В ритме меланхолии

Всё началось с утраты. Вернувшись домой с Парадиза после дипломатической миссии, Пик Фингер получила печальнейшее известие. Отец умер. Она стояла как вкопанная, узнав эту новость из уст Карины Браун. Отрицание, негодование, и в конце концов, водопад из слёз. Что ещё она должна чувствовать, узнав об уходе из жизни своего единственного родственника? Этот эпизод не выходил из её головы уже несколько дней. Единственное чему она была рада — что не застала мучений отца воочию. Ей было бы гораздо хуже. Перед глазами могла стояла ужасная картина: глаза отца закатываются, он хрипит, а она сидит рядом, истерит, и никак не может помочь. Но всё это осталось где-то там, за кадром. Неизменным было лишь то, что отец всё равно испытывал ужасные муки. Какого ему было умирать, не увидев напоследок свою любимую дочь? Он сожалел, он страдал. Страдала сама Пик от того, что её отец так и не узнал о том, что станет дедушкой. «Прошло меньше недели. Я не понимаю как… Как за такой короткий срок можно было…» — из глаз снова полились крупные слёзы. Комнату пронзил громкий всхлип. Прошло уже несколько дней, а всё ощущалось как в первый. Пик лежала на диване, прижав ноги к груди. Подушка больше не могла впитывать все слезы, поэтому решила передать эту эстафету светло-коричневой юбке, что натянулась на согнутых ногах в коленях, и темно-синему вязаному свитеру. Одна в жестоком мире. Потеряла единственную семью, ради которой так усердно боролась. Всё что делала Пик было для отца, единственного родного человека. Он был всем. Она жертвовала всем ради него. Служба в армии, убийства таких же солдат, сила титана и сокращённый срок жизни — всё это было частью программы «воинов». Обладательница силы титана несёт пользу стране, а марлийцы взамен выплачивают деньги и помогают с содержанием больного отца. Когда-то это казалось выходом из положения, равноценным обменом. А сейчас всё это как будто не имело смысла. Болезнь никуда не денется, будет прогрессировать. Благодарить Эрена за избавление от проклятья и продление жизни или проклинать за изгнание силы титанов из мира? Смерть можно отсрочить, невозможно её избежать. С неутешительными мыслями девушка могла лежать долго. Плакать она перестала. Слёзы ничего не изменят, только сильнее истощат. Ей нельзя подвергать себя таким потрясениям, особенно на раннем сроке беременности, но жизнь — забавная штука. Она не спрашивает готов ли ты к испытаниям, она рубит с плеча, ставит перед фактом. Пик отвернулась от спинки дивана, когда на её макушку легка мужская рука. Жан, сев на подлокотник дивана, успокаивающе поглаживал её волосы. Он поддерживал любимую как мог, это был его долг. — Если бы я больше старалась… — сколько раз она успела это сказать и подумать об этом за эти дни. Можно сбиться со счета в попытках посчитать. — Ты всё делала правильно. Напомнить тебе, у кого были проблемы с нормальным передвижением, после месяцев проведенных в титане? Ты работала, не щадя себя. Не обесценивай свой труд. Если бы не твоя работа, он умер бы гораздо раньше, — поняв, что эта фраза не сделает текущую ситуацию лучше, он быстро продолжил, — Ты была его радостью и гордость, я уверен. И Жан был прав. Господин Фингер сам однажды сказал, что ни за что не выбросит красную повязку воина, что принадлежала его дочери. Он гордился ей, никогда не требуя чего-то большего. И каждый раз боялся отпускать дочь надолго. Особенно, когда стало известно о миссии на Парадиз. Никто не надеясь увидеть своих родных снова, никто не знал, что будет с миром, до того напряжённой была обстановка. Пик перевернулась на другой бок, пододвинулась ближе к парню. Её голова теперь лежала у него на коленях, а не на несчастной мокрой подушечке. — Я понимаю, тебе больно. Важно не забывать о тех, кого с нами нет. В наших силах жить дальше, — он зарылся рукой в её волосы, слегка массируя её голову, — Я поесть приготовил, идём. Ответом было ленивое хмыканье, означающее «да». Жизнь медленно угасала в Пик после потери единственного родителя. Жан был единственным, кто поддерживал её. Несколько слов с сожалениями от друзей не сравнятся с его заботой. Он понимал, что важно не торопить её, набраться терпения самому. Постепенно девушка вытянула себя из состояния депрессии, что было непросто. Она изо дня в день мысленно повторяла, что будет жить ради памяти об отце, ради Жана и их ребенка. Это был слабый лучик надежды на хорошее в беспросветной тьме из отчаяния, печали и усталости. Луч надежды скрылся за темными облаками, что предвещало беду.

***

Капли воды стучали о холодный потрескавшийся белый кафель. Водная процедура была чем-то приятным: в душе можно отвлечься от всех проблем и подумать о всяком разном, теплая вода и пар расслабляют мышцы. После водных процедур тело окутывает ткань светло-коричневого мягкого махрового полотенца, волосы почти сухие. Почему слышны звуки ударения воды о кафель, когда кран уже выключен? Что не так? Почему болезненно тянет низ живота? Сладкая судорога становится сильнее, хочется выть от бессилия. Из сомкнутых уст не слышно ни звука. На белом кафеле растекается красное пятно. Любая беременная девушка поймет что это значит. Кровь стала литься сильнее. Не зная что делать, девушка сползла вниз по стенке, осев на пол, в небольшую лужу собственной крови. «Почему? Я не понимаю как…» Что-то шлепнулось о пол с характерным мокрым звуком. Это что-то было маленьким кровавым сгустком, который должен был стать будущим человеком. Попытавшись сделать вдох она почувствовала, как глаза обожгло от накатывающихся слёз. «Разве я уже не получила сполна? Сколько можно…» Она продолжала сидеть в небольшой луже собственной крови и тихо плакать. Она ничего не ответила, когда Жан позвал её из соседней комнаты. И не удосужилась посмотреть на него, когда после нескольких окликов он почувствовал неладное и ворвался в ванную комнату. От увиденного ему стало не по себе: мертвенно-бледная Пик сидит на мокром холодном полу, поджав ноги, кожа вокруг глаз покраснела, на щеках виднеется тонкая дорожка от слёз. Полотенце пытается хоть что-то прикрывать, но лишь впитывает в себя влагу. Он не сразу заметил кровавое пятно под ней, что стремительно росло. Всё стало понятно без лишних слов. Он нервно сглотнул, выдохнул через нос, прикрыл глаза ладонью. Надо сохранять рассудительность и быстро найти решение проблеме. Он осторожно подошёл к девушки, опустился рядом с ней на колено. Было плевать на влажный пол. Это сейчас такая незначительная мелочь по сравнению с тем что происходит. Он посмотрел в её серые глаза, взгляд которых выразажал неподдельный страх. Ей стало менее тревожно от его присутствия, от Жана исходила аура спокойствия. Но Пик знала, что это всего лишь видимость. Она знала, что ему сейчас тоже плохо, и он готов разрыдаться вместе с ней. Его редко что могло пробить на слезы. Видеть любимого человека в таком состоянии было для него невыносимо. Они попытались остановить кровь как могли, в домашних условиях пришлось пользоваться подручными средствами. Продержатся ночь — уже хорошо. На следующий день, как только наступит рассвет, они мигом отправятся в больницу, где услышат неутешительные новости, о которых сами прекрасно догадывались. Первая беременность это всегда так волнительно! Молодая мать с нетерпением ждёт своего малыша, которому отдаст всю накопившуюся любовь. Статистика такова, что не каждая беременность бывает удачной. У кого-то и с третьего раза может ничего не получиться. Или может почти получится, да только ребенок родится недоношенным. После устранения проблемы и небольшого расспроса, врач пришел к выводу, что виной всему стало плохое питание, малое количество железа в организме и сильный стресс. Помня недавнее состояние девушки, Кирштайн такому раскладу не удивился. Он не винил Пик в случившемся, и так прилагал немалые усилия, в том числе эмоциональные, чтобы поднять любимую на ноги. Всё оказалось тщетно, потеря беременности тому подтверждение. Врач настоял на том, чтобы «несостоявшаяся мать» понаблюдалась в больнице несколько дней во избежание осложнений. За всё время разговора на лице Фингер не дрогнул ни один мускул. Пустой вгляд был направлен в никуда. Она просто слушала всё, что ей говорили, и нехотя согласилась на предложение остаться в мед.учреждении. Жан пообещал ей принести вещи в течение дня, на что она сказала слабое и невыразительное «угу». Больница с её стерильными белыми стенами казалась местом для отдыха, если не идеальным, то хотя бы удовлетворительным. Визиты любимого человека и его внимание были единственным, что спасало от серых больничных будней. Так казалось самому Жану. Мнение Пик он не знал, ещё не научился заглядывать ей в голову. Они особо не разговаривали, Жан понимал, что ей тяжело и не допрашивал по пустякам. Всегда спрашивал «как самочувствие?», на что получал краткое «нормально». Пик не стремилась много говорить, кроме «нормально», могла выдать «спасибо, что пришёл», «спасибо за заботу». Она могла посоревноваться с Энни в апатичности и немногословности. Хотя, даже Леонхарт выглядела более сговорчивой после того как проспала 4 года в кристалле. О чём думала Фингер, провожая Жана безжизненным взглядом? Ей было о чём подумать. Начиная своими собственными грехами и заканчивая её отношениями с Кирштайном. Последнее особо сильно засело в голове. Она хотела бы знать, почему позволила ему остаться с ней в ту ночь. Она хотела бы знать, почему до этого момента их отношения казались чем-то нормальным. И она озвучит все сомнения, когда её выпишут из этого места, которое навевает тоску и горечь, особенно если вспомнить причину по которой она сюда попала. «Это было за грехи твои. За то, что ты присутствовала во время превращения жителей Рагако в титанов, а потом имела наглость общаться с Конни, который потерял всю семью по твоей косвенной вине. За то, что искала камни, которыми убивали солдат разведкорпуса во время самоубийственного наступления на Звероподобного, а потом имела наглость разговаривать с капитаном Леви. За то, что вступила в армию, в отряд «Воинов» и убивала других людей, с такими же мечтами и планами на будущее, которое они больше не увидят» Все миротворцы отметились тем, что никто из них не является ангелом во плоти, у каждого за душой был грех, один тяжелее другого. Пик не исключение, и Жан тоже. «Почему мы настолько полны противоречий? Как наши отношения», —она обязательно спросит его и доведёт вопрос до абсурда. Её выписали через неделю, порекомендовав пить кое-какие лекарства, наладить режим сна и хорошо питаться. С анемией лучше не шутить. По возвращении домой, Пик старалась вернуться к привычному ритму жизни. В домашней обстановке будет легче прийти в себя. Она всё ещё была ужасно бледной, а Жан по-прежнему о ней заботился. Оба они не подозревали, как сильно всё изменится после одного вопроса.