал и отжал кнопку. И когда перед глазами вспышкой лазера выбило борт, уже в полном обмундировании его Космос всосал в свою чёрную глотку. Дальше в карусели из огня, оплавленных обломков и разрушенной жизни он потерял сознание.       Когда в себя пришёл и сообразил, что его взрывной волной откинуло от собственного уничтоженного дома, ещё пытался сопротивляться. Руками и ногами усиленно махал, стараясь в ремонтом костюме Ньюбона управлять собственной траекторией полёта. Как в воде плыть пытался в сторону базы НьюКибер. Там же дочка осталась и Ди. Что с ними ебанутые уроды сделали, которые корабль взорвали?! Понятно было, что не из-за ошибки его корабль выстрелами с базы разнесли: он же точно свои данные передал, они же его заарканили, чтобы не двигался. Даже ни секунды не сомневался, что его целенаправленно уничтожить планировали — в Джетски очень чётко и без предупреждения стреляли…       Оказалось, что в невесомости, не имея гравитационного поля рядом, костюм был практически бесполезен. Ничего в нём нельзя было делать. Только парить среди обломков собственного дома да наблюдать, как медленно меняются цифры содержания кислорода внутри, и отсчитывать время до своей кончины.       Взрывная волна прилично его откинула от базы и планеты, плюс инерция от бьющих по корпусу костюма деталей дальше его в Космос загнала. Гэвина кружило, мотало из стороны в сторону, но, благо, скафандр не пробило. Клетка, в которой заперт оказался, не повредилась. А сам — потерял сознание. Вроде на полчаса организм вырубился от перегрузки.       Когда очнулся, то попробовал двигаться, отталкиваясь от парящих рядом деталей. С трудом выходило. И удерживать равновесие с трудом получалось. Рида швыряло, крутило в чёрной бесконечности. С мерзким стуком детали по обшивке костюма били. Голову кружило, сводило мышцы от попыток выровняться.       Гэвин боролся. Если бы вопрос был только о личном выживании, то, может, и раньше бы успокоился и не тратил столь необходимые силы, может, подумал бы, оценил обстановку. Но в темечке настойчиво билась мысль, что пока он тут барахтается, с его дочерью и женщиной самое плохое происходит. Кто их защитит, пока он здесь? Что с ними делают? Мысль о том, что их уже нет в живых, он от себя гнал. Просто надо было добраться до базы, хотя бы приблизиться к ней. А там уже гравитация своё дело сделает, притянет его. Найдёт вход. Ворвётся в эту обитель зла и всех положит. Всех уничтожит ради своих девочек. Начнёт с гнилой сестрицы и ебучего Ньюбона…       Три часа сорок пять минут провёл в бесполезной борьбе. Замер. Мышцы тряслись от усилий. Пот струйками стекал по лицу, спине. Казалось, что даже ладони вспотели. Голова кружилась. Рывками кислород хватал, наблюдая, как быстро уменьшается время автономной работы костюма. Вместо положенных десяти часов из-за усиленного дыхания время сократилось. Три часа пятнадцать минут обещала ему машина до полного отключения.       Гэвин постарался успокоиться, дышать медленно. Угомонить бьющееся в груди сердце. Мысли свои взять под контроль, страх, вынуждающий бороться и спешить. Думать надо было! Думать!       Попробовал осмотреться, поискать корабли рядом. В отдалении видел, как чужие космолёты скользили. Слишком далеко. Ему не добраться было. Попробовал аккуратно двигаться, хватая и швыряя за спину оплавленные детали. Медленно, и много усилий требовалось.       Получалось, что умрёт. Застыл. Покачивался в невесомости и делал то, что ещё мог делать: думал. О своей жизни, о своих близких, о принятых решениях...       Так глупо и беспечно попался на уловки новых родственничков. Расслабился и слишком доверился. Чужие деньги, сладкие уговоры, наигранная простота… Неужели повёлся на всё это? Взрослый мужик, на опыте — как он мог так глупо довериться посторонним? Как он мог позволить Ди с Кри остаться там? Блядь, надо было силой Дивиан за собой утащить! Надо было крепче наорать на неё! Надо было не позволить дочери даже слово против сказать! Таким глупым и беспомощным себя ощущал сейчас.       На автомате рукой по шлему скафандра провёл, пытаясь стереть с глаз жгучую влагу: слёзы или пот — не понимал уже. Пластик о прочное стекло царапнул, и Рид медленно руку отвёл.       Так не должно было кончиться. Не так он должен был умереть. Не задохнуться в консервной банке посреди Бескрайнего. Он должен был умереть совершенным стариком, в своей постели, окружённый родными и близкими. Чтобы старенькая Ди за руку держала, дочка рядом по голове гладила, внуки всхлипывали по крутому деду. Пластик бы рыдал, как девка, в стороне, утирая свои искусственные слёзы. Почему-то до сих пор живучий Андерсон со своим пересобранным сотню раз сердцем тоже бы стоял и крепился бы по-мужски. Кивал бы, уверяя, что славная жизнь у Рида была, достойная… Вот так бы было правильно! А не в этой ебучей пустоте в куче мусора, пока там эти ублюдки Камски его девочек…       «Сука!!!» — от бессилия выкрикнул и тут же попытался сам себе рот зажать. Царапнул ладонями по шлему. Опустил руки.       Вздохнул глубоко и постарался успокоиться и подумать. Три часа светились на шлеме.       Вдалеке на фоне круга планеты в ободах трассы ипподрома возвышалась громадина проклятой базы. Основание гигантского конуса было на удивление тёмным, даже сигнальные огни парковки не горели. На длинных щупальцах стыковочных мостов три корабля кружили. А с широкой вершины то и дело улетала и возвращалась маленькая точка шаттла. Там жизнь продолжалась. Там нехорошие вещи с его маленькими женщинами происходили.       «Ди, пожалуйста, будь умнее. Заметь, что что-то не так. Сообрази. Свяжись с Хэнком. Ебани хлопком. Вытащи оттуда Кри…» — внутри себя повторял, словно молитву. Будто мысленно мог передать ей своё важное послание. — «Пожалуйста, Ди. Ты же сможешь. Набери меня…»       Очень надеялся, что не проходящий вызов на Джетски её обеспокоит. Что Ди сообразит, подозрение у неё возникнет. Тут же дочь заберёт. Вооружится. Никто даже близко подойти к ним не сумеет. Попробует выбраться с базы, а когда почует, что это ловушка, то хлопком накроет грёбаных уродов. Он буквально ждал, что база резко потухнет от энергетического взрыва. И тогда его девочки будут спасены. И тогда Гэвин сможет заснуть со спокойным сердцем.       «Пожалуйста… Гевальт, помоги ей»…       Даже к проклятой планете был готов обратиться, уверовать в её мощь. Слабо представлял, как чужая святыня, которая столь сильно многие годы подводила своих жителей в этой части Космоса, вдруг внезапно сможет помочь двум маленьким женщинам, попавшим в ловушку, но в отчаянии взывал к ней. Должен был помочь! Обязан! Какой смысл в его силе, если бросит опять Ди в лапы очередному монстру? Для чего вера эта, если она не помогает?.. — Блядь, вы же видите! Вы же можете ей сказать! — прорычал сердито, смотря на дальние звёзды. Они там для Ди что-то значили, типа души умерших, приглядывающие за ней. — Хватит пялиться! Скажите ей! На чьей вы, блядь, стороне?!       Вот когда он тоже такой душой станет, то ни в жизнь не будет молча наблюдать за страданиями своих близких. Все силы положит, чтобы сигнализировать об опасности. Чо за бред, тупо присматривать и нихера не делать?! Он так мигать будет! Он станет ебучим метеоритом и разъебёт все базы, на которых его близкие будут страдать! Вот с такой смертью ещё можно было смириться! Вот на такие условия был согласен! Так готов был поверить и принять. — Бесчуственные ублюдки…       Так как звёзды ему не отвечали, а у Гевальта, очевидно, были другие заботы или его силы через такое расстояния не хватало, Рид решил мысленно обратиться к Андерсону. Мог же старик в своём беспокойстве за внучку примчать для серьёзного разговора? Блядь, надо было настоять, чтобы слетал и поговорил. Уж Хэнк бы сразу заметил взорванные обломки Джетски, уж Коннор бы ни разу не повёлся на якобы наивную морду Ньюбона, да и шрамированная ему не нравилась…       От этих мыслей стало от самого себя противно: он-то когда успел проникнуться и довериться? В какой момент «дружище» Но успел его обмануть? Когда наглая пиздища в доверие втёрлась? Ди! Из-за неё же Рид поверил и так глупо обманулся! — Да блядский Космос! Ди! Я ж говорил! — процедил сквозь стиснутые зубы. Кулаки сжал.       Видимо слишком много движений себе позволил, и вокруг своей оси крутанулся. Злиться на Дивиан оказалось плохой идеей. Выдохнул спокойно. Постарался стабилизироваться и на месте застыть.       Нельзя было злиться на свою женщину. Не знал же, что там с ней сейчас происходило. Вдруг её уже не было в жи… Потом решил ей всё высказать. Когда встретятся. Сначала обнимет крепко-крепко, увезёт отсюда далеко-далеко, а потом выскажет ей всё. Строго напомнит ей и дочери, что он — их капитан и главный. Что его ответственность… — Я проебался, получается… — с ужасом взглянул на проклятую базу.       Раз его ответственность, раз он — капитан, муж и отец, то должен был быть рядом, внимательнее смотреть, кого к своей семье подпускает. Защищать их должен был. Если бы так делал, то не барахтался бы сейчас в Космосе, как говно в водоёме. Рядом бы со своей женщиной стоял, прикрывая дочь от врагов. В рукопашную дрался бы со всеми ублюдками этого мира, защищая семью… — Я? Из-за меня?.. Блядь… Я… Кри, Ди… Я…       Тратил такие важные остатки кислорода, чтобы осознать и выдавить из себя признание…       Краем глаза заметил яркую точку корабля, двигающуюся по направлению к нему от планеты. Далеко было, даже модели разглядеть не мог. Только сигнальные огни. Расстояние до корабля и траекторию полёта с трудом представлял. Но как минимум — в его сторону летели. Могли же заметить? Мог же зацепиться за них? Вроде костюм силовое поле кораблей притягивало. Если ничего не повредилось, то мог бы к обшивке пристыковаться, достучаться. Лишь бы они скорость снизили, лишь бы его дальше в Космос не утянули.              Попытался рукой махать. Только от нескоординированного движения его опять крутить начало. Вертелся, пытаясь не потерять из вида корабль. Навстречу дёргался. Добраться, достучаться, объяснить, куда ему надо. Вернуться и спасти! Забрать своих девочек! Отругать потом Ди! Обнять Ди и дочку! Спасти! Он, блядь, тут не сдохнет! «Ебучий Гевальт помоги!»...       Цифры внутри шлема показывали тридцать минут запаса кислорода.