Мальчик с мечтой о мирной жизни

«Жить я буду во внутренних землях. Попрошу себе дом в самом богатом районе и буду ни в чем себе не отказывать. Мои дети и внуки будут себе ни в чём не отказывать. Женюсь на самой прекрасной девушке. Что ещё нужно для счастья? Я собираюсь жить в безопасности, служить в Военной полиции. Какой человек в здравом уме пойдет сражаться с титанами, чтобы стать их кормом? Чёртовы смертники. Я точно не собираюсь быть, как они. Кажется, так я тогда думал», — Жан Кирштайн горько усмехнулся, вспоминаю мечты своей юности. Чуть отпил горьковатую жидкость из стакана, что тут же обожгла горло. Он долго сопротивлялся желанию утопить горести в алкоголе, но себя сложно перехитрить. Отдых поможет привести мысли в порядок. Сколько раз он прокручивал у себя в голове этот монолог? Много, очень много. Жизнь не спрашивает у тебя, чего ты хочешь. Она специально подкидывает испытания, зачастую неприятные. Задумайся, стал бы ты самим собой без таких испытаний? «Может, это и хорошо, что вышло иначе. Жан из Военной Полиции это уже какой-то другой Жан. Ничему бы не научился, остался бы трусом. Я был наивен, а мир оказался гораздо сложнее, чем мы представляли. Да, я понял, что мир это не только я и мои желания. Это ещё и другие люди», — громкий выдох свидетельствовал об усталости. В кухню зашёл сосед. Точнее хозяин квартиры. Жан уже почти две недели жил у Райнера. Дом у того был небольшой, но в нём можно было разминуться, осесть в разных комнатах. Ночевал гость на диване в гостиной. Там, кроме кресла, небольшого столика и нескольких шкафов, ничего не было. Ели сразу на кухне, там напротив кухонного гарнитура стоял стол и пара стульев. Из коридора можно было попасть в спальню и ванную. Квартира, выданная правительством, была без лишних изысков. То и дело иногда отключали воду в рамках акции по экономии ресурсов, коих в новом мире было ограниченное количество. Кирштайн старался помогать по дому как мог, чтобы сильно не наглеть и хоть как-то оправдывать своё нахождение в гостях. Ему очень не хотелось, чтобы другие думали, что он «хорошо устроился на шее у друга». — Где ты это раздобыл? — Браун указал на бутылку, стоявшую на столе. Она была заполнена больше, чем на половину. Значит, Жан решил открыть её недавно. — Не переживай, не твоё. Честно, я даже не знаю есть ли у тебя алкоголь дома. Купил на свои сбережения. Ты сам-то откуда? Выглядишь уставшим, словно два километр бежал. — То что я делал лучше изнурительного бега, но не то чтобы сильно приятнее, — он сел напротив собеседника, попутно раздобыв второй стакан из шкафчика, — Думаю, хотя бы капельку за свои старания я заслужил, — он достал стакан, сел напротив Жана, после чего продолжил, — Отвечая на твой вопрос: помогал одной знакомой с переездом, коробки с вещами переносил. — Дай угадаю, Энни решила переехать из приличного дома к Армину, в заваленную бумагами коморку? — Нет, не угадал. Неплохо было бы переехать самому Армину, а то у него в квартире даже спальни нет. — Согласен. Не понимаю, как можно жить на работе. Я бы так не смог. Так кто переехал-то? Габи, Фалько и капитан возвращаются и попросили помочь им с жильём? Давай, Райнер, не тяни. Райнер медлил, словно не собирался продолжать разговор, и тем более говорить, кто решил переехать. Иногда он поглядывал на собеседника, изучая его настроение. Он старался не провоцировать друга, отчего избегал упоминания одного конкретного имени. Понимал, что Жану от этого легче не станет. Утаивать информацию тоже не собирался, не такой это был большой секрет. — Пик переехала. Продала дом, живёт теперь в квартире. Сказала, хочет «сменить обстановку». Оно и понятно… — он прервался, словно опасался ответной реакции. Ведь обстоятельства, из-за которых Пик сменила обстановку в том числе включают в себя Жана. Тот лишь криво усмехнулся. «Давно ничего не слышал о Пик. А ведь могли вместе переехать. Специально решила меня не звать» Повторил её имя про себя несколько раз. Ещё недавно оно было почти родным. А теперь всё смешалось. «Любил ли я её? А что значит любить? Любовь? Мне нравилась Пик, её внешность, черты характера. Если что-то или кто-то нравится, значит ты любишь? Я не видел её больше недели. Такое ощущение, будто снова послали на долгую миссию. И ты с трепетом ждёшь окончания, только чтобы вернуться домой. Или во временнное место встречи амбассадоров, отель. Терпишь долгие заседания, разговоры, просто чтобы в конце встретиться с ней. Скучал ли я? По её вниманию, заботе, прикосновениям — да. Любовь ли это, когда сердце долго томится в ожидании? Получается, что я хочу вернуться к ней?» Вслух он с предыханием сказал невольное и краткое «понятно». По одному только этому слову, по интонации, можно понять, что он думает. Будто эта новость была ему не важна, либо он мастерски скрывал эмоции, которыми не хотел делиться. Он добавил: — Надеюсь, это не намек, что мне пора съезжать. Прости, опять завел эту тему. Не пойми неправильно, я сам понимаю, что живу у тебя ужасно долго. Ладно, пара дней, но почти две недели прошло. Это много. Кое-кто за это время переехать успел. — Никто тебя не выселяет. С чего ты решил, что я на что-то намекаю? Я слишком прямолинейный для намеков. — Ага, тебе легче подойти к человеку и сказать, что ты бронированный титан, а твой друг — колоссальный, чем придумывать план отхода. — Ну что ты начинаешь, было один раз. Тебя там даже не было, — начал оправдываться Браун, — Тогда это казалось верным решением. У меня и без того голова кругом шла от культурного шока. Так что с Пик? Вы снова съедитесь? У неё милая квартира. «Что ж сегодня за вечер такой, что все мысли тянутся к ней. Забавно, она ведь обвинила меня в том, что я думаю о другой. А оно вот как оказалось. Думаю только о ней. И что мне с тобой делать, свет души моей? Приползать на коленях с извинениями я не собираюсь, нечего было накидываться на меня, не подумав. А если и вернуться? Всё равно придется разговаривать. Вдруг она ещё на взводе? А что, приду и скажу: «Да, ты настолько мне важна, что я снова тут». Нет, бред какой-то. Всё равно чувствую вину за сказанное. Я ведь не хотел обидеть на самом деле. Просто в шоке сначала был. А ведь пока она не сказала про измену у меня и в мыслях не было обернуть это против неё. Хреновый из меня переговорщик, странно, что ещё не уволили» От алкоголя потянуло на сентиментальности. Раз судьба дала ему Брауна в слушатели, надо этим воспользоваться. — Слушай, Райнер, ты извини, конечно, за вопрос такой… Ты когда-нибудь любил? Лицо собеседника вытянулось, глаза чуть округлились. Парень явно не ожидая такого вопроса. Точно не от Жана. Он долго молчал, обдумывая ответ. Понимал, почему Кирштайн внезапно его задал. Вопреки повседневной смелости, сейчас ему стало неловко. Он решил не показывать своего смущения, прокашлялся и заговорил, не сильно вдаваясь в подробности: — Нравилась мне одна девушка. Если какие-то эмоции в мою сторону проявляла, то сугубо дружеские. Она впринципе добрая была, — он быстро себя поправил, — всмысле, она и сейчас есть. Наверное, уже догадался о ком я. Мне хотелось верить, что у нас что-то получится. Слепо верил, думал как лучше будет для меня, но не знал, чего хочет она. Эгоистично с моей стороны, я и так не святой. А недавно понял, что никогда не знал её настоящую. Был влюблен в тот образ, потому что кто-то проявил ко мне доброту и заботу. Сомневаюсь теперь, что это была «та самая» любовь на свою жизнь. Выгляжу глупо, да? — Весь кадетский корпус шептался про твою влюбленность. Это всем было очевидно. Очевиднее только Микаса, вечно бегающая за Эреном. А мне…тебя немного жаль. Ты, наверное, разочаровался в жизни. — Не думаю, что я справился с этим до конца. Может, нам было никогда не суждено быть вместе, хотя бы из-за того, что мы были по разные стороны баррикад. Сейчас у неё своя жизнь, я не хочу мешать. И не буду. Но и забыть так просто не могу. Надо ведь двигаться вперёд, верно? Первую любовь отпустить сложно, но я стараюсь. — Ага, знаем мы, как ты стараешься. Мы чуть не уплыли без тебя. И не надо так удивляться. Думаешь, о твоей интрижке с подругой Энни никто не догадался? Райнер недовольно вздохнул. Хитч действительно была красивой. Он не сравнивал её с Хисторией. Хитч просто была другой. Во всём. В какой-то момент Браун стал проклинать её дружбу с Энни. Впрочем, там было не понятно кто кого сарказму научил. — Хотел бы я сказать, что ты тоже свои отношения не слишком скрывал, но буду неправ. Если с Армином и Энни всё было очевидно, то вы с Пик скрывались долго. Не понимаю, зачем вам это было нужно. «Почему мы не заявляли о своих отношениях? Сам уже не помню, чья это была идея. Нам просто не хотелось всеобщего внимания. Мы просто были в своём тихом, уютном мире. Вдвоём. И я за все три года даже не думал её с кем-то сравнивать. Потому что это просто… Пик. Моя Пик, с которой меня связывают три года отношений, наполненные историями и совместными моментами. Нашими моментами… И что же делать: оставить прошлое в прошлом или начать всё с чистого листа?» Видя задумчивое лицо друга, Райнер решил оставить того. Беседа и так вышла откровенной и немного неловкой. Кирштайн так и не ответил на вопрос хочет ли он съехаться с Пик снова. В голове у него было множество своих вопросов. Стала ли Пик важной для него? Ответ очевиден, раз в конце-концов он сделал ей предложение. Пик не была Микасой, не была первой влюбленностью. Но она была первой самой серьезной, пусть начиналось всё со страсти. С Пик было спокойно, по-домашнему уютно. Она была той девушкой, которую хотелось осчастливить. Хотелось заботиться о ней, поддерживать её, быть рядом с ней. Завести семью с ней… Жан из прошлого, по уши влюбленный в Микасу, и Жан, который сейчас разговаривал за выпивкой с Райнером, это два разных Жана.

***

— То есть на твой вопрос он так и не ответил? — Энни бесцеремонно прервала рассказ друга. — Нет, ничего. Видимо, задумался. Я решил не переспрашивать, а то это действительно выглядело бы как намек на выселение. Трое заговорщиков сидели дома у Армина. Арлерт был настроен решительно. Все трое собравшихся знали, что больше так продолжаться не может. Получив информацию от обоих сторон, пришли к выводу, что любовь должна выжить. И компромисс был уже найден. В голубых глазах Арлерта блеснул задорный огонёк, — Итак, пришла пора помочь нашим друзьям помириться. И, если всё получится, съехаться. У меня уже есть план нашей тайной миссии. Отчёт о проведенной миссии никогда не будет написан. Он не потребуется. Лучше и ярче любого отчёта будет не менее красочная свадьба двух любящих сердец. Произойдет это не скоро. Пока будет достаточно разговора по душам и искреннего признания.