Профилактика

*** Джим лежал уже около часа, доктор ещё не вернулся. Живот неприятно урчал, а во рту остался гадкий привкус касторки. Мальчик плакал, но не от боли, а от предвкушения предстоящей процедуры. Тихо, но резко в комнату вошёл доктор. — Как ты себя чувствуешь, мой хороший? — спросил мужчина, склоняясь над ребенком. — Я принёс твои вещи, думаю, переночуешь тоже у меня: процедура может затянуться. Джим подскочил, а руки его похолодели. — Сэр, пожалуйста, не надо, — слёзно просил юнга. — Мне уже лучше. Он так жалобно смотрел, что доктор растерялся, но пришёл в себя, как только мальчик попытался встать. — Куда? А ну в постель… Ты что это придумал… Ложись… вот так. Ливси уложил Джима и присел на край кровати. — Ну? И чего ты вдруг забоялся? — спросил врач и дружелюбно улыбнулся, гладя мальчика по голове. — Не надо… — Что не надо? — Ну это… процедуру. — На глазах появились слезы. — Дорогой мой, надо. — Врач начал массировать тощий живот. — Я не хочу. — Ну надо, дружок. Это само собой не пройдёт. — Так мало времени прошло… Может, если ещё немного подождать, мне станет легче. — Мы ещё подождём полтора часа, а потом посмотрим. В любом случае придётся это сделать, касторка все не вымывает. Проведём профилактику. Джим украдкой вытер слезы и придвинулся ближе к мужчине. — Все будет хорошо, малыш. Я вообще как-то забыл про это всё. Моя ошибка, но и тебе следовало не молчать, а прийти раньше, — спокойно говорил доктор, одной рукой массируя живот, другой — поглаживая волосы мальчика. *** Прошло два часа. Джиму легче не стало, как он ни старался это скрыть. — Будешь меня обманывать — накажу, — строго сказал доктор, когда парень снова попытался солгать. Мальчик бился, рыдал и сопротивлялся, когда доктор уже начал готовиться к процедуре. — Я не дамся, — всхлипывал он, прижавшись спиной к стене и плача в колени. Доктор только вздыхал и молча продолжал готовиться, а когда закончил, присел возле мальчика и обнял его. — Ну-ну, мой хороший… Я же не первый раз делаю тебе клизму, ты и сам знаешь, что это не больно… — Это стыдно и неприятно… — перебил мальчик, на миг подняв голову. — Мне тоже много чего не нравится, мальчик мой. Мне не нравится, когда ты плачешь или когда у тебя что-то болит — это мне неприятно. И стыдно, когда я ничего не могу сделать. Ну все, мой хороший… давай ложись. Джим продолжил плакать и сопротивляться, когда доктор попытался его уложить и весьма удачно: Джим очень устал, плохо ел и спал, к тому же доктор сильнее. Мальчик нарочно выпрямил ноги и никак не хотел их сгибать в коленях. Доктор уложил пациента на край кровати спиной к себе, а лицом к стене. Подхватив за бедра мальчика, он немного выдвинул его попу ближе к краю. Джим начал сопротивляться и громко плакать уже в подушку. Доктор не торопил его, если он плачет — значит, это для ребёнка трагедия. Он подождал немного, чтоб Джим привык к положению, крепко его придерживая. — Джим, солнышко, надо… Надо, мой хороший… Ну все, все, не плачь… Быстрее начнём — быстрее закончим. Доктор воспользовался тем, что мальчик не хочет сгибать колени, и спустил до колен штаны и панталоны. — Нет! Я не хочу-у-у, — взвизгнул юнга и попытался встать. Доктор поймал его в нужном положении и силой уложил обратно. — Джим, солнышко, или мы справимся сами, или я позову кого-то на помощь, чтоб тебя придержали. Угроза, пусть и не строгая, но подействовала. Джим понемногу перестал вырываться и немного притих. — Лежи тихонько, — тихо сказал врач и погладил мальчика по волосам. Потом он встал и завозился за спиной у Джима, что сильно его напрягало. Руки мальчика сильно похолодели и вспотели, впрочем как и ноги. Юнга заметно вздрогнул, когда Ливси подошёл сзади и придвинул бедра ближе к краю кровати. — Тише, ш-ш-ш-ш, все хорошо… — А дверь? — вскочил Джим. — Заперта, все под контролем, не переживай… Долго мальчик не мог расслабиться, и доктору пришлось успокаивать его. Поджав ноги мальчика ближе к груди, он легонько нанёс холодное масло и ввёл наконечник длинного шланга. Джим затрясся и снова попытался вырваться. — Тише, Джим, хороший мой, все в порядке… Потерпи маленько… Всю процедуру Джим плакал, а её пришлось проводить дважды. Это было так унизительно и стыдно, что мальчика трясло от плача. Доктор успокаивал пациента как мог. Он великодушно оставлял мальчика одного, для того чтобы жидкость вышла естественным путём. *** — Ну и чего ты так плакал? Разве больно было? Доктор успокаивающе гладил мальчика по голове, когда все закончилось и было убрано. Джим лишь шмыгал носом. — Глупенький, многие люди просят, чтоб им помогли, а ты бежишь от помощи… Ну отдыхай… Мужчина вышел из комнаты и оставил дверь открытую (чтоб проветрить). А Джим потихоньку уснул.