Если бы не ты, я бы…

На следующий день Куромаку проснулся в библиотеке, чувствуя лёгкую дезориентацию. Тусклый свет утреннего солнца пробивался сквозь высокие окна, наполняя помещение мягким золотистым сиянием. Он не сразу понял, где находится, но, увидев вокруг стеллажи с книгами, вспомнил события вчерашнего вечера. Красный плащ всё ещё был на его плечах, аккуратно поправленный. Куро невольно улыбнулся, догадавшись, что это наверняка сделал Пик. Его жестокий и строгий с виду товарищ всегда находил способы проявить заботу, которую редко показывал словами. Потянувшись и встряхнув голову, Куро сложил плащ на руки и направился к двери. Его мысли путались, но одно было ясно — пора возвращаться к делам. Ему не понадобилось долго блуждать по замку. По памяти он дошёл до кабинета Пика, который находился в северной части дворца. Тяжёлые деревянные двери кабинета выглядели внушительно, но Куро уже привык к этой атмосфере величия, окружавшей Пика. Он постучал. — Входите, — раздался знакомый голос изнутри. Куромаку толкнул дверь и вошёл. Пик сидел за большим столом, заваленным бумагами, но при этом выглядел собранным, как всегда. Увидев Куро, он поднял взгляд и отложил перо в сторону. — Доброе утро, Куро, — сказал он спокойно. — Выглядишь бодрым, несмотря на то, что ночевал в библиотеке. Куро слегка смутился, но удержался от извинений. Вместо этого он протянул Пику его плащ. — Доброе утро. Я, кажется, задолжал вам это, — сказал он с лёгкой улыбкой. Пик встал, подошёл к нему и принял плащ. Их взгляды встретились, и на мгновение между ними повисла тишина, в которой было больше понимания, чем в любом разговоре. — Надеюсь, ты хорошо отдохнул, — наконец сказал Пик, возвращаясь к столу. — У нас много работы. Куро кивнул и сел напротив, готовый приступить к обсуждению стратегий и планов, которые могли спасти Зонтопию. — Я планирую сегодня поехать в Фелицию, чтобы поговорить с Феликсом о психологической поддержке, которую его страна может оказать Зонтопии в случае нападения, — сказал Куромаку, его голос был ровным, но в нём ощущалась лёгкая усталость. — Он также упомянул, что может поделиться одной из своих провинций с королевством Зонтика. Пик, склонив голову, внимательно посмотрел на Куро. — Провинцией? Это щедро с его стороны, хотя и рискованно. Ты уверен, что он готов на такой шаг? Куромаку слегка пожал плечами. — С Феликсом никогда нельзя быть до конца уверенным. Но он всегда стремится поддерживать мир, даже ценой собственных ресурсов. Это его природа, — ответил он. — Что ж, тогда тебе стоит обсудить с ним все возможные нюансы. Передай ему, что мы поддержим это решение, если оно действительно пойдёт на пользу Зонтопии. — Конечно, — кивнул Куромаку, отводя взгляд к окну, за которым медленно таял снег. — Я просто хочу убедиться, что мы сделали всё возможное для защиты Зонта и его народа. Пик на мгновение задумался, его золотые глаза блеснули в утреннем свете. — Я уверен, что Феликс выслушает тебя, Куро. Ты знаешь, как найти подход к людям. И если понадобится, я всегда готов поддержать тебя. Куромаку посмотрел на Пика, и в его взгляде мелькнула благодарность. — Спасибо, Пик. Это много для меня значит. Он встал, готовясь отправиться в дорогу, но прежде чем выйти, бросил ещё один взгляд на красный плащ, висевший на спинке стула. — И да, спасибо за то, что оставил плащ вчера. Он мне действительно пригодился. Пик лишь слегка улыбнулся и кивнул, наблюдая, как Куро выходит из кабинета. Впереди их ждали сложные переговоры и важные решения, но для обоих сейчас главное было одно — поддерживать друг друга. Через час Куромаку уже был в Фелиции — королевстве, где всё, буквально всё, было окрашено в ярко-жёлтые тона. От золочёных окон до мостовых, сверкающих на солнце, казалось, что город весь день купается в ослепительном сиянии. Куромаку поморщился, почувствовав, как его глаза начали уставать от этого буйства красок. Он уже давно отвык от таких ярких оттенков после мрачного, холодного великолепия Пиковой Империи. Но настоящей проблемой была не только визуальная перегрузка, а сорокаградусная жара, которая буквально обрушилась на него, как раскалённый молот. Куромаку тяжело сглотнул, ощущая, как струйки пота стекают по его вискам под тяжёлой пиковой военной формой. Его кожаные перчатки уже нагрелись так, что пальцы начинали слегка подрагивать от дискомфорта. «Как только они выдерживают здесь?» — пронеслось у него в голове, пока он пересекал просторную площадь, по которой гуляли местные жители в лёгкой, почти прозрачной одежде, которая в этом климате казалась единственно возможной. Он поправил воротник, пытаясь хоть как-то облегчить своё состояние, и направился к золотым воротам дворца, где его уже ожидал Феликс Первый, правитель Фелиции. Феликс, как всегда, был беззаботен и приветлив. Его широкая улыбка и лёгкая одежда из тончайшей ткани, едва уловимо колыхавшаяся от слабого ветерка, словно подчёркивали разницу между ними. — Куро! Добро пожаловать в Фелицию! Рад тебя видеть! — весело воскликнул он, протягивая руку. Куромаку сделал глубокий вдох и вежливо пожал её, стараясь скрыть раздражение от жары и ослепительного вида. — Рад видеть тебя, Феликс. Надеюсь, твой дворец прохладнее, чем улицы, — сухо пошутил он, с трудом удерживая официальную тональность. — О, не волнуйся, в наших залах прохлада и комфорт. И да, я уже догадываюсь, зачем ты здесь. Давай обсудим это за стаканом лимонада, что скажешь? Куромаку кивнул, следуя за Феликсом в тень дворцовых арок. Хотя он был благодарен за гостеприимство, его мысли были сосредоточены только на одном: как убедить правителя помочь Зонтопии в столь трудное время. Они вошли в прохладные, залитые мягким светом коридоры замка. Здесь воздух был намного приятнее, чем на выжженных солнцем улицах, и Куромаку почувствовал, как его напряжение немного спадает. — Я, признаться, довольно удивлён тем, что ты решил поручить мне такую задачу, — начал Феликс, взглянув на Куромаку с лёгкой улыбкой. Куромаку остановился и посмотрел на него прямо, слегка сдвинув воротник своей формы, чтобы не так чувствовать тяжесть жара, который всё ещё будто преследовал его. — Просто в твоей стране хорошо развита работа с гневом, — сказал он, спокойно, но с долей укоризны, намекая на известные вспышки темперамента фелицийцев. — И на позапрошлом собрании ты говорил о том, что у вас появились центры моральной поддержки. Вот я и решил, что ты сможешь предоставить их Зонтопии. Феликс внимательно посмотрел на Куромаку, слегка покачивая головой, будто что-то обдумывая. — А, теперь понятно, — наконец сказал он с лёгкой улыбкой. — Ты хочешь, чтобы мои специалисты помогли Зонтопии справиться с кризисом, верно? Куромаку кивнул. — Именно. Моральная устойчивость будет не менее важна, чем физическая. Ты же сам говорил, что психологическая поддержка спасла твою страну от многих внутренних конфликтов. Феликс задумчиво провёл пальцами по золотому подлокотнику кресла, на котором он теперь сидел, задумчиво глядя на мозаичный потолок. — Хорошо, я подумаю над этим, — сказал он. — Но предупреждаю, у нас своих проблем хватает, особенно с некоторыми провинциями. — Я это понимаю, — ответил Куромаку. — Но если мы не объединим усилия сейчас, потом всем нам придётся столкнуться с куда большими проблемами. Феликс вздохнул и, чуть склонив голову, взглянул на Куро. — Ладно. Обещаю, что мы найдём способ помочь. Хотя бы отправим несколько групп поддержки. — Спасибо, — искренне произнёс Куромаку, чувствуя, как напряжение внутри него немного утихает. Феликс поднялся с кресла, хлопнув Куро по плечу. — Ну а теперь, может, немного освежающего лимонада? Ты выглядишь так, будто этот жар тебя совсем доконал. Куромаку не смог сдержать лёгкой усмешки. — Не откажусь. Феликс подошёл ближе, глядя на Куромаку с весёлой улыбкой, и прищурился, словно рассматривая что-то необычное. — У тебя так волосы подросли, — сказал он, наклонив голову чуть в сторону, будто оценивая длину прядей. Куромаку смутился, автоматически провёл рукой по своим тёмным волосам, которые действительно стали немного длиннее, чем он привык их видеть. — Я даже не заметил, — признался он, слегка нахмурив брови. — Ну, это же ты, — усмехнулся Феликс. — Ты бы мог вообще забыть о своём отражении, если бы не зеркала. Куромаку тихо вздохнул, понимая, что спорить с этим бесполезно. — В Пиковой Империи на такие мелочи мало кто обращает внимание, — произнёс он спокойно, но затем добавил чуть мягче: — А что, разве это проблема? Феликс рассмеялся, подняв руки в жесте невинности. — Нет, конечно, нет. Просто... тебе идёт. Такой образ делает тебя менее... мрачным. Куромаку лишь покачал головой. — Рад слышать, что хоть кто-то замечает такие вещи, — ответил он, а затем, с едва уловимой иронией в голосе, добавил: — Но если ты думаешь, что этим комплиментом сможешь меня отвлечь от темы, то это не сработает. Феликс рассмеялся ещё громче, хлопнув Куромаку по плечу. — Ладно, ладно. Пойдём пить лимонад, а то у нас и правда ещё много дел. — Я предлагаю поговорить о тех ресурсах, которые твоя страна готова предоставить Зонтопии. Ситуация нестабильная, и я хочу понять, на что мы можем рассчитывать. - сказал Куро Феликс задумчиво провёл рукой по подбородку, делая вид, что обдумывает ответ. — Ну, у нас есть излишки продовольствия, особенно фруктов и злаков, — начал он. — Кроме того, мы можем отправить несколько врачей и медсестёр из наших гуманитарных центров. Куромаку нахмурился, его взгляд стал ещё более сосредоточенным. — А что насчёт строительных материалов? Если Зонтопии придётся эвакуировать людей или укрепить свои оборонные точки? Феликс коротко кивнул. — Это тоже возможно. Мы недавно завершили крупный проект в одной из провинций, и часть материалов осталась неиспользованной. Куромаку обдумал услышанное, затем поднял взгляд и заговорил снова: — А что насчёт людей? Ты говорил о центрах моральной поддержки. Сможешь ли ты отправить своих специалистов в Зонтопию, чтобы они помогли населению справиться с паникой и страхом? Феликс улыбнулся, но на этот раз без своей обычной лёгкости. — Это не проблема. Но скажу честно: у нас тоже не всё гладко. Если паника начнётся, она может перекинуться и на нас. Куромаку задумчиво кивнул. — Я понимаю. Но, Феликс, если мы не поддержим Зонтопию сейчас, она может пасть, а за ней, возможно, и остальные страны. Феликс тяжело вздохнул, глядя на Куромаку, а затем протянул руку. — Хорошо. Я дам всё, что смогу. Только ради мира, Куро. Куромаку пожал его руку, чувствуя лёгкое облегчение, но зная, что это только начало долгого пути. Куромаку сдержанно кивнул, принимая жест Феликса. Слова были короткими, но их вес ощущался в воздухе. — Благодарю. Ты принял правильное решение, — сказал он, чувствуя, как напряжение немного уходит. Феликс, видимо, почувствовав, что вопрос решён, немного расслабился. Он подошёл к столу, на котором лежали карты и схемы. — А теперь, — продолжил он, — давай обсудим детали. Что конкретно нужно от нас в первую очередь? Куромаку взглянул на карты, вытирая пот с лба, ведь жара в Фелиции была невыносимой, даже несмотря на кондиционеры в замке. — В первую очередь нам нужно обеспечить эвакуацию людей из Зонтопии. Пока страна не готова к обороне, основное внимание стоит уделить спасению мирных жителей, — сказал он, расставляя точки на карте. — Я думаю, что первую партию беженцев нужно отправить в безопасные районы, а затем мы подготовим укрепления на границах. Феликс кивнул, быстро осматривая карты и отмечая ключевые районы, которые могут быть использованы для размещения беженцев. — Я понял, — сказал он. — Мы с моими людьми можем организовать маршруты эвакуации и провести логистику. Всё, что тебе нужно — это точные указания и карты. — Я позабочусь об этом, — ответил Куромаку. — Но мы должны быть готовы и к тому, что Джокер не будет ограничиваться одним ударом. Нужно готовить планы на случай, если враг прорвёт оборону Зонтопии. Феликс положил ручку и задумчиво посмотрел в окно, где яркое солнце освещало зелёные просторы Фелиции. — Ты прав, — сказал он тихо. — Мы все должны быть готовы. Не только для Зонтопии, но и для себя. Куромаку наблюдал за ним несколько секунд, ощущая, как тяжело даются эти разговоры. Все были на грани, и каждый понимал, что всё это — не просто так. Близился момент, когда решения, принятые сейчас, определят будущее целых народов. — Так что, — продолжил он, — давай подготовим наши страны, Феликс. Прежде чем Джокер придёт. Феликс, подняв голову, встретился взглядом с Куромаку и кивнул, его лицо теперь стало серьёзным, а решимость в глазах была очевидной. — Я уточню подробности с тобой позже. Если тебе что-то понадобится, позвони Пику, — сказал Куромаку, встав и слегка наклонив голову в знак благодарности. Феликс кивнул, понимая, что время не ждёт, и их разговоры были лишь началом того, что предстояло. — Благодарю за визит. Удачи тебе, Куро, и пусть всё будет хорошо, — ответил Феликс с серьёзным выражением лица, но в его глазах всё же промелькнуло что-то тёплое. Куромаку коротко кивнул и вышел из комнаты. В его голове уже мелькали планы, встречи и важные дела, которые ему предстояло завершить. Задачи были велики, и каждый шаг теперь требовал максимальной концентрации. Подойдя к двери замка, он замедлил шаг и оглянулся на Фелицию — страну, которая, возможно, станет важной частью их усилий, если война всё же начнётся. Он вздохнул, почувствовав груз ответственности. В воздухе всё ещё висела неизбежность будущих событий. Но что-то в этом было не просто страшным. Это был момент, когда, несмотря на тёмные горизонты, нужно было двигаться вперёд. — Пока, Феликс, — прошептал он сам себе, выходя за ворота и направляясь к своему транспорту. Машина уже ждала его у ворот. Подавив внутренний дискомфорт от жары и напряжения, Куромаку уселся в салон и, не теряя времени, направился обратно, к Пику. Впереди была дорога, полная важных решений и последствий. ——————— Когда Куро подъехал к Пиковой империи, его сердце сжалось в груди. Он увидел невообразимую картину. Огонь, который сотрясал её величественные стены, клубился в темном небе, дым заполнял воздух, а тротуары были усеяны обломками и телами. Пожарные и медики отчаянно пытались что-то сделать, но пламя всё-таки поглощало всё на своем пути, а люди, лежащие на асфальте, не подавали признаков жизни. Куромаку застыл на месте, не в силах пошевелиться. Его глаза расширились, а сознание, казалось, отказывалось принимать происходящее. В голове снова прокатилась волна воспоминаний — о разрушенном Курограде, о трагедии, которая разрушила его мир. Огонь, который поглотил всё, что было ему дорого, и теперь вот снова... снова всё это повторяется. «Нет, только не снова! Это не может быть правдой!» Его дыхание стало частым и прерывистым. Он ощутил, как холодный пот собирается на его лбу, а в животе заворачивается от ужаса. Он вспомнил тот момент, когда потерял всё, что знал и любил. Как разрушение города поглотило не только стены, но и надежду. Теперь это было здесь, перед ним, как угроза снова разорвать его жизнь. Он огляделся, но всё, что он мог увидеть, это пламя, сотрясающее небо, и иссечённые лица людей, которые в отчаянии пытались выжить в этом кошмаре. А в воздухе, как мрак, витала одна мысль — Джокер. Он снова здесь. Его рука снова разрушает. «Почему опять я?» — эта мысль прокралась в его голову, словно злой шёпот, пронизывающий душу. —————— Куромаку стоял, словно парализованный, не в силах оторваться от Пика, его пальцы дрожали, крепко сжимая лицо императора, как будто он мог повлиять на реальность, если только сожмёт его сильнее. Глаза Пика были полны усталости, но также и какой-то холодной решимости. Всё вокруг было в огне, но единственное, что Куромаку видел, был этот мужчина, который до сих пор отдал всю свою силу, несмотря на те страшные травмы, что иссушили его тело. Он видел шрамы, видевшие боль, но не смог бы увидеть страх, потому что Пик оставался стойким, даже в этот момент. — Пик! — Куромаку закричал, его голос был хриплым и полным отчаяния. Он продолжал держать его лицо, словно не веря, что оно перед ним, живое, хоть и наполненное кровью и усталостью. — Почему ты не позвонил?! Ты мог погибнуть! Почему ты не предупредил меня? Почему?! Ответ Пика был почти не слышен на фоне грохота разрушений, словно его слова не хотели пробиваться сквозь этот шум страха и боли. — Моя жизнь… никогда не имела значения, — его голос был низким, спокойным, но в нём скрывалась такая боль, что она разрывала все стены в душе Куромаку. Как можно так говорить о себе? Как можно так относиться к собственной жизни? Куромаку шагнул назад, его руки дрожали, и он схватился за грудь, пытаясь взять себя в руки, но душу его буквально терзала гневная боль. Он смотрел на Пика с отчаянием, не в силах понять, что происходит. — С какого момента?! — его голос был как рёв, и слёзы уже навертывались на глаза. Он не мог понять, как можно так поступать, как можно так думать. Как можно отдавать свою жизнь без малейшего сомнения? — С какого момента ты решил, что твоя жизнь не имеет значения?! Пик не ответил сразу. Он смотрел в глаза Куромаку, и это молчание разрывалось на части в их обоих. Время замедлилось, и Куромаку почувствовал, как все его чувства накрывают его с головой. — С того момента, как я встретил тебя, — наконец, раздался ответ, и слова эти были такими мощными, что они ударили в грудь, как молния. Это был крик, вырвавшийся из самой глубины души восьмого. Тот момент, когда Пик сказал это, когда его голос дрогнул, Куромаку почувствовал, как его сердце рвётся на части. Это были не просто слова. Это была признание, которое, казалось, рушило весь мир вокруг. — Твоя жизнь для меня всегда будет важнее, чем моя собственная, — Пик добавил, с дрожью в голосе. Там была только нежность и искренность, которая проникала прямо в душу. Его дыхание сбивалось, сердце тяжело колотилось, и все чувства, которые он подавлял так долго, вырвались наружу, как поток лавы. Теперь, когда он знал, как Пик относился к нему, он не мог сдержать слёзы. Куромаку упал на колени, словно все силы покинули его в этот момент. Его тело сотрясалось от рыданий, и он не мог больше сдерживать этот поток эмоций. Руки, дрожащие и слабые, потянулись к Пику, обнимая его так сильно, будто он боялся, что тот исчезнет, если хотя бы на мгновение отпустит. — Пик… — его голос был полон боли, страха и беспомощности. — Ты… единственное, что держит меня на этой земле. — Куромаку задыхался, и его слова едва вырывались. Паника сжимала его грудь, не давая воздуха, а сердце колотилось так сильно, что казалось, оно вот-вот вырвется из его груди. — Если бы не ты, я бы… — его голос сорвался, он закрыл глаза, чувствуя, как слёзы катятся по щекам. — Я бы сам лично оборвал свою жизнь. Время замедлилось. Всё вокруг стало тусклым и неважным. Остался только Пик, его горячие руки, его глаза, в которых было что-то большее, чем просто тревога. Куромаку ощущал его тело рядом, слышал его дыхание, и это было единственное, что оставалось для него настоящим в этом хаосе. — Куро, не смей так говорить! — резко выдохнул он, обнимая его крепче. Его голос дрожал, и это было не похоже на того спокойного и уверенного Пикового императора, которого знали все. — Ты не понимаешь… Я бы не выдержал, если бы что-то случилось с тобой. Куромаку почувствовал, как мир вокруг него начинает расплываться, как его тело теряет контроль. Сердце билось так сильно, что казалось, оно вот-вот разорвётся. Он попытался сохранить ясность в голове, но в какой-то момент всё поглотила темнота. Последнее, что он помнил, это то, как Пик всё так же держал его, обнимая, его тепло, любовь к нему... Когда тьма поглотила его, тело Куромаку расслабилось, и он потерял сознание, не в силах выдержать всё напряжение, всю боль и страх, что накопились за эти дни. Всё вокруг потемнело.